что теперь между нами

Диана

"…а мы целовались трепетно трепетно так...дышали и знали что мы никогда не умрем…"Д.Ар. осень, 2003.

«говорят бывших наркоманов не бывает. догадываюсь что эта болезнь будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. значит такова моя судьба.но то что ты сделала светка — буквально вызволила меня из цепких лап уже осязаемой смерти и не позволила опуститься на самое дно — я никогда не забуду. прежде всего ты вселила в меня уверенность что эта зависимость преодолима. главное не бегать от проблемы и не убеждать себя что всё само собой рассосётся. я никогда больше не приду к тебе с подобной просьбой — просто не имею на это право. не буду загадывать но постараюсь больше так бесцеремонно не вламываться в твою жизнь. хотя кому я вру — буду. света. светка. светик. так приятно произносить твоё имя. перекатывать на языке. пропускать через себя и наслаждаться. лично для меня оно звучит идеально и музыкально. черт! когда только собиралась писать это письмо в голове было столько всего! так много и обо всём хотела написать. но как только взяла ручку и бумагу мысли просто испарились из головы. мне даже простое человеческое спасибо всё никак не удается тебе сказать. я сейчас в таком состоянии что кажется из моих уст всё звучит жалко и неубедительно. в первый день было больно на тебя смотреть — внутри где-то больно. видя твое измученное лицо. кровоподтек на переносице. помню смутно — замахиваюсь и бью наотмашь кулаком. не рассчитывая сил не думая о последствиях. кажется даже рука до сих пор горит. а ты молчишь — ни слова про то как устала. от меня устала. я же вижу. лучше бы наорала и ударила. высказала все что накопилось. хотя за это и люблю наверное. за эту незыблемую уверенность в том что не оттолкнешь. не прогонишь и что бы я ни натворила — протянешь руку помощи. но мне не хватает смелости рассказать тебе об этом. что порой только твоя любовь и держит меня на плаву. почему я так жестока с близкими людьми? распыляюсь на тех кому откровенно плевать на меня. а на тебя все не хватает времени. всё откладываю. думаю — успеется. когда-нибудь сядем — поговорим по душам. и я расскажу тебе обо всём. мне так много хочется тебе сказать. во мне столько нерастраченных чувств накопилось. порой кажется что однажды разорвёт на части. но я так часто косячу что вряд ли поверишь. говоришь что простила меня. а я не верю. привела меня к себе домой. вроде бы всё как прежде. но что-то безвозвратно изменилось. не могу объяснить что именно меня смущает. и ты словно читая мои мысли заявляешь - «она тут почти не бывает». стыдно смотреть в глаза твоей мамуле. стыдно что снова вломилась в вашу устаканившуюся жизнь. что похерила твой гастрольный график. подставила тебя перед друзьями. а самое стремное что снова уеду и ничего не смогу тебе дать из того что ты ждешь от меня. в эту ночь ты была особенно внимательна. будто хотела надышаться мной на вечность вперед. я все пыталась намекнуть что ещё не восстановилась — ни морально ни физически. видя как я смущаюсь вдруг заявила «но обнимать и целовать можно же». говорю — нужно. ты моментально вырубилась — устала. а мне не спится. вряд ли когда-нибудь это письмо попадет тебе в руки. но мне важно было высказаться. хотя бы таким образом. светка! если бы ты знала как я жалею о том что с нами произошло. я хочу все исправить но не знаю как. иногда думаю - послать всех нахер и вернуться к тебе. только не всё так просто. да ты и сама всё понимаешь. скоро начнет светать. холодно. поспать бы пару часов. люблю. всегда. Д.Ар". *** Люблю дороги, вокзалы и всю эту суету. Люблю стоять на перроне, и как у Асадова — «вдыхать сложный запах поездов». Но не сегодня. Сегодня мы впервые за эти два года расходимся мирно, и от этого гораздо паршивее на душе. Куда проще выплеснуть тебе в лицо обидные слова и уйти, не оборачиваясь. Гораздо проще уезжать, всем сердцем ненавидя тебя, и утопать в жалости к самой себе. И как же больно отпускать тебя, осознавая, что ты — единственная женщина, которая нужна мне во всём этом долбанном мире, без которой все вокруг становится бессмысленным, и в тоже время понимать, что разделяет нас непоправимое, которое уже не изменить. — Снова вернешься к ней? — вырывается у меня вдруг против воли. Понятно, что ты мне ничего не должна. Но меня ломает от одной только мысли — всё, что происходит с нами, ты проживаешь где-то еще. Я тоже далеко не ангел, но делить тебя с кем-то для меня оказалось совсем невыносимо. — Ну во-первых, мы не расходились. А во-вторых, мы вместе работаем. — Совсем не можешь терпеть одиночество, да? — А ты как хотела? Меня с рождения бросают. Молчу. Да и что тут скажешь — права. А то, что я в последнее время не могу ни с кем, кроме тебя — мои проблемы. — Как ты себя чувствуешь? — Тебе правду или как? — Могу я как-то облегчить твою участь? — Можешь. Будь со мной. — Дин… — Ладно...ладно. Тогда просто будь, — выдавливаю вымученную улыбку и нервно распечатываю пачку сигарет, только что купленную в ларьке. — Помнишь, о чем мы договаривались? — Помню. Как только приеду, сразу же наведаюсь к твоему знакомому врачу и запишусь к психологу. — Дин, не делай больше глупостей и… — Не пей, поменьше кури, спать ложись до полуночи, шлюх домой не води. Все верно, доктор Сурганова? — Тебе всё смешно, — толкаешь меня в плечо и все стараешься держать лицо, но я-то чувствую, что и тебя лихорадит тоже. — Не всё. Свет, а если мне удастся решить проблемы в Москве, как думаешь, есть у нас еще шанс? — делаю несколько коротких быстрых затяжек и задерживаю дым в лёгких. — Мы же обе прекрасно знаем, что не будет этого. Не обнадеживай ни меня, ни себя. Нехотя выпускаю дым, подняв голову вверх. Так и застываю, глядя в безмолвное серое небо. — Что, даже помечтать нельзя? — Можно, — боже мой, как хорошо от твоей улыбки. — Я звонить не буду, — произношу наигранно строго и выбрасываю окурок. — Будешь. — А ты не вредничай — опережай меня хоть иногда. — Хорошо. — Заяц… — сжимаю тёплыми ладонями твои ледяные слегка подрагивающие пальцы, — а когда совсем припрет, можно я приеду? — Тебе можно всё, чудо моё, — дышать становится невыносимо больно. Наплевав на окружающих нас людей, хочу прижать тебя к себе крепко-крепко, но вместо этого молча перебираю твои пальцы, глядя на столпившихся пассажиров у вагона. — Ну, я пойду. — Ну, иди. Подхожу к проводнице, предъявляю билет. Пока та сверяет документы, то и дело поглядываю на тебя — все ещё стоишь, ожидая отправления поезда. — Все в порядке, проходите, — женщина возвращает мне билет, а я снова оборачиваюсь, ты вопросительно смотришь, удивляясь, почему я застыла на месте и не захожу в вагон. — Девушка, проходите, три минуты до отправления. Я бросаю сумку и бегу к тебе. Сгребаю в объятия и отрывисто шепчу. — Спасибо тебе …спасибо...спасибо. — Тише, родная…тише, — успокаиваешь меня как маленькую, а меня от этого пробивает на слезы. — Ты даже не представляешь, что для меня сделала. Резко отстраняюсь и достаю из внутреннего кармана куртки вчетверо сложенный лист. — Вот, держи, это тебе. Ночью не спалось. Прочтёшь потом. Снова прижимаю тебя к себе — все никак не могу отпустить. — Дин, поезд! Хватаю сумку, и не оборачиваясь, запрыгиваю в вагон в последний момент. Домой вернулась в полном раздрае, не понимая, как дальше жить, за что хвататься в первую очередь. После разговора с Лоркой перспективы на будущий месяц немного прояснились — концерты, съёмки, каждый день забит под завязку. А Новый год решила встретить во Франции. Хотелось бы, конечно, с тобой, но даже предлагать не стану — дохлый номер. Только разругаемся снова. Выметаю из квартиры пустые бутылки из-под алкоголя, избавляюсь от всех заначек. Конечно, всё ещё лихорадит и тянет закинуться чем-нибудь, но в такие моменты вспоминаю, через что мы с тобой прошли. В общем, пока держусь.