что теперь между нами

Диана Иногда мне кажется — мы созданы для того, чтобы воевать друг с другом. Беспричинно, прекрасно понимая, что делаем больно — прежде всего себе. За последние два месяца мы умудрились, не пересекаясь, разругаться в пух и прах и снова переключиться на режим тишины. Началось всё с того, что я категорически отказалась присутствовать на твоём деньрожденческом концерте в Москве, а затем и вовсе улетела в Киев сводить новый альбом. Я планировала вырваться на пару дней и поздравить тебя лично, но как говорится — человек предполагает, а Бог располагает. Полдня пыталась до тебя дозвониться и, вообразив невесть что, ограничилась сухим поздравлением, отправив короткое сообщение. А потом трубку не брала уже я. Через пару дней я, конечно, остыла и до последнего надеялась, что ты всё-таки придёшь на мой питерский концерт  — как мы планировали ранее, но ты так и не появилась. Домой вернулась в полном отчаянии, а добила меня весть о том, что вы всей дружной компанией, оказывается, укатили в Альпы. Не задумываясь, занесла твой номер в чёрный список и весь декабрь работала на износ, чтобы ни одной свободной минутки не было на размышления о тебе. В итоге сижу теперь одна в гостиничном номере, в самом прекрасном районе Парижа. Поедаю устрицы, запивая дорогущим вином, а у самой непреодолимое желание разреветься и наконец выплеснуть эмоции наружу. До полуночи - чуть больше часа, и до меня вдруг доходит, что до нашего нового года осталось двадцать минут. На лету хватаю куртку, запихиваю ноги в кроссовки и выбегаю из номера. Я первый день в Париже, поэтому еще не в курсе, где и что тут находится. Залетаю в ближайший ресторан и выкупаю за бешеные деньги бутылку шампанского. Дохожу до парка, мимо меня то и дело проходят люди, а мне невыносимо одиноко. Десять минут. Сегодня на Монмартре люто холодно, и весь день идёт снег. Возвращаться в гостиницу не хочется. Достаю телефон и поспешно набираю сообщение — пока не передумала. «светка давай мириться» Каждые десять секунд снимаю блокировку и проверяю список входящих — тишина. Прибавляю громкость звонка и убираю мобильник в карман, иначе ко всему прочему отморожу пальцы. Ставлю бутылку на заснеженную скамейку, а сама, переминаясь с ноги на ногу, жду чуда. Ну же, Сурганова! Не обламывай, а! Пять минут. Черт! Начинаю паниковать. Вот сейчас, стоя посреди ночи в незнакомом городе, я отчетливо понимаю, что мне жизненно необходимо дозвониться и поздравить только одного человека. И если это не случится, я упаду в сугроб и буду лежать там, пока не сдохну от холода. От отчаянных мыслей меня отвлекает короткое оповещение. «Я с тобой не ругалась, Дин!» Все! Нет времени выяснять, кто прав, кто виноват. Хочу услышать твой голос. Жму на вызов, и с каждым последующим гудком сердце пропускает удар. Теперь мне охренительно жарко, лицо горит, что в пору прикладывать к щекам лёд.  — Алло! — Светка! — единственное, что мне удается выдохнуть — от волнения на мгновение пропадает голос. — Привет, родная. Подожди, тут шумно. Сейчас на улицу выйду. — Ты где? — В Питере. Играем на корпоративе. Как там Франция? — Нормально. Не знаю. Я первый день здесь, — какая к черту Франция? Меньше всего мне сейчас хочется обсуждать достопримечательности этой славной страны. — Подожди, а ты откуда знаешь? Впрочем, не важно. Две минуты до Нового года, заяц! — Ага. — Ну, скажи мне что-нибудь хорошее в честь праздника! Я тебе такое откровенное письмо накатала, а ты так ничего и не ответила. В последнее время у нас совсем не получается нормально взаимодействовать. — Просто кое-кто постоянно вредничает. А по поводу письма, я каждое написанное в нем слово и так знаю. С одним не согласна — я тебя простила. — Да не бывает так! — Бывает, Дин. Тебе я могу простить абсолютно всё. — Что и предательство? — ну что за ебанутый характер у меня! До боя курантов остались считанные секунды, а я на грани того, чтобы снова разругаться с тобой. — А что ты подразумеваешь под этим? Измены? Прощала и не раз. Предательство — это когда перешагивают через умирающего человека. Ты же не бросишь меня, если я снова буду при смерти? — Дура что ли! Что за ерунду ты мелешь! Ой, ща погодь, шампанское открою. Зря что ли я целое состояние за него отвалила, — громким хлопком откупориваю бутылку и слышу в телефоне шум взрывающихся салютов. — С новым годом, родная! — Ага, с новым, Светка. Вообще-то я других слов ждала, но ладно. Так тоже сойдёт. — Да люблю я тебя. Люблю. Давлюсь первым же глотком шипучего напитка и заливаю пеной ворот куртки. Вот теперь мне точно нужно охладиться, иначе я сгорю от переизбытка эмоций. — Ау? Ты здесь ещё? — Ага. — Что ты там делаешь? — Валяюсь в сугробе и хлестаю шампанское из горла. И смотрю на небо. Небо здесь так себе — с нашим питерским не сравнится. А иностранцы таращатся на меня как на идиотку. У нас новый год уже наступил! — кричу я мимо проходящей толпе, — Пошли они в жопу, да? — Дурында, поднимайся. Забыла, чем закончилось твоё лежание на снегу в прошлый раз? — Ой, занууууда, — тяну я пьяным голосом. Четверть бутылки аристократического напитка на голодный желудок сделали своё дело, — Заяц, а ты когда-нибудь смотрела на ночное небо во время снегопада? У вас снег идёт? — Нет. — Жаль. А я вот лежу, и знаешь, что вижу? Будто это не снежинки, а звезды падают на меня. А я лечу сквозь эти звезды…лечу…лечу…прямо в ад. — Боже, почему в ад? — усмехаешься ты, а я представляю твою улыбку, и мне становится ещё теплее. — Ну, небо же черное. — Логично. — Светка, спасибо, что ответила. А то прошлый новый год был таким паршивым. — Ты одна там что ли? — Ага. Решила освоить горные лыжи. — Обязательно пришли мне свою фотографию в горнолыжном костюме, можно без. — Ой, Сурганова, что ты там не видела? Под костюмом. — Я соскучилась. Резко приподнимаюсь и протираю лицо снегом. Который раз за эти десять минут разговора у меня перехватывает дыхание. Казалось бы, обычные слова, сотни раз друг другу сказанные, но сегодня они действуют на меня особым образом. — Приезжай. Или давай уедем на море. Хочешь на море? — Дин, перестань. Ну куда я поеду, у меня весь месяц расписан чуть ли не по часам. Не дуйся только, ладно? Уже раскрываю рот, чтобы припомнить тебе недавний отдых с друзьями, что для них ты всегда находишь время, но в последний момент одергиваю себя — слишком болезненна была недавняя ссора. — Ладно, — разочарованно соглашаюсь я. — Мне пора идти. — Угу…много не пей. Мало тоже, — и какого хрена я себя накручиваю. Пора бы уже научиться радоваться малому. — Все, пока. Давай дуй в гостиницу и сразу ныряй в горячую ванну. — А если заболею, приедешь меня лечить? — Не придумывай. — Все, ладно. Шучу. Поднимаюсь на ноги и только сейчас чувствую, что жутко продрогла. Делаю пару глотков ледяного шампанского в надежде согреться, но внутренняя дрожь только усиливается. Плетусь обратно, навстречу мне попадаются прохожие, а я смотрю на них с сожалением — у меня уже всё свершилось! И я счастлива! Именно здесь и сейчас, в данную секунду. Может быть, на утро у меня будут другие мысли. Но сегодня — как же хорошо, боже мой!