что теперь между нами

"…вот бы застыть навсегда намв транскрипции звездфигурками нецкев китовой печали из грез…"

***

Май, 2005

Свет неоновых вывесок бьёт в глаза. По ночным улицам столицы, на красный не останавливаясь. Мимо пролетает белый внедорожник — подрезает. Да хер тебе! Игра в шашки, резкий рывок, стрелка спидометра подползает к максимальной отметке. Встречная полоса. Возмущенные водители сигналят в ответ — на губах застывает довольная улыбка. В последнюю секунду — успеть перестроиться. Кайф! Машина тормозит у клуба, скрипя шинами. Внутри шумно, жарко, людно — все, как обычно. Здесь, кажется, в последнее время проходит вся её жизнь. Концерты, клубы, встречи, вечеринки — одно за другим, в разной последовательности. — Диана! — из толпы выныривает брюнетка, кладет руку на талию, тянет к столику, где все уже в сборе. Диана чувствует себя хозяином этого вечера. Каждого такого вечера. Диане — хорошо. Музыка вибрирует в груди. Гул в ушах, а сердце работает на пределе. Диана обнимает свою спутницу. Её фигура приковывает внимание окружающих, и взгляды, что направлены в её сторону — нравятся Арбениной. Она ухмыляется волчьим оскалом, словно заявляя — смотрите, любуйтесь. Девушка, довольно улыбаясь, впивается в губы с пугающей страстью, будто демонстрируя свое исключительное право на неё, перед всеми заявляя — Звезда занята! А Диану это заводит. Диана больше не хочет «сложных» отношений. И снова музыка, порошок, сигаретный дым заполняет лёгкие. Алкоголь льётся рекой. Арбениной весело. Она смеётся беспричинно и беспрестанно, словно если на секунду остановиться, снова захлестнет цунами воспоминаний. Она почти счастлива. Почти. Если бы не свежие порезы на запястьях. ---- Сурганова нервно мерит шагами больничный коридор. У Светы сердце не на месте, Свете жизненно необходимо дозвониться. — Пора готовиться к операции, — в очередной раз напоминает ей медсестра. Сурганова согласно кивает в ответ. Женщина ни в чем не виновата — она лишь выполняет свои обязанности. Света снова набирает номер и напряженно смотрит в одну точку, слушая монотонные гудки, но так и не дождавшись ответа, нехотя возвращает мобильный телефон. ------ В голове становится все чётко и ясно, от усталости после концерта не остаётся и следа. Белый порошок творит чудеса. Диана сооружает ровную дорожку перед собой и не видит ползущий по столу телефон. А в глубине сознания бегущей строкой — «!остановись!». Встряхнув головой, она продолжает веселиться — может быть, когда-нибудь, но не сегодня. Соблазнительный вид девушки в коротком платье приковывает внимание — организм требует немедленной разрядки. Диана тянется к фужеру с шампанским — горло пересохло, и краем глаза замечает мигающий дисплей. Знакомый номер отзывается щемящим чувством тоски и тревоги, заставляя сердце колотиться ещё быстрее. Жмурится, словно от зубной боли. И почти уверена, что сегодняшний вечер безнадёжно похерен! Откладывает телефон в сторону и всё-таки делает слабую попытку переключиться на брюнетку, вжимая ту в спинку мягкого диванчика, прислушивается к себе, но назойливые мысли не желают отступать. «Чёрт!» Диана недовольно цокает и, схватив мобильник, направляется к выходу. Пока идёт соединение, пока раздаются первые гудки, она прикуривает сигарету и жадно затягивается. — Алло! — раздражённо. Всматривается в экран телефона. Начался отсчёт времени разговора, а собеседник по-прежнему молчит. ---- Сурганова, сдав необходимые анализы, направляется в операционный блок. Слышит знакомую мелодию из кармана униформы сопровождающей медсестры. И умоляюще смотрит. — Динка, — выдыхает она, когда удаётся справиться с первым приливом волнения, пропустив мимо ушей злое арбенинское «алло». — Сурганова, что стряслось? — безразличный голос, льющийся из динамика, на мгновение выбивает воздух из легких. — Я в больнице, — Света понимает — времени на разговор катастрофически мало. Отключает эмоции и чётко формулирует свои мысли, — У меня операция сегодня — двойная. Врачи заверяют — все обойдётся, — молчание ужасно напрягает и пугает, — Дин, мне так страшно. Страшнее, чем тогда. Арбенина давится словами и моментально трезвеет. И картинка перед глазами перестаёт двоиться. Страх Сургановой постепенно охватывает и ее, заставляя нервничать, а тело покрываться противными мурашками. — Свет, не придумывай…все хорошо будет, вот увидишь, — голос ровный, но где-то на дне дрожит беспокойство. Прикрывает ладонью телефон, словно собирается поделиться чем-то сокровенным, — Светик, слышишь меня? Ты завтра очнешься, а я уже буду рядом. — Правда? Ты приедешь? — Я тебя когда-нибудь обманывала? — Дин, я знаю, ты мне не веришь. Но такая ситуация — вдруг больше не представится такой возможности. — Блииин! — Арбенина стонет от бессилия, — Не накручивай себя, хватит! — Я люблю тебя. Хочу, чтобы ты знала — ничего не изменилось. Люблю, слышишь? — Света, я… — связь прерывается. Диана снова и снова жмет на кнопку вызова, но механический голос сообщает ей, что абонент временно недоступен. — Черт! Оборачивается к машине. За руль — опасно. Она обещала, а, значит, не имеет права рисковать. ------ Диане хочется закрыть глаза и оказаться в другой реальности. Потерять слух, только бы не слышать произнесенные доктором слова. В голове шум, в ушах стучит что-то отчаянно. Она уже никого не слушает — словно сквозь толщу воды до неё обрывками доносятся отдельные фразы. Ноги становятся ватными и непослушными. Растерянно осматривается по сторонам. Скользит взглядом по бледным стенам, пытается зацепиться хоть за что-то, только бы избавиться от головокружения и сохранить равновесие. Так не должно быть. Неправда. Кома. Врач разводит руками — тяжелая операция, так отреагировал организм. Диану воротит от больничного запаха. Вторые сутки без сна, изматывающая дорога. Плюс ко всему — наркотическое похмелье. Ловит на себе косые взгляды Лии Давыдовны и Аветисян, но стоически продолжает полировать скамейку у реанимационного блока. «Посторонним вход воспрещён!» — гласит табличка на двери. Арбенина именно таковой себя и чувствует. — Кто из вас близкий родственник? — уточняет врач спустя несколько часов. Она вскакивает, но тут же опускается на место. Правильно, какая ты к черту близкая. Где тебя носило всё это время, — Пять минут, не больше. Она провожает взглядом пожилую женщину, следующую за доктором в палату, и быстрее — на улицу, на свежий воздух. В курилке — пусто, к счастью. Диана поднимает ворот кожаной куртки, защищаясь от промозглого ветра, и впервые чувствует себя абсолютно беспомощной. Деньги, слава, высокое положение в обществе как-то сразу потеряли вес и силу. Садится на скамейку и давится дымом. Приступ кашля сменяется беззвучным истеричным смехом. До слёз. Диана мысленно аплодирует судьбе. Самый страшный кошмар ее жизни, кажется, сбывается. Арбенина пытается вспомнить до мелочей их последнюю встречу. Это было начало года, январь. Случайно оказались на квартире у общих знакомых в Питере. Она не помнит, во что Света была одета, что говорила. Кажется, они не проронили за весь вечер ни слова. Много пили, много пели. Арбенина сдалась первая, наплевав на их договорённость. Последующие события в какой-то дальней тёмной комнате она с трудом назвала бы сексом — её просто жёстко трахнули. Обрывками она вспоминает противный запах в помещении, облезлые обои и недобрый огонь в глазах Сургановой. В памяти Дианы отпечатался лишь один четкий кадр — Света ушла, не прощаясь, не оборачиваясь. Оставив её в грязной комнате с разбитым сердцем и тысячей несказанных слов. Диана не замечает, как рядом оказывается мужчина. И только спустя некоторое время она узнает в нём лечащего врача. — Извините, я по поводу вашей пациентки, Светланы Сургановой. Может, нужны какие-то лекарства, деньги, врачи? Я могу устроить. — На данный момент у нас есть всё необходимое. — А вы могли бы обеспечить ей круглосуточный контроль и отдельную палату? — Об этом поговорим, когда она придёт в себя. — А надолго у неё …ну, это состояние? — Кома? У всех по-разному. Точный прогноз вам никто не даст. Желательно, чтобы она очнулась в ближайшее время, иначе рассчитывать на полное восстановление не стоит. Внутри у Арбениной что-то рвется, ломается. С треском, как лёд на реке. Реально больно, ощутимо больно. Она возвращается на прежнее место. Мужчина наблюдает, как та достает из пачки сигарету, и пока пытается прикурить — роняет. А потом зажигалка и вовсе отказывается высекать пламя. — Вы приходите вечером, когда приёмные часы закончатся, — заявляет он, протягивая Диане свою зажигалку, — Я вас пропущу к ней. — Спасибо, — она растерянно хлопает глазами, и начинает искать в карманах наличные деньги. — Вы с ума сошли? — врач возмущенно отстраняет от себя руку Дианы, в которой зажаты мятые купюры, — Только это…приведите себя в порядок. Здесь все-таки больница, а не ночной клуб. И не пейте. Она кивает в ответ, и впервые за сутки обращает внимание на свой помятый внешний вид. И внутри - тот же гребаный ад.