что теперь между нами

Диана Весь путь до гостиницы смотрю в окно на светящиеся в ночи огни и крепко сжимаю твою ладонь. Таксист плавно ведёт машину по опустевшему проспекту, а меня вдруг настигает запоздалое раскаяние. Страшно. Впервые до ужаса боюсь себя, своих поступков, своих внутренних демонов. Неконтролируемая жестокость постепенно разъедает во мне человеческое. Так и с катушек слететь недолго! Ощущаю твой взгляд на себе, но слова не идут с языка, и больше всего сейчас хочется побыть в тишине и ни о чем не думать. Общее состояние такое, словно меня всю пропустили через мясорубку. В лифте поднимаемся молча. Смотрю в одну точку, но ничего не вижу перед собой — в глазах нестерпимое жжение. По-прежнему держу тебя за руку. Долго вожусь с замком и с сожалением разрываю такой необходимый для нас контакт, но ты тут же прижимаешься ко мне и шепчешь в затылок. — Динка, если уже жалеешь — скажи. Я уйду. — С чего ты взяла? — выходит раздражённо. Открываю дверь и пропускаю тебя в номер первой. — С того. Вижу. Поднимаю на тебя глаза и сразу же цепляюсь взглядом за появившиеся следы на шее. Выжидающе смотришь, поправляя ворот рубашки, на которой отсутствует несколько пуговиц, и кутаешься в куртку — то ли от напряжения, то ли действительно замёрзла. — Мне бы помыться — напрыгалась за день, — ловко съезжаю с темы, тем самым обеспечивая себе возможность привести мысли в порядок. Стаскиваю с себя одежду и забираюсь в ванну. Включаю душ и вздрагиваю, когда горячая вода касается тела. Обняв себя за плечи, пытаюсь унять дрожь. Сердце колотится на предельно-болезненной частоте. Хватаю губку и яростно тру кожу до красноты, наивно полагая, что вместе с потом и пылью смоется чувство вины. Оперевшись ладонями о стену, стою под потоком воды и снова мысленно возвращаюсь к недавним событиям. Не замечаю, как ты оказываешься рядом. В следующую секунду сильные руки обвивают и крепко прижимают меня к обнаженному телу. Покрываешь поцелуями плечи, гладишь живот и говоришь что-то бессмысленно-неразборчивое, а во мне будто переполняется чаша, и эта незаслуженная нежность становится последней каплей — слезы бесконтрольно льются по щекам, смешиваясь с водой. Осторожно разворачиваешь меня и убираешь с лица влажные пряди. Я наконец осмеливаюсь прикоснуться к тебе, обвожу кончиками пальцев следы от удушья. — Я могла тебя убить, — голос срывается на последнем слове, чувствую горький привкус отчаяния на языке. — Так получилось, — кладешь руку мне на затылок, успокаивающе теребишь волосы, а затем притягиваешь ближе, и я опускаю голову на твоё плечо, — Ты не хотела. — Хотела, — с трудом произношу и зажмуриваюсь. — Так сильно ненавидишь меня? Цепляюсь за тебя ещё сильнее, крепко обхватив руками. Утыкаюсь носом в шею и жадно вдыхаю твой запах, смешанный с терпкими духами. Для меня ты сейчас единственное спасение, только рядом с тобой я чувствую себя живой, только рядом с тобой могу быть откровенной до бесстыдства — обнажать и тело, и душу. — Так отчаянно люблю и не хочу ни с кем делить, — выпаливаю и замираю. Ты отстраняешься на мгновение, перекрываешь воду, а затем сжимаешь моё лицо теплыми ладонями и целуешь, а я не сдерживаюсь и прикусываю твою губу, но тут же одергиваю себя и медленно погружаюсь в поцелуй, словно пытаясь отыскать нежность в своей звериной душе. Как никогда не хочется ничего доказывать. Думаю, тебе тоже. — Ты скучала? Скажи, что скучала, — взволнованно шепчу я сквозь поцелуй. — Ну, конечно. Никогда не сомневайся в этом. — Скажи ещё, — настойчиво. — Я люблю тебя. — Ещё, — повторяю как заведенная. Опускаешься на колени и, поглаживая бедра, целуешь в живот. Скользишь губами, медленно спускаясь ниже. Настолько медленно, что когда ты касаешься языком лобка, я вздрагиваю и судорожно вздыхаю. Просишь закинуть ногу на край ванны и сразу же прижимаешься лицом к моей горячей плоти. Несколько секунд не двигаешься, лишь отрывисто дышишь, словно дорвалась до чего-то родного, желанного. Когда движения становятся ритмичными и ускоренными, я непроизвольно прикрываю глаза от удовольствия и запускаю пальцы в твои волосы. Не замечаю, как влажные солёные губы вновь касаются моих, выдыхая «люблю», а рука размеренно скользит между бедер, заставляя их подрагивать. Уверенно придерживая меня за поясницу, доводишь до пика, и я некоторое время, оглушенная собственным стоном, не чувствую ног. Помогаешь выбраться из ванны, накидываешь на меня халат, и как маленькую доводишь до кровати. Ловлю тебя за запястье и испуганно спрашиваю. — Ты куда? Отводишь взгляд и осторожно высвобождаешь свою руку. — Повязку нужно сменить. Пока тебя нет, достаю сигареты из куртки, брошенной комом на пол, и закуриваю, сидя по-турецки в постели. Хочется уже чего-нибудь покрепче, но при тебе не стану. — Блин, Дин, — неожиданно появляешься в комнате, завернутая в полотенце, и сразу же направляешься к окну и распахиваешь форточку, - Знаешь же, что я не люблю, когда накурено. — Знаю, — медленно выпускаю дым и тушу сигарету, — Иди ко мне. Как только присаживаешься на кровать, опрокидываю тебя на подушки и нависаю сверху. Распахиваю полотенце и нервно сглатываю. Серебряный жетон дразняще подергивается над твоим лицом, но ты выставляешь руки, не позволяя мне приблизится. — Не надо. У меня всё болит. — Я аккуратно, не бойся. — Дин… —Ты в любой момент сможешь меня остановить. — Уверена? Сквозь гул в ушах слышу быстрые удары своего сердца и, пробуя на вкус слова, почти неслышно произношу. — Я люблю тебя. И вижу, как твои глаза заволакивает желанием близости. Наши губы соприкасаются, а прохладный жетон ложится на твою грудь и скользит ниже.

***

Просыпаюсь от неприятных ощущений — одеяло свисает, касаясь пола, а тело обволакивает утренней прохладой. Вспомнив, что засыпала не одна, растерянно смотрю на опустевшую половину кровати. Вскакиваю и отправляюсь на поиски тебя — неужели сбежала? Слышу за дверью ванной комнаты шум льющейся воды и облегчённо выдыхаю. Хотя легче мне не становится. Не знаю, чем унять внутренний мандраж, вызванный непреодолимым желанием закинуться веществами. Со вчерашнего дня у меня оставалось немного. Обыскиваю куртку, вещи, аккуратно сложенные на стуле, но нихрена не нахожу. Чёрт! Чувствую, как спина, лоб, ладони покрываются холодным потом. Так, ладно. Натягиваю трусы, футболку и тщательно осматриваю комнату, коридор, заглядываю под кровать. Да, блять! — Потеряла что-то? Твой голос приводит меня в чувства. Стоишь в проёме двери, полностью одетая и подозрительно напряжённая. — Да…нет, — в горле пересохло от волнения. Присаживаюсь на кровать и устало протираю лицо ладонью. Ты приземляешься в кресло напротив и сверлишь взглядом. — Случайно не это? — как в замедленной съёмке достаёшь из кармана брюк знакомый пакетик и, зажав его между пальцами, демонстрируешь мне. А меня словно током ебануло! Чувствую, как я вся горю от стыда и злости. Словно меня застукали за чем-то неприличным, влезли туда, куда не просили. — Ты ч-что? Шарила по моим карманам?! — голос непроизвольно срывается на крик. — Делать мне больше нечего. — Ладно, давай сюда, — протягиваю руку, но мне не нравится твой взгляд, который не предвещает ничего хорошего. Нутром чую, что скандала не избежать. — А если не отдам, то что? Да, блять, что за игры ещё такие! Вскакиваю и в одно мгновение оказываюсь рядом с тобой, пытаясь разжать твою ладонь. Брыкаешься, отталкивая меня ногой, и шипишь в лицо. — Что, убьёшь? За дозу уже готова убить, да? Твои слова действуют на меня, словно ушат ледяной воды. Отпускаю твою руку и возвращаюсь на место. — Просто положи «это» туда, где взяла, — заявляю настолько спокойно, насколько в данный момент способен мой организм, и нервно убираю волосы, спадающие на лицо. Небрежно бросаешь пакетик на пол, не сводя с меня глаз. — Охуела? Я что, собака? Специально провоцируешь?! — Сама просила вернуть на место, — от твоего спокойного и ироничного тона я уже на грани того, чтобы взорваться от ярости, но буквально на морально волевых сдерживаю себя. Поднимаю с пола 'кокс' и отхожу к окну. — Арбенина, посмотри на себя, в кого ты превратилась! Сжимаю руки в кулаки и медленно оборачиваюсь. Как же ты меня бесишь! — Не надо так жалостливо на меня смотреть! Я всё про себя знаю! А кто в этом виноват? — Дай угадаю с одного раза! Видимо, я? — Да! Ты мне всю жизнь испоганила! Нахуя ты поперлась за мной в Магадан, если в итоге всё равно бросила? Посмотри, в какое ничтожество я превратилась! У меня и сдохнуть по-человечески не получается, я даже вены вскрыть не могу так, чтобы наверняка! Все мои беды из-за тебя! Приближаюсь к тебе и, оперевшись руками на подлокотники кресла, умоляюще прошу. — Отпусти меня, Сурганова. — У тебя был шанс от меня избавиться. Зачем ты цеплялась за меня в больнице, если тебе так хреново со мной? Может, нужно было отпустить? — Может быть, — случайно слетает с моего поганого языка, прежде чем я успеваю подумать. Резко отталкиваешь меня и одариваешь ледяным взглядом. Пока я мысленно пытаюсь осознать масштаб произошедшей катастрофы, ты медленно поднимаешься и направляешься к выходу. Молча одеваешься, закидываешь на плечо рюкзак и уходишь, тихо прикрыв за собой дверь. — Пиздец! Это пиздец какой-то! Остервенело пытаюсь натянуть брюки, но нихрена не получается. Отбрасываю их в сторону и вылетаю из номера. Успеваю просунуть ногу между закрывающимися створками лифта и одним рывком вытаскиваю тебя наружу. Пока не знаю, что буду говорить, в голове — туман. Просто сгребаю тебя в охапку и стискиваю в объятиях до хруста в позвонках. — Арбенина, отвали! Ты даже не можешь пошевелиться, а я лихорадочно мотаю головой. — Светка, не слушай меня. Ты же видишь, я не в себе. Не бросай меня, — падаю на колени, пытаюсь вложить тебе в руку этот злосчастный пакетик, — Не уходи. Помоги мне. — Боже, встань! — хватаешь меня за локоть и помогаешь подняться на ноги, — Позорище какое! Не дай бог, кто увидит! Запихиваешь меня в номер и заходишь следом. Я сползаю по стенке на пол и обхватываю голову руками. Понятия не имею, как тебя удержать. Но знаю точно, если уйдёшь — я сдохну. Садишься на корточки напротив, отводишь мои руки от лица и заглядываешь в глаза. — Давно сидишь на этой хрени? — Почти полгода. Ты поможешь мне? — Я не знаю как… — Просто будь рядом... Перемещаешься ближе и, приобняв одной рукой, притягиваешь к себе. — Мне сейчас будет хреново, потом ещё хуже. Я начну громить всё вокруг и обзывать тебя последними словами. Ты справишься? Если нет — беги, — жду ответа, и, кажется, сердце совсем перестает биться. — Мы справимся, родная…справимся, — целуешь в висок и, нащупав мою ладонь, крепко сжимаешь.