что теперь между нами

…я прохожу свой путь. всё что со мной случается всего лишь этапы этого пути. и никто не знает чем и когда он закончится.но мне хорошо в каждом его мгновении. и я не жалею ни о чем что со мной случилось… Д.Ар.

— Свет, расслабься уже наконец, — Диана накрывает руку женщины, сидя в такси, когда та начинает сосредоточенно разглядывать окрестности. — Неожиданно как-то. Сбежала от всех. — Что тебя смущает? Сидела бы сейчас взаперти, а здесь — природа, свежий воздух и в качестве бонуса — целая Арбенина. Света оборачивается к ней и внимательно изучает взглядом. — Зачем тебе всё это? Какой от меня сейчас толк? Диана убирает руку. Отвернувшись к окну, проглатывает резкие слова, которые едва не слетают с языка — обещала не устраивать скандалы. Много чего наобещала, чтобы только выманить её к себе, хотя бы на пару недель. — Думала, тебе здесь будет хорошо. Хотела, как лучше, — от обиды выступают слезы на глазах. Света слышит растерянность в голосе и даже безысходность, и как бы ни было страшно — верит. Начинает верить. Переплетает пальцы. Опускает голову на плечо. — Спасибо. Мне уже хорошо. Оставшуюся часть пути они проводят в тишине. Лишь иногда Диана рассказывает о новом месте обитания, о сенбернаре, который появился благодаря их ссоре, а Света слушает и тихо улыбается. Двухэтажный дом, просторный двор, высокие деревья по периметру. Пьянящий аромат зелени и цветов. Сурганова напрягается, когда видит несущегося им навстречу огромного пса, который сбивает хозяйку с ног, и они вместе падают на газон. Диана треплет собаку, без конца наглаживает и рассказывает, как безумно скучала. Света уже и не помнит, когда в последний раз видела её такой настоящей и безудержно-счастливой. — Не бойся — погладь. Он своих не трогает. — А ты уверена, что я — своя? — замерев на месте, Сурганова настороженно поглядывает на милующуюся парочку, — По крайней мере, для него. — Я рассказывала ему о тебе. — Тогда тем более мне стоит обходить его стороной. — Давай, — Диана заразительно смеётся и крепко прижимает к себе питомца, — Смелее. Робеспьер тяжело дышит, высунув длинный язык, и внимательно разглядывает гостью, когда та несмело протягивает к нему руку — позволяет к себе прикоснуться. ---- — А здесь будет детская, — делится своими планами Арбенина, показывая дом изнутри, и тут же смущается от чрезмерной откровенности, — Ну, когда-нибудь. И не договаривает, что в планах, конечно же, с ней. Света чувствует неловкость, снова возникшую между ними. Пытается снизить градус напряжения. — Ты будешь отличной мамой, — касается плеча Дианы. — Думаешь? — Думаю, неплохо было бы перекусить. Природа действует на меня чудесным образом. Арбенина носится по кухне, пытается сообразить ужин и при этом не травмировать пальцы ножом. Света без конца предлагает свою помощь, но в очередной раз нарывается на отказ. — Дин, я не инвалид. Мне нужно больше двигаться. — Тебе нужно больше есть — рёбра уже просвечивают. — Когда успела разглядеть? — А я наощупь. Вот, — Диана разводит руки в стороны и демонстрирует свою фигуру, — Бери пример с меня. — А тебе идёт. — Да ладно. Тебе же нравятся тонкие-звонкие. — Ты мне любая нравишься. Арбенина роняет вилку и некоторое время возится под столом, — Знаешь, я наверное здесь ничего не буду менять, — наконец поднимается, — Меня всё устраивает. Ремонт только обновим. Тебе здесь как? Света вся напрягается, чувствуя какой-то подвох, — Не знаю. Не осмотрелась толком. А та, словно читая её мысли, накрывает руку, лежащую на столе — сжимает.  — Я просто с тобой советуюсь. Перед сном Диана заглядывает в спальню, узнать как устроилась гостья, и видит, как Света меняет повязку. Так и замирает в проёме двери — ловит на себе вопросительный взгляд. — Можно, я? — Если хочешь, — удивленно. Смачивает ватку зелёнкой, осторожно касается раны и, в ожидании реакции женщины, задерживает дыхание. — Выдохни, Дин. Я ничего не чувствую. — Как это? Ты же говорила, что больно. — Это если напрягать живот, а швы почти не болят. — А раньше ты не позволяла мне это делать. — Раньше было по-другому. — А мне и тогда хотелось, — разочарованно, — Кажется, всё. Принимай работу. Диана убирает аптечку на прикроватную тумбу и уже собирается уходить. Света удерживает ее, вцепившись в руку. — Останься. Место же есть. — Боюсь, во сне по привычке буду закидывать на тебя ноги или еще хуже — наваливаться всем телом. — Ну и что, — тянет на себя.  — Дурная, — Арбенина улыбается, слабо сопротивляясь, но всё же сдается и устраивается на свободной половине кровати. — А поцелуешь? — Света оказывается совсем близко, буквально выдыхает в губы. — Сурганова! — Мне кажется, или ты меня избегаешь? — Ну, я же обещала не давить. — А я, помнится, ничего такого не обещала. Диана смотрит на неё, вновь изучая родные черты лица, каждый взмах ресниц, взгляд, затягивающий в бездну серых глаз, улыбку, заставляющую улыбаться в ответ. И аромат ни с чем несравнимый — её запах — тонкий и едва уловимый, спрятанный под густым слоем запаха лекарств. Она слышит звуки собственного сердца, стремящегося к сердцу напротив, смотрит на её бледную кожу, едва заметный румянец и грудь разрывает от нестерпимого желания прикоснуться, прижать к себе, убедиться в том, что это не сон, что она жива и все недавние ужасы — позади. — Дин? — обеспокоенно. Прохладное прикосновение к шее возвращает её к реальности. Кончиками пальцев тянется к лицу Светы, ведёт по щеке — к волосам и прижимается к губам в лёгком поцелуе. Вместо животного желания её всю заполняет нежность, приятно жгущая каждый капилляр в теле. — Спи, давай, — выключает ночник. Света недолго возмущается и, удобно устроившись на плече женщины, засыпает. И уже растворившись в легкой полудрёме, еле слышно произносит: — Мне страшно, Дин. — И мне. Но вместе бояться не так стрёмно, — обнимает крепче.

***

— Свет, — Сурганова сквозь сон слышит родной голос и улыбается, но не открывает глаза, — Посмотри на меня — на секунду, потом можешь дальше дрыхнуть, — чувствует, как убирают пряди волос, спадающие на лицо, и гладят по щеке. Света нехотя разлепляет веки и видит перед собой Арбенину — при полном параде и до смешного серьезную. — У меня съёмки до вечера, но я постараюсь освободиться раньше. — Хорошо. — Не дуйся только. — Я всё понимаю. Мы с Робеспьером отлично проведём время. — Умница, — Диана звонко чмокает полусонную женщину в губы и уходит, оставив после себя запах «платинового эгоиста» и сигарет. Света зарывается лицом в подушку, как только слышит шум захлопнувшейся двери. Впервые за эти дни мысленно возвращается к их недавней встрече. Диана свалилась, как снег на голову. Особо не церемонясь и не спрашивая согласия — убедила, уговорила, похитила. Но в глубине души Света мечтала о таком исходе, просто боялась признаться в этом — даже себе. Вскоре каждой придется вернуться к прежней жизни, и то, что они сблизились за эти дни — очевидно для обеих. Сурганова замечает, как Диана старается предвосхитить каждое её желание, ловит взглядом каждое движение, впитывает каждое слово — словно заново узнает. И подозревать её в неискренности у Светы нет никаких причин. И даже если это очередная игра, то победивших в ней явно не будет. Омрачать совместное времяпрепровождение тяжелыми разговорами никто из них не рискует. Впервые за последние пять лет им удалось найти общий язык, когда снова стало важно мнение друг друга. Когда секс перестал быть единственной формой общения. И для Светы это особенно ценно. Она снова стала ей интересна, она сама — её внутренний мир, её мысли, мечты и планы на будущее, а не только тело. ---- Пританцовывая за рулём под собственную же песню, Арбенина мчит по шоссе, мечтая поскорее оказаться за пределами города. Сейчас у неё есть дом, где ждут, где ей рады, куда стремится она сама — и тело, и душа, и мысли. Порой ей страшно не то, чтобы озвучивать вслух, но даже думать об этом. Все слишком хорошо, чтобы быть правдой. Диане кажется, что она спит, накачанная какими-нибудь магическими наркотиками, и видит чертовски реальный сон. Перед глазами — сонное улыбающееся лицо, растрепанные волнистые волосы, расслабленно-теплый изучающий взгляд. А когда ночью Света доверительно прижимается к ней, Арбенина замирает и перестаёт дышать. Никогда бы не подумала, что, пройдя тяжелый путь, полный боли, предательств, потерь, они вновь сблизятся не для того, чтобы отомстить, намеренно сделать больно, доказать свою значимость и снова уйти, а потому что устанут сопротивляться судьбе. Кто бы сказал ей, что она вернётся к той, которую ненавидела всем сердцем и считала главной виновницей всех своих несчастий, и которая снова вдохнет в нее новые силы и новый смысл. Она снова чувствует — ярко, полно и нежно, почти как в первое лето и в то же время совершенно иначе… Даже если бы кто-то сказал ей об этом три года назад, она бы не поверила… А под рёбрами кипит и штормит. И рвется наружу самое главное. Но почему-то сейчас это признание никак не идет с языка. Диана чувствует огромную ответственность за каждое произнесенное слово, за каждое действие. Словно всё, что было между ними, обнулилось. И теперь ей заново необходимо доказывать свою любовь. Но Света ей нужна, в этом она уверена. Нужна больше, чем прежде, — и теперь ей страшно даже подумать о том, как она выживала весь этот мучительный период без неё. Без самого важного человека в своей жизни, человека, который, находясь на грани смерти, напомнил ей, что значит быть живой. Живой и наконец-то счастливой. И ждать больше нет никаких сил. Недооценив ситуацию на дороге, Арбенина резко вылетает на встречку и не успевает среагировать, когда перед ней оказывается такой же нетерпеливый. ---- На часах — полночь. У Светы на душе — полный раздрай. В который раз набирает номер — абонент недоступен. Наконец с улицы доносятся звуки подъезжающей машины. — Дин, что случилось? — встречает у входа. — А что случилось? — Поздно уже, телефон отключен, — замечает рассечение над бровью, — А это что? — Где? — На лбу. — Ай, — Света касается раны, пытаясь оценить масштабы полученной травмы, — Фигня…на тренировке прилетело. — Какая ещё тренировка? — Я в душ. Все вопросы потом, хорошо? Света места себе не находит, не понимая резкой перемены в поведении женщины — слишком раздраженная. Списывает всё на издержки профессии — что-то сорвалось, тяжелый день, перенервничала, устала. — Дин, ты ужинать…? — заглядывает в ванную и осекается на полуслове, видя, как та вдыхает белый порошок. Оглушительный хлопок дверью. Арбенина летит вслед за ней. — Стой! Ловит ее уже в коридоре, цепляет за локоть, смотрит потерянным взглядом. — Отпусти! — Нет, — преграждает путь собой, — Куда ты собралась? — Уйди! — непонятно откуда в хрупком теле появляется невероятная сила. Припечатывает Диану к стене, а сама не успевает сделать и шаг в сторону — сгибается пополам от резкой боли в животе. — Дай посмотрю, — от волнения воздуха не хватает. Арбенина чувствует себя рыбой, выброшенной на берег. — Руки убери! — одной фразой ранит, словно саблей обрубает. Одним взглядом заставляет съежиться от страха. Света уже не замечает, как надломленно вздрагивает Дианина спина, как она судорожно сглатывает и дышит отрывисто. Сквозь наплывающую дурноту видит испуганное лицо Сургановой. — Хорошо, — делает шаг назад, — Давай посмотрим, Свет. — Черт, кровь! — отнимает руку от живота. — Скорую надо вызвать. Блядь, и машины нет! — Подожди. Принеси аптечку, — Света присаживается на диван, осматривает рану, обильно поливает перекисью, обрабатывает, накладывает новую повязку, — Вроде бы ничего серьёзного. Диана молчит. Сидит на полу, поджав колени к груди. Слезы застилают глаза затуманивающей влагой. — Не уезжай. Останься до утра. Пожалуйста, — жалящее чувство вины ощутимо прожигает грудную клетку. Хочется таким привычным жестом притянуть ее к себе, обнять, но вместо этого Диана с трудом поднимается на ноги и медленно выходит из комнаты. ---- Спустя несколько часов Света находит её в кабинете на втором этаже в компании бутылки коньяка и заполненной окурками пепельницы. — Что не спишь? — Без тебя не могу, — проходит в комнату, садится рядом. — Я реально чудовище какое-то, — Диана тяжело вздыхает и откидывается на спинку дивана. — Да я тоже хороша — вспылила. Ты же знаешь — не люблю, когда обманывают. Не доверяешь мне? — Доверяю. — Если не справляешься сама, давай пройдем этот путь снова — вместе. Арбенина отрицательно качает головой. — Справляюсь. Просто сегодня не удержалась. Прости. Света разворачивается к ней всем корпусом, настойчиво целует, правую руку кладёт на бедро — медленно скользит вверх. — Света? — взволнованно. — Что? — Тебе же нельзя. — Но тебе же можно, — несмотря на показное спокойствие Сурганова торопливо расстегивает молнию на джинсах, чтобы скорее добраться туда, где всё пульсирует от невымещенного желания. — Я подожду, — из последних сил сопротивляется Диана, слушая отрывистое дыхание женщины, и собственное дыхание, и бешено колотящиеся сердца, и интимное шуршание одежды. — У тебя кто-то есть? — рука Светы замирает под резинкой трусов, чувствуя, как жар оседает на ее коже. — Нет. Сейчас нет, — выдыхает в губы. Голос Арбениной дрожит, и в грудной клетке все так вибрирует, что теперь она готова признаться во всех смертных грехах и умолять о продолжении. Ладонь тут же накрывает руку женщины, настойчиво опуская ее ниже. Света ощущает, как и у нее между бедер становится тепло и влажно лишь от того, как реагирует на нее Диана. Арбенина прикрывает глаза и, тяжело дыша, касается губами её шеи, оставляя ощутимый поцелуй. Свободная рука Светы ложится на поясницу женщины, а правая — касается плоти, чуть надавливая и отмечая, как легко скользят пальцы. Диана сильнее прижимается лицом к шее женщины, шумно втягивает воздух через нос, а зубы захватывают тонкую кожу, оставляя следы. Пальцы Сургановой скользят вокруг комка нервов, заставляя её тело крупно дрожать, и каждое прикосновение настолько точное, настолько приятное, что невозможно продержаться долго. Чувствуя подходящую развязку, она тянется к Свете за поцелуем, а та ещё ближе притягивает её за поясницу, ощущая, как тело напротив нее содрогается. — Я люблю тебя, — опираясь лбом в плечо Сургановой и отчаянно цепляясь за неё, беззащитно-тихо всхлипывает Диана. Поглаживающие движения Светы по линии плеч, вдоль спины так успокаивающе действует на женщину и так безмерно нужны сейчас. Сердце пропускает удар, когда та слышит в ответ: — Не ври мне больше, Дин.