что теперь между нами

Интервью Д. Арбениной. «Огонек» Июль, 2005г.

— Вы общаетесь с Сургановой? Это вообще — не запрещенная тема? — Со Светкой-то? Нормально. Приедет на наш концерт скоро. — Раньше творческие люди, расставаясь, даже на общении ставили крест. А сейчас — «нормальные отношения».Это сознательная позиция? — Вполне. Мы к этому давно шли. Но расставание тоже было объективно: попробуй, пообщайся с человеком 10 лет. Я не скрываю, что в какой-то момент устала сильно. И мы уже давно не здоровались, когда вместе работали, — и при этом улыбались на сцене. Это же вранье. Зачем? Зато прошло три года, и все наконец пришло в нормальное русло. Но о совместных работах речи идти не может. Пока. Я не сторонник этих «навсегда, никогда»

***

— Дин, смотри фильм. Пропустишь кульминационный момент, — бормочет Света сквозь поцелуй, а затем оглядывается по сторонам. Благо зал практически пуст, и все присутствующие зрители увлечены событиями, происходящими на экране, а на их последнем ряду и на ближайших двух совсем никого нет. Света подозревает, что Диана выкупила все места, или просто не так много чудаков, которые посещают кинотеатр ночью. Арбенина, словно влюблённый подросток, пристроив руку на колено женщины, без конца шепчет ей на ухо всякие глупости, водит носом по шее, щеке, и когда Света, не выдерживая, поворачивает голову, впивается в её губы. Лаская языки друг друга, улыбаясь и хихикая, они не замечают, как постепенно у обеих сбивается дыхание, и поцелуи с каждым разом становятся более лихорадочными и долгими. А на экране мистер и миссис Смит уже вовсю выясняют отношения, но Диане нет никакого дела до их разборок. У Дианы из головы не выходят события минувшей ночи, и флешбеки особо ярких моментов то и дело мелькают перед глазами, словно вчера они впервые занимались любовью. Возможно, так оно и было на самом деле — по крайней мере за последние три года точно. Всё, что между ними происходило за этот болезненный для обеих период — это всего лишь жалкие попытки завизировать своё исключительное право и вседозволенность в постели. Диана вспоминает, как закинув стройные ноги женщины себе на плечи, смотрела на Свету снизу вверх, и это ни с чем не сравнимое удовольствие — видеть её глаза, внезапно вспыхнувшие знакомым огоньком. И покрывая мелкими поцелуями ее обнаженные бедра, она чувствовала, как та вся дрожит; скользила пальцами по впалому животу, стараясь не задевать шрамы, прощупывая ребра, а Света, казалось, временами и вовсе переставала дышать. Безумно хотелось доставить ей как можно больше удовольствия, скользя языком, касаясь пульсирующей точки губами и чувствуя, как подбородок липнет к чужому возбуждению. А на языке оседал её вкус, и Диане чудится, что во рту до сих пор присутствует этот терпкий привкус. Сейчас она ерзает на месте, глядя на Свету, когда в сознании всплывают кадры, как та металась по кровати, и втягивала воздух через нос — вздыхала и замирала, сжимала пальцы на ногах и сильнее поддавалась ей навстречу. А когда её ноги бесконтрольно скользили по покрывалу, словно в агонии, Диана удерживала их сильнее, ускоряя темп и позволяя женщине наконец достигнуть ощущения невесомости. — Ты очень красивая, — отрывисто шептала она, прижавшись щекой к израненному животу, — Ты очень-очень красивая, Светка. Все комплексы и страхи Сургановой по поводу несовершенства своего тела настолько были неуместны, поскольку единственное, о чем могла думать в тот момент Диана — насколько мягкая и приятно пахнущая кожа у женщины. Она рассматривала каждый шрам, каждую отметину — новые и уже изученные ранее, испытывая при этом безграничную нежность и восхищение её мужеством. Она бы так яростно не смогла бороться со смертью. Нежность. Это то, что Диана стала чаще проявлять по отношению к Свете, всеми силами показывая, что она изменилась, что секс для нее не самое главное, хотя и приятное дополнение к имеющимся отношениям. И сейчас у Арбениной от этих мыслей грудная клетка и лицо наполняются кровью, а вся нижняя часть тела в диком напряжении. И от желания взять её немедленно сводит скулы, а под языком скапливается слюна. — А у меня тут своё кино, — шепчет она ей на ухо, — И актриса симпатичнее. — Ну, это ты махнула, конечно. Питт бы с тобой поспорил, — усмехается Света, и дыхание сбивается, когда под майкой её поясницы касается горячая ладонь, — Нас могут увидеть. — Могут, но тебя же это никогда не останавливало, — в голосе слышится откровенное нетерпение на грани раздражения. — Динка… — Пожалуйста. Не могу больше себя сдерживать, — рука против воли настойчиво ползёт вверх по бедру женщины, — Хочу тебя до темноты в глазах. Резко сменившийся командный тон на жалобный и умоляющий послужил для Светы настоящим триггером. Она чувствует, как и в ней желание нарастает, становится нестерпимым и превращается в тянущее мучительное чувство внизу живота. — Чёрт! — недовольно шипит Арбенина, пытаясь справится с многочисленными пуговицами, а Света блаженно прикрыв глаза, ощущает на своём теле её тёплые уверенные руки, и недовольно цокает, когда та начинает дразнить её, вводя пальцы лишь на одну фалангу вглубь. Диане нравится слушать, как она сдержанно стонет ей на ухо, а руки сжимают бока так сильно, что наверняка останутся следы. Она вжимается пальцами глубже, насколько позволяет положение их тел в данный момент, двигаясь под разными углами и с разными толчками, и Света не прекращает цепляться за нее, непроизвольно сползая с кресла, так как ноги предательски дрожат, а в груди словно до предела натягивается струна. — Давай, девочка моя, — Сурганова замирает, когда пальцы женщины касаются уязвимой точки и делают несколько стремительных движений, судорожно вздрагивает и обхватывает ее руку, умоляя остановиться. Диана чувствует, как она часто и рвано дышит, как пульсирует горячая плоть, и кожа на её шее влажная и соленая, а у той перед глазами ослепительное ничего, и все мысли разбегаются в голове словно тараканы, и слова тают на языке. Оставляет целомудренный поцелуй на пылающей щеке и, довольно улыбаясь, возвращается к просмотру фильма. — Вообще-то кое-кто печется о своей репутации и до смерти боится быть застуканной с Сургановой. И так развязно себя ведёт, — к женщине наконец вернулся дар речи. — Зануда, - ещё шире улыбается Арбенина, продолжая вгдядываться в экран, но совсем ничего не видя перед собой и слыша только бешеный ритм своего сердца. — Но тебе же это нравится, — передразнивает её Света. — Нравится, — не задумываясь, со всей серьёзностью соглашается та и опускает голову ей на плечо.

***

— Не рановато ли мы ремонт затеяли? — Ты завтра уедешь, — Диана пытается устранить образовавшиеся пузыри на стене в детской комнате, усердно выгоняя воздух из-под обоев, — Это чтобы ты не сомневалась в серьёзности моих намерений. — А я и не сомневаюсь, — придерживая стремянку, убеждает ее Света, — Главное, не переусердствуй, а то навернешься сейчас с лестницы. Игнорируя ступеньки, Арбенина ловко спрыгивает на пол и, присев на стул, пытается размять рукой затекшие мышцы шеи. Видя, как она корчится от боли, Света подходит к ней со спины и начинает массировать напряженные плечи. На самом деле, она понимает её беспокойство, Света и сама настолько привыкла к её присутствию в своей жизни, что теперь стало невыносимо разлучаться даже на короткие периоды. Ей также страшно, потому что, действительно, всё слишком уж хорошо. Они, две упрямые и вспыльчивые эгоистки, хоть и ругаются периодически, настолько привязались друг к другу, что Сурганова с трудом представляет, как переживёт завтрашний день. Она привыкла к тому, что каждое утро начинается с совместного завтрака, и даже если Арбенина задерживается в городе, вечер они неизменно проводят вместе в компании гитары и коньяка. У них столько общих воспоминаний, что хватит на две жизни вперёд. Азартно передавая друг другу музыкальный инструмент со словами «А помнишь…?», они исполняют старые песни и, несмотря на уверенность Дианы в целесообразности распада их дуэта, иногда её взгляд резко становится тоскливым и потерянным. А когда разговор не клеится, и каждый озабочен своими мыслями, им просто приятно сидеть вместе, обнявшись, и слушать размеренное дыхание друг друга. — Ты так и не ответила — тебе здесь нравится? — прикрыв глаза от удовольствия, искренне интересуется Диана, — Теперь это и твой дом тоже. — Знаешь…когда мы расстались, я совсем перестала понимать, что такое «дом». Наверное, эти ощущения давала мне только ты. Даже в нашей маленькой коммуналке мне было хорошо, потому что с тобой. И отсутствие ремонта не смущало, и что-то было магическое в огромной надписи на грязной стене. Будто клятва на крови, понимаешь? Пожалуй, там мне было лучше всего. Диана внимательно выслушав её, резко вскакивает на ноги и поспешно выходит из комнаты. Спустя пару минут она возвращается, держа в руках банку с краской. И под наблюдением Светы, шокированной происходящим, начинает кистью выводить на стене знакомые слова. — Сумасшедшая! — Все равно переделывать. Ремонтник из меня так себе. — Это правда! — Чтооо? — обернувшись, обиженно тянет Диана, — Могла бы и поддержать! — Ну мы же обещали говорить друг другу только правду, — заливисто хохочет Света в ответ. Арбенина возвращается к прежнему занятию и корявым почерком завершает предложение, наставив несколько восклицательных знаков в конце. — Может, ещё скажешь, что и песни я пишу хреновые. — Такого точно не скажу, — чувствуя усталость, Света присаживается на пол и приваливается спиной к стене, — Такое только ты про меня говоришь. — Вот ты злопамятная! — И это заявляет человек, который в каждом интервью рассказывает о предательстве Сургановой. Диана расставляет рабочие инструменты по местам, а затем долго удаляет краску с рук. Света не смеет нарушать угнетающее обеих молчание, и уже жалеет, что затронула неприятную тему. — Мне тогда реально было хреново, — Арбенина наконец присаживается рядом с женщиной и впервые за эти годы решается на откровенный диалог. Возможно, потому что уже отпустило, и боль перестала доставлять жуткий дискомфорт. Или по-прежнему важно услышать ответы на вопросы, всё ещё волнующие её, — Сдохнуть хотелось, когда ты заявила, что влюбилась, а мне предложила подождать в сторонке. — Ты передергиваешь факты, Дин. Не с этого же всё началось. Ты мне изменяла, а потом и вовсе бросила. — Не ожидала, что ты так быстро найдёшь мне замену. Разговор набирает обороты, заставляя обеих нервничать. Одна сигарета на двоих, и боль тоже общая — тупая, хроническая, ноющая. — А я и не искала — так вышло. Поначалу хотелось просто взбодрить тебя, чтобы ты почувствовала то, что чувствовала я, когда ты разрывалась между мной и Анжеликой, когда бегала провожать Пальцеву, когда собрала вещи и свалила в Москву. А сколько было кратковременных увлечений, — Света делает паузу, жадно затягиваясь. До одури хотела этого разговора, но всегда боялась реакции Дианы на её откровения. И сейчас, ощущая тепло, исходящее от её плеча, страшно снова стать отделенной от неё ледяной стеной, — Да хрен с этой музыкой, но ты же и на наших отношениях поставила крест, а мне тоже хотелось чувствовать себя нужной и любимой, Дин! А когда осознала, что мы обе натворили, было уже поздно. Пыталась вернуть тебя, но ты даже слушать меня не хотела. Арбенина задумчиво выпускает дым и долго подбирает слова. Черти так и дёргают за язык сказать что-нибудь обидное или съязвить, но в итоге, отбрасывает все эти мысли в сторону, и объявляет то, что действительно важно. — Анжелики давно нет в моей жизни, а вот Аветисян по-прежнему с тобой. — Но её никогда не было в моём сердце, — Света тушит окурок о пол и вкладывает её руку в свою, накрывая ладонью. — Как думаешь, у нас был шанс избежать всего этого дерьма? — высвободив руку, притягивает женщину к себе. — Думаю, нет. Не зря говорят: что имеем — не храним, потерявши — плачем. — А сейчас веришь, что всё наладится? — Я верю в тебя. — Скажу, наверное, банальную вещь, но до меня только недавно допёрло. С тобой бывает очень сложно и больно, а без тебя совсем невыносимо. Нет ничего мучительнее, чем быть в неведении, что с тобой происходит, и узнавать новости из твоих интервью; не иметь возможности позвонить, не дожидаясь особого повода; не видеть тебя по полгода и ждать случайной встречи; 24 часа в сутки прокручивать в голове мысли о тебе, без конца проверять телефон и разочарованно откладывать в сторону, так и не обнаружив пропущенного звонка. Тоска по тебе — это хуже смерти, Светка. --- Снова вокзал и болезненное для обеих расставание. Намеренно выбрали ночной рейс, чтобы можно было спокойно стоять на перроне, не оглядываясь по сторонам. — Дин, не нервничай так. Обещала — значит, приеду. — Не хочу тебя отпускать. Кажется, что ты сейчас уедешь, и всё вернётся на круги своя. Останься до моего дня рождения? — Ты всё равно будешь в разъездах. — Всего пару дней, — цепляясь за Свету, Арбенина люто боится, что сейчас она вернётся к другой жизни, к другой женщине и не захочет ничего менять. Либо снова возникнут обстоятельства, из-за которых она смалодушничает и снова пожертвует их отношениями. За эти годы было столько обломов, что Диана никак не может поверить в реальность их воссоединения. — Мне пора приступать к репетициям. Или предлагаешь распустить группу и сидеть тут с тобой? — Почему бы и нет. Я неплохо зарабатываю. — Ну, уж нет, — Света немного отстраняется и поднимает голову, заглядывая ей в глаза, — Они для меня — надежный тыл в случае очередной войны. — А ты уже к войне готовишься? — раздражённо. — Ты просто не знаешь, каково это уходить ни с чем, в никуда. И не думай, это не в упрёк тебе… — Я буду ждать тебя, — прижимает к себе крепче, — Очень. — Всё, родная. Отпускай. — Стой! — Диана хватает ее за руку и вновь притягивает к себе, — Ты хоть любишь меня ещё? — Почему ты спрашиваешь? — Света испуганно смотрит на неё во все глаза. — Ты тысячу лет не говорила мне этих слов. — Я думала, это очевидно. — Знаешь, иногда хочется банальной конкретики, — Диана хмурится и отводит взгляд, раздражённо отшвыривая камушек носком ботинка, — Только не надо сейчас ничего говорить. А то выглядит так, будто я тебя вынудила. — Я приеду, Динка, — теребя ворот чужой рубашки, успокаивает её Света, хотя сама уже на грани того, чтобы расплакаться, — Седьмого буду на твоём концерте обязательно! Потерпи немного. Диана ушла, когда поезд ещё не тронулся. Слишком велик был соблазн прыгнуть в вагон вслед за Светой. И теперь всю обратную дорогу до машины она прокручивает в голове их последний диалог, уже сожалея, что вспылила на ровном месте. Из кармана брюк доносится пиликанье телефона. Читая сообщение, Арбенина чувствует, как в груди всё заполняется теплом и приятно вибрирует. «Я люблю тебя! И это навсегда! Не смей больше сомневаться)))»

***

— Светка! — словно не веря в реальность происходящего, Диана уже минут пять сжимает женщину в объятиях и не даёт той пошевелиться. А ещё час назад она сидела здесь — в гримерке, нервно дожидаясь приезда Сургановой, то и дело поглядывая на телефон и не позволяя себе закидать ту сообщениями. И вообще все эти десять дней она стоически сдерживалась и не проявляла привычную настойчивость, понимая, что таким образом только усугубит ситуацию. — Привет! — А у меня для тебя сюрприз, — загадочно произносит Диана, наконец оторвавшись от Светы. — Новая песня? — Ага. — Обо мне? — Спрашиваешь! Какая из моих песен не о тебе? — Раньше были, — и видя напряжённый взгляд, обращенный на нее, Света тут же осекается, — Прости. — И вот ещё, небольшой подарок. Диана протягивает женщине чёрную коробочку. — Ух ты! — внимательно разглядывая серебряный жетон, отвечает та, — Спасибо. — Будешь носить? — Спрашиваешь! Как-то несправедливо — день рождения у тебя, а подарки получаю я. — День рождения только завтра. Ты приехала, и это главный подарок, — сжимает тонкие пальцы Светы — и от нежности этого простого прикосновения что-то переворачивается внутри. — Как я могла пропустить такое событие! Ну, раз пошла такая пьянка, не буду откладывать до завтра. — Ого! — шокировано восклицает Диана, глядя на раскрытую ладонь Светы, на которой красуется знакомое кольцо, — Это то самое? Ты не выбросила всё-таки? — Нет, родная, не то. Сделанное на заказ. — Чёрт! Все равно клёво! Почему только одно? — Тебе — кольцо, мне — жетон. Диана сгребает ее в свои объятия и прижимает к себе до хруста в позвоночнике. — Я не стану пытать тебя сейчас. Но это же не просто подарок? — Не просто. Свету провожают в вип-ложу, выкупленную целиком и скрытую от фанатских глаз, а Диана тем временем готовится к выходу за кулисами. И на губах так приятно горит поцелуй Сургановой, что она даже не стала выкуривать привычную сигарету. — Я буду ждать тебя В самолетах, поездах В плену у горных рек В плену у гордых птиц… …Я буду жить, как ты Так честно и еще Не звать чужих в постель Пусть холодно и лёд… …Бегущая по волнам ты закрываешь глаза Я поцелую тебя, как тогда в кино И захлебнусь в скромной радости: Ты со мной Моя актриса! Диана срывает микрофон со стойки и начинает безудержно скакать по сцене. — Я буду ждать тебя! Всегда!

Интервью Д. Арбениной после концерта 07.07.2005. Клуб «Точка». Москва.

— Диана, песня которая принесла вам славу и безмерную любовь поклонников — это «31 весна». И вот, наконец, эта 31 весна наступила. Наступает 31-й день рождения. Какие ощущения? — Мне нравится эта цифра, больше чем 30. — Чем? — Ну, мне нравятся нечетные цифры. И по большому счету — самое время начать всё с начала. Это как раз тот момент, когда можно по-хорошему обнулиться и всё по-новой. — А что вы начнёте с начала? Что изменится? — Мне кажется, меня ждёт более спокойный и светлый период. Ну, мне так кажется. — А в творчестве и в песнях что-то изменится? — Уже. Я написала новую песню «Актриса». И она абсолютно иная, по моим ощущениям. — Какая? — СВЕТлая! — улыбается.