что теперь между нами

«Я не однолюб, но моя любовь навсегда. И если сможешь принять все мои знаки сложения, то получишь сумму дорог, ведущую к тебе.» С.С. 2005.

Даже в лесу, неподалеку от озера, чувствуется жара, страшно представить, какой ад сейчас творится в городе. Здесь спасают густая тень высоких деревьев и лёгкий бриз от водоёма. Устроив голову на коленях сидящей рядом Светы, Арбенина лежит, глядя на заходящее солнце, и кормит её добытыми в лесу ягодами. Наконец за эти дни удалось вырваться на природу, и, выключив телефоны, провести время в компании друг друга. Света ещё слаба и на пеший поход не отважилась, но на пикник согласилась с удовольствием. — Может, и мне постричься? — задумчиво произносит Сурганова, касаясь ежика каштановых волос. — Нафига? — Диана тут же отвлекается от любования закатом и, приподнявшись, заглядывает ей в лицо, — Не надо. Мне так нравится. — Ладно, не буду, — улыбается в ответ и укладывает ее обратно на свои колени, — Что ещё тебе нравится? Диана поворачивается на бок и утыкается лицом Свете в живот, руками прижимая её к себе, пахнущую дикой земляникой и летним солнцем. — Нравится твой запах, — замирает на мгновение, но затем продолжает перечислять, делая секундные паузы словно впервые задумывается над этим вопросом, — как говоришь…как произносишь моё имя…твой голос…смех…как морщишь нос, передразнивая меня…как бесшумно дышишь во сне…я не люблю, когда трогают мои волосы, но как делаешь это ты — мне нравится, вот как сейчас…нравится, как ты одолеваешь меня своей маниакальной заботой — хоть я и противлюсь, сама не знаю почему…нравится смотреть на тебя — когда ты ешь, когда спишь, когда ты на сцене, когда злишься на меня, дурачишься или радуешься, словно ребёнок… когда занимаемся любовью…нравится касаться тебя и пробовать на вкус…нравится тонуть в твоих глазах и каждый раз подмечать в них новый оттенок…и даже то, что мне не нравится в тебе — нравится. — Это как? — удивленно. — Я не хочу тебя менять. Твои недостатки меня не раздражают — и твоя жестокость, и нерешительность, и то, что ты — вредная зануда и до ужаса упертая. А знаешь, что самое важное я осознала за эти три года? — Что? — лукаво улыбается Света. Арбенина приподнимается и произносит, глядя ей в глаза — предельно серьёзно и даже обречённо. — Мне всё это уже никогда не разонравится. — Родная… — И ничего не отвечай сейчас. А то обнадежишь, а потом вернёшься в Питер и думать обо мне забудешь. — Конечно, — с деланным возмущением произносит Света, — Тебя забудешь. Диана притягивает её к себе и, крепко обнимая, утыкается носом в шею. — Светка, я не буду ничего обещать. И убеждать тебя ни в чем не буду. Могу лишь сказать, что я чувствую сейчас — мне хорошо с тобой. Правда. Я уже и не помню, когда мне было так кайфово. И я хочу чтобы это продолжалось как можно дольше… Но не хочу давить. Прими это решение самостоятельно — вдали от меня. А пока давай будем просто наслаждаться друг другом, ни о чем не заморачиваясь. Диана ещё крепче прижимается к женщине, зажмуривается до боли, боясь, что она сейчас скажет что-нибудь язвительное в ответ и переведёт всё в шутку. Но Света лишь тихо выдыхает, постепенно расслабляясь в её объятиях, словно уже мысленно приняв какое-то решение. Конечно же Диана не договаривает о том, что не примет от неё отказа. И если выбор будет сделан не в её пользу, они вновь станут врагами.

***

Последний час репетиции Арбенина проводит на жестком нервяке — Света не отвечает на звонки, что для неё совсем несвойственно, тем более, что утром они мило позавтракали и за последние дни ни разу не сцепились, а значит, причин для затаенной обиды у Светы быть не должно. До отъезда Сургановой остаётся всё меньше и меньше дней, и по этой причине Диана чувствует себя подавленной, а сегодняшнее молчание женщины только усугубило душевное смятение. В голову лезут самые разные мысли — от несчастного случая до внезапного ухода Светы. И с каждой последующей секундой она накручивает себя всё больше и больше. — Так, стоп, — Арбенина резко перестаёт петь, — На сегодня всё, парни. Она снимает с себя гитару, и поспешно сунув её в руки басисту, спрыгивает со сцены. — И даже не начинай! — бросает Ларисе, проходя мимо. Пальцева не рискует перечить ей, видя, как та всю репетицию незаслуженно срывалась на музыкантах. Робеспьер встречает Диану в коридоре, приветливо виляя хвостом и облизывая руку. — А где наша гостья? — улыбаясь, спрашивает она его. Находит Свету в своей комнате, сидящую на кровати. Замечает озабоченный вид женщины. — А я полдня дозвониться до тебя не могу, — несмело начинает она, прислонившись плечом к дверному косяку. Не проходит дальше, чувствуя дикое напряжение со стороны Сургановой. — Не хотела по телефону. — Ого! Мне уже страшно, — нервно усмехается. — Дин, ты же обещала говорить правду. — Иии? Я что-то нарушила? — неизвестность тревожит, заставляя кровь шумно стучать в висках. — Откуда у тебя ссадины на теле? — Сурганова пристально наблюдает за реакцией женщины, не сводя с неё глаз и до последнего надеясь на откровение. — Я уже отвечала на этот вопрос. — Я в курсе произошедшего той ночью, — разочарованно, — Мне донесли. — Пиздец… — Ты под кайфом была? — Ты ебнулась? Я в завязке!!! — Не кричи, пожалуйста. Я видела собственным глазами. — Это был срыв! Не надо сваливать всё в одну кучу! Арбенина проходит в комнату, приближается к ней, словно это как-то поможет ей оправдаться. — Дин, ты могла погибнуть, понимаешь? Или убить ни в чем неповинных людей. — Хорош меня лечить, мне не пять лет! Ещё раз повторяю — я была трезва! Да, я виновата в аварии — такое с каждым может случиться. Но всё обошлось, никто не пострадал. — Ты меня обманула, — Света поднимается и заглядывает ей в глаза. — А нахрена тебе всё знать? Что бы изменилось? — А зачем нам тогда сходиться, если ты уже устанавливаешь мне границы, будто я посторонний человек и не заслуживаю твоего доверия. — И что? - растерянно, - Ты из-за этой ерунды уедешь? — В том-то и дело, Дин. Для меня это не ерунда. Арбенина смотрит на неё невидящим взглядом, оглушенная — страх накатывает волной. Только сейчас, осознав произошедшее, понимает: Света не блефует — уедет. Приходит в себя, когда та направляется к шкафу и начинает поспешно скидывать вещи в сумку. — Ясно, — Диана разворачивается и уже в дверях неуверенно произносит, в надежде, что её остановят, — Пойду такси вызову. Сидя на скамейке в ожидании машины, Света не выдерживает и обращается к Арбениной, которая выкурила две сигареты подряд и уже тянется за третьей. — Не молчи, пожалуйста. — Я думаю. — О чем? — Если скажу — в очередной раз обвинишь меня в безответственности. Хотя я с этой мыслью живу уже черт знает сколько времени, — выбрасывает только что прикуренную сигарету и присаживается рядом на скамейку. — Расскажи. — Хочу ребёнка с тобой…от тебя, чтобы наш, чтобы семья, — несмело делится своей тайной, но взгляд не отводит. Изумление. Недоверие. И что-то еще всколыхнулось в глубине серых глаз так быстро, что Диана даже не успела понять, что это было.  — Ох! Неожиданно… Диана не ошиблась. В глазах Светы действительно промелькнула надежда. То, что было глубоко спрятано все эти годы; то, что было накрепко заперто в глубинах сознания, как самое сокровенное и вместе с тем уже нереальное; то, о чем она больше не позволяла себе задумываться; то, что когда-то было их общей мечтой. Света понимает насколько опасно опускаться в такой омут, зная, что сказка может в любой момент закончиться, рождая за собой тотальную пустоту. Но тем не менее, всё это сейчас яростно всколыхнулось, и вновь всплыли на поверхность мысли, чувства, эмоции, в которых и страшно, и больно и мучительно-сладко, и до одури хочется верить — несмотря ни на что. — Ну, вот видишь, — не дождавшись ответа, обречённо произносит Арбенина. — Не в этом дело. — А в чем? Совсем не веришь в меня? — Диана с надеждой смотрит на неё, ожидая отрицания, потому что услышать сейчас подтверждение своих слов — равноценно смерти. — Верю, конечно. Мне нельзя. ЭКО может спровоцировать очередной рецидив. — Чёрт! Я не подумала… — А ты? Ты же можешь.. — Могу... - Диана давится словами, - но помнишь, как мы хотели? Ты всё смеялась надо мной, что я сама ребёнок, куда тебе ещё один. - Я не смеялась, - шепотом произносит Света, сдерживая улыбку, - Я и тогда хотела, но понимала, что мы бы не справились, и с деньгами были вечные проблемы. - Я так мечтала об этом, — отвечает Диана почти выдохом, на изломе. И это признание жжет изнутри у обеих ещё нестерпимей. Света притягивает её к себе, чувствуя как та жмется к ней, будто ища опору. — Давай рискнем, — предлагает Сурганова, прижимаясь лицом к горячей щеке женщины. Арбенина дёргается и поднимает на неё испуганные глаза. — Глупости не говори. — А сама не хочешь попробовать? — Хочу…с тобой. Обе отвлекаются на шум подъезжающей машины. Диана переводит взгляд обратно на Сурганову и пристально смотрит, ожидая приговора. — Ты, наверное, голодная. Пойду готовить ужин. Света с Робеспьером скрываются за домом, а она так и продолжает сидеть на скамейке, придурковато улыбаясь, и возвращается в реальность, когда таксист начинает настойчиво сигналить. --- — Спасибо, родная. — За что? — За надежду. Прижимаясь к её спине, обхватывая крепкими руками хрупкое тело, покрывая поцелуями оголенную шею, Арбенина втягивает воздух и блаженно прикрывает глаза. С каждой секундой дышать становится легче, словно скинула с себя каменную глыбу. Или небо перестало придавливать сверху… Наконец удалось раскрыться перед ней и обнажить душу, поделиться самым сокровенным и заслужить понимание. А ещё час назад всё могло закончиться по-иному, если бы она не осмелилась вытянуть из себя главное признание, то чем живёт последние месяцы; то, что каждый раз останавливает её от очередного срыва; то, что может прочно и надолго их связать. А под сомкнутыми веками вспыхивает и начинает пылать, когда Света откидывает голову и шумно выдыхает, когда ощущает соблазнительную плавность её шеи и гибкость рук, представляя её стройные ноги на своих плечах, маленькую грудь под ладонью… Разворачивает Свету к себе лицом, и потемневшее море её глаз накрывает девятым валом, стирая последние сомнения. То, что все эти годы гнала от себя, чему яростно сопротивлялась — накрывает теперь с невероятной силой, неуправляемо, сокрушительно. Запустив руки под майку, медленно проводит ладонями по спине, ощущая под пальцами бархатистую кожу. И вспоминает — вспоминает, как же это было прекрасно. Всегда.  — Не смей останавливаться, — тихой охриплостью выдыхает Света, и ее руки, жадно скользящие по затылку Дианы, и ответная податливость губ, и дрожащие пальцы на пряжке ремня, и осознание выстраданного ими счастья — всё это заставляет Арбенину кусачими поцелуями нетерпеливо, неверяще метить напряженную шею, изгибы плеч, выступы ключиц любимой женщины. А в голове — ни одной мысли, сознание - затуманено, сердце будто вот-вот выскочит, и тело — невесомо, как после внушительной дозы, только еще более дурманно и опьяняюще..