что теперь между нами

10 июля, Санкт-Петербург

Удивительно быстро прошёл месяц с того дня, как Арбенина неожиданно оказалась на пороге Светиной квартиры. И обеим до сих пор не верится, что это было и есть на самом деле. Вот сейчас, в реальности. Они не афишируют свои отношения, не появляются вместе в общественных местах, но зависимость по отношению друг к другу усиливается с каждым днем, и всё сложнее становится сохранять контроль над ситуацией. Для Сургановой стало настолько привычным: просыпаться вместе, видеть её почти каждое утро взъерошенно-сонную и торопливо собирающуюся на очередные съёмки, вместе завтракать и засыпать в одной постели, планировать выходные и совместное будущее, ссориться, но идти на компромисс. Это стало настолько привычным, что теперь страшно представить, как будет дальше, когда и она вернётся к гастрольной жизни, и их раскидает по разным городам. Света чувствует, что она вновь попала в сумасшедший водоворот. Только-только устаканившаяся жизнь, не предвещающая никаких изменений, вдруг в один миг перевернулась с ног на голову. И такое под силу лишь Диане. Только она может заставить кого угодно вращаться вокруг собственной персоны. Если ей взбредет что-то в голову, остановить её практически невозможно. И пока Арбенина нуждается в ней, она будет чувствовать себя самой счастливой женщиной во вселенной, так как нет ничего прекраснее влюбленной Дианы. Но и нет ничего страшнее её же — в состоянии войны, если вдруг что-то пойдёт не по её желанию. «Так не бывает» — порой одергивает себя Света, размышляя об их нынешних отношениях. Такая непокорная и свободолюбивая Динка вдруг вся растворилась в ней. Это чувствуется в каждом поступке, каждом сказанном слове. Порой сама Диана смущается своей чрезмерной мягкости, будто достает из глубины души нежность, спрятанную от всего мира. Но думать об отступлении уже поздно. Слишком поздно. Свете кажется, что она вновь не принадлежит себе. Снова мысли Дианы, её творчество, страхи и сомнения, победы и поражения стали важнее собственных. Понимает, что необходимо отвоевать хоть немного личного пространства, иначе их совместная жизнь будет разворачиваться по старому драматичному сценарию. Но когда однажды во сне, крепко сжимая в своих объятиях, Арбенина неосмысленно произнесла «никому не отдам», Света похоронила в себе все сомнения и решила, что пусть всё идёт так, как идёт. Она не хочет больше серьёзных разговоров, ей просто хорошо с ней. Просто лежать рядом, вдыхать её запах, ощущать, гладить, жить этой секундой, не думать о будущем, ни на что не надеяться. Ведь эти мгновения счастья — они бесценны, и их уже не отнять… Сурганова просыпается и видит перед собой металлические жалюзи, покрытые пылью, такие же серые, как и небо за окном, но если с первой проблемой можно легко справиться, то от питерской сырости не избавишься одним движением руки. Она поворачивает голову — взгляд упирается в прикрытую дверь. Улыбается. Даже от этого элементарного проявления заботы что-то тёплое разливается по венам. В этой незнакомой квартире в центре города Света чувствует себя уютно, словно они провели в ней с Динкой не сутки, а целую вечность. С сожалением покинув разворошенную теплую постель, она надевает футболку и, шлепая босыми ногами по паркету, отправляется на поиски хозяйки. На кухне пахнет кофейными зернами, чем-то подгорелым и сигаретным дымом. Стоя к ней спиной, Арбенина не замечает её появления и, переминаясь с ноги на ногу, возится у плиты, одновременно следя, чтобы кофе не убежал из турки, и стараясь окончательно не спалить яичницу. — Помочь? — руки обнимают за талию и притягивают к себе, носом утыкается в горячую шею. — Помоги, — оставив попытку спасти завтрак, Диана выключает плиту и разворачивается к ней лицом. Губы кривит лукавая улыбка. Резко подхватывает женщину под бёдра и усаживает на стол, разводя ноги в сторону. И затыкает рот поцелуем, не позволяя возразить. Но Света и не собирается этого делать, вновь чувствуя животный голод, словно накануне не было бессонной ночи. Трель мобильного телефона, ползущего по столу, заставляет обеих вздрогнуть. — Забей, — раздражённо. Сурганова покорно соглашается, подставляя шею под чувственные поцелуи, но повторный звонок заставляет её вновь напрячься. — Да, блять! — видя на дисплее имя абонента, Арбенина нехотя отстраняется. — Прости, — извиняюще улыбается Света и уходит в другую комнату. А хозяйка квартиры возвращается к прежнему занятию, остро нуждаясь в порции крепкого кофе. — Дин, мне пора. — К ней? — не оборачиваясь. — Не ревнуй. — До вечера тогда, — пожимая плечами, отвечает Диана, пытаясь говорить спокойно и холодно. — Родная, тут такое дело… — Дай угадаю, — не выдержав, резко перебивает Арбенина, — С Аветисян случилась очередная истерика? — Она просит меня съездить с ней по одному делу, и вернуться на концерт я никак не успеваю, — Света выпаливает на одном дыхании и, гипнотизируя спину женщины, замирает в ожидании её реакции. — Ты сейчас прикалываешься, да? — уточняет та, медленно переливая кофе в чашку. — Я серьёзно. Диана с грохотом опускает турку в раковину, не находя в себе сил обернуться, боясь, что она испугается той ярости, что плещется сейчас в её взгляде. — Я просто…у меня нет слов… Я всем журналистам распиздела, что мы в хороших отношениях, что ты придёшь на мой концерт. И прятаться больше нет необходимости, — наконец разворачивается к Свете и смотрит прямо в глаза, — Ты же этого хотела! — Так получилось. Динка тоже мне не чужой человек, она — часть моей жизни, нравится тебе это или нет, — осознав сказанное, обреченно опускается на стул и прикрывает лицо руками. — Охренеть, — словно ударом под дых. Она никак не ожидала услышать это. Догадывалась, что Света еще долго будет выходить из прежних отношений, но эта болезненная правда ранит в самое сердце, и на душе стало совсем омерзительно. — Ты в курсе, что мы теперь неизвестно когда увидимся? — вернув себе самообладание, нарушает напряженное молчание Диана, хотя с трудом сдерживает себя — гнев, боль и отчаяние накрывают быстро и стремительно, — У меня тур начинается скоро. У тебя тоже. — А на что ты рассчитывала? - устало произносит Света. — Хотя бы на то, что мы проведем этот день вместе. Но раз у тебя неотложные дела, тогда конечно, иди, — присаживается за стол напротив, и сложив руки перед собой, сверлит взглядом, — Найдёшь меня, как соскучишься. Если я всё ещё буду ждать тебя. — А кто-то кричал, что будет ждать всегда… — колкое замечание слетает с губ Сургановой на автомате, прежде чем она успевает подумать. — А кто-то говорил, что хочет со мной детей, — тут же парирует Диана, словно эта фраза не первый день вертится у неё на языке. — Я не отказываюсь. — Но и ничего не делаешь для этого. — Я тебе мешаю? — Света, в чём я не права? Почему ты так поступаешь со мной? - Диане хочется провалиться сквозь землю, слыша, как жалко и неуверенно звучит её голос, чувствуя, как слезы предательски заполняют глаза. — Да как? Я всего лишь пытаюсь помочь человеку, который много сделал для меня. — А я, получается, мало... - Арбенина смотрит куда-то в сторону, чтобы только не сталкиваться со Светой взглядом и не разреветься от обиды и жалости к самой себе. — Да что ж вы меня разрываете на части?! — впервые за всё это время Света повышает на неё голос и резко вскакивает на ноги. — Так и будешь метаться между нами? Определись уже! — Я определилась, если ты еще не заметила. Но тебе придётся смириться с тем, что у меня есть и своя жизнь, свои проблемы, друзья, которым тоже нужно уделять время. Диана замолкает, не зная, что на это ответить, а затем и вовсе опускает голову, не выдержав холодный стальной взгляд женщины. Приходит в себя, когда слышит шум захлопнувшейся двери. Возвращается в спальню и опускается на всё ещё разобранную постель. «Просто зашибись», подытоживает Арбенина. Мало того, что впервые за этот месяц они крупно поссорились, так ещё Света умудрилась выставить её виноватой, будто она одолела её своей ревностью и стремлением проводить всё свободное время вместе. От обиды в горле образовался горячий удушливый ком, затрудняющий дыхание. Теперь ей кажется, что все её старания были напрасны и совершенно ничего не значили для Светы.

Интервью С. СУРГАНОВОЙ.

— Последний садистский вопрос на сегодня… Вы можете сказать, кто виноват в распаде «Ночных снайперов»? — Что делать и кто виноват… — Нет, не что делать. А именно: кто виноват? — Ну разумеется, я. Конечно, я. Потому что старше. Протягивают альбом для автографа, с просьбой подписать. Замечает фотографию Д. Арбениной. — Она сейчас обросла снова? Когда мы в последний раз виделись…когда она меня навещала, была совсем стриженная. — Правда, что Вас приглашали на концерт в «Порту»? Почему Вы не пришли? — Меня просто не было в городе. Только поэтому. Я очень сожалею. Сама напросилась и не смогла там быть.

***

19 августа, Москва

— Парни технику настроили. Можешь приступать к репетиции, — Пальцева замирает посреди гримерки, ошарашено уставившись на Диану, сидящую на полу, — Эй, Арбенина, ты чего? Присев на корточки, заглядывает ей в лицо — глаза стеклянные, по щекам скатываются крупные капли. И сама она вся дрожит. — Лорка, придумай что-нибудь. Я в полном раздрае, — с трудом выговаривая слова, наконец отвечает Арбенина и судорожно мотает головой, — Не смогу сегодня выйти на сцену. — В смысле не смогу? Что случилось? — Накрыло, понимаешь? Ничего не могу с собой поделать, — смахивает слезы и запустив пальцы в волосы, отчаянно сжимает голову, — Я заебалась уже, в Питер хочу! — Да когда такое было, чтобы ты из-за какой-то любовной драмы концерт срывала? Тебя же это только заводит всегда. — Ты нихрена не понимаешь! — Диана поднимает голову и устремляет на женщину затравленный взгляд, — У нас всё серьёзно…было. Мы жить вместе собирались, ребёнка рожать. Я впервые так влюбилась — осознанно. И не надо сейчас язвить по этому поводу. — А сейчас? — Хуй знает. Мы полтора месяца не виделись. Вот где она сейчас, с кем? — Так позвони — узнай. — Нет. У нас был другой уговор. Захотела бы — давно приехала. — Позвони, не упрямься. А концерт отыграть всё равно придётся, там уже народ собирается. Пальцева ободряюще хлопает её по плечу и, схватив со стола телефон, вкладывает ей в руку. А сама поспешно уходит. Диана ненавидит себя за слабоволие, открывая список пропущенных звонков от Сургановой. Она снова уступает ей, так и ничего не добившись. И этот кошмарный период их затянувшейся ссоры был адом только для неё. — Алло, — с нескрываемой радостью в голосе. Тишина. — Динка, не молчи, пожалуйста. — Не знаю, что сказать. Зря, наверное, позвонила. — Только не сбрасывай. Давай я буду говорить. Во-первых, с праздником вас! — Нас, Света, нас… — Почему ты не отвечаешь на мои звонки? Я безумно скучаю, Дин. — Что не приехала тогда? — Не поверишь. Вселенский заговор какой-то! Когда появляются свободные дни в моём сумасшедшем графике, ты на другом конце планеты. А сейчас? Ну, никак не могу. Альбом пишем, песню новую сводим, съёмки клипа. Да кому я рассказываю, сама всё прекрасно знаешь. — Значит, не соскучилась, — разочарованно выдыхает Арбенина, чувствуя как вновь подкрадываются удушливые слёзы. — Почему ты мне не веришь? — Иначе бы ты примчалась ко мне на край света! — Я придумаю что-нибудь. Потерпи, родная. — Что ты разговариваешь со мной как с душевнобольной? — хотя Диана чувствует себя в последнее время именно таковой. И уже на грани того, чтобы начать умолять её приехать или самой рвануть к ней первым же самолётом, поступившись своей гордостью. Но волевым усилием заставляет взять себя в руки, — Как будто мне одной это надо! Телефон летит в стену и разлетается на части. Диана смотрит в одну точку невидящим взглядом, теребит кольцо на пальце, а в голове одна мысль — все, что было между ними, как-то резко потеряло силу на расстоянии. Словно их разбросало по разным полюсам, и законы притяжения больше не действуют. И видит ли Света их по-прежнему вместе? Ведь она буквально ворвалась в её жизнь, и, может быть, решение было принято на эмоциях, а сейчас она взвесила все за и против и передумала. — Да что ж так трудно дышать! — предательское, горячее, противное разливается по внутренностям. И агрессия, и апатия — всё вместе давит на лёгкие. Две сигареты подряд за минуту до выхода, солнцезащитные очки на воспаленные от слёз глаза. — Всем салют! Сегодня не совсем обычный день, снайперам исполняется ещё один год, — голос хриплый, расстроенный, — Я благодарю всех, кто нас сегодня поддерживает. Мне очень хочется, чтобы нас услышала Света Сурганова, — прочистив горло, продолжает, — вообще все, кто изначально были в этом коллективе. Я надеюсь, что когда-нибудь мы наконец соберёмся все вместе. Все будет хорошо! И так, «Актриса»! Поехали! — Я буду ждать тебя… — на середине песни снимает очки и, прикрыв глаза, пронзительно тянет строчку. Злость и обида отступают, на смену приходит уже привычная нежность. И хочется петь только ей, и говорить только о ней, искать повод, чтобы лишний раз произнести её имя, кричать о своей любви, чтобы хотя бы таким образом чувствовать её присутствие. Потому что сегодня это необходимо как никогда…

23 августа, Москва

Диана резко просыпается и отрывисто дышит. На глаза давит тугая повязка, сквозь которую ничего не видно — всё ещё ночь или уже утро? А если проблема вовсе не в повязке, и она больше не видит? Паника начинает нарастать с каждой секундой, дыхание сбивается окончательно. С трудом поднимается на ноги и на ощупь направляется на шум за окном. Касается рукой прохладной поверхности стекла, прислушивается к ритму дождя — бешеный пульс постепенно утихает. В воздухе витает знакомый запах, слишком знакомый. Или кажется? Бред! Вся жизнь — один сплошной бред! Давно необходимая, но постоянно откладываемая операция. А тут словно от отчаяния, необходимости выбросить куда-то скопившийся в крови адреналин, резко возникло желание сделать что-то бесшабашное, рискованное, несмотря на уговоры врачей не оперировать сразу оба глаза. Да какой там! Разве можно переубедить отчаявшегося человека. А сейчас внутри — мерзкая пустота. И ко всему прочему добавилось жалкое чувство беспомощности. От этих противных ощущений хочется выть. — Почему ты встала? Болит что-то? Начинает вертеть головой, пытаясь понять, откуда доносится голос. И когда уже смиряется с тем, что скорее всего снова почудилось — совсем свихнулась, чувствует, как кто-то прижимается к спине. И снова этот запах, только более выраженный. Неуклюже разворачивается и касается рукой лица, волос. Будто заново узнает. — Светка… Притягивает к себе и крепко сжимает в объятиях. Сердце вновь колотится так, словно вот-вот разорвется, и всё тело бьёт крупная дрожь. — Я ни черта не вижу…