что теперь между нами

— Здесь темно? — Уже светает. — Чёрт! — отстраняется, вертит головой по сторонам, — Вообще нихрена не вижу. — Тише, не напрягай глаза, — тянет за руку, — Давай присядем. — Не хочу. Диана вырывается и прислоняется спиной к подоконнику, вцепившись пальцами в деревянную планку. — Родная. — Приехала пожалеть? — кровь тугими ударами стучит в висках, и каждый последующий удар отдается пульсирующей болью. Противно. — Не выдумывай. — Что? Заебалась уже слушать? Кожей чувствует обжигающий взгляд Сургановой и от этого неприятного ощущения невольно ежится. Обида, скопившаяся за эти дни, начинает активно выплескиваться наружу. Обстановка стремительно накаляется — страх, растерянность, злость, чрезмерная раздраженность на фоне общего недомогания образовали внутри неё жгучую смесь, способную полыхнуть от одного неверного слова или действия. Словно ребёнок, долгое время обделенный вниманием, она в шаге от того, чтобы закатить самую настоящую истерику. — Если зрение не восстановится, надолго ли задержишься? Свете кажется, что у Арбениной напряжена каждая мышца. Это видно по вытянутой шее и вздувшимся венам, которые будто готовы лопнуть, и по тому, как она плотно сжав тонкие губы, тяжело дышит, раздувая крылья носа. Она не видит её глаз под повязкой, но уверена, что это взгляд раненого зверя. Света тут же гасит в себе вспыхнувшую обиду и успокаивающе произносит. — Всё у тебя восстановится, Дин. — Если бы не операция, ты бы не приехала? Света не до конца понимает — вопрос ли это, потому что прозвучало как утверждение, но всё же решается ответить, несмело касаясь плеча женщины. — Ну зачем ты так? Я планировала…чуть позже. — Значит, всё-таки из жалости, — разочарованно подытоживает Диана и прикрывает без того ничего невидящие глаза, на которые так противно давит плотная ткань. Мучительно хочется сорвать её, чтобы избавиться от нелепого чувства беспомощности. Темнота начинает раздражать всё больше и больше, и в то же время пугает, словно если сделать шаг в сторону — провалишься в яму. — Можешь возвращаться обратно, — раздражённо скидывает с себя чужую руку. Долгое молчание. Диана снова поворачивается к окну и слышит за спиной легкие шаги, закрывающуюся дверь.Тишину разрезает глухой удар — рука немеет от боли, ну и хрен с ней. Пытается добраться до кровати, натыкается на что-то твёрдое, судя по всему стул. От адреналина, гуляющего по венам, совсем ничего не чувствует и, перевернувшись на спину, продолжает неподвижно лежать на полу. — Господи, Динка! — кажется, прошла вечность, — Где болит? — Вот здесь, — указывает на сердце, горько усмехаясь, — но это хроническое. — Ты меня напугала. — Ты же ушла. — Воды тебе принесла. Крепко сжимая ладони Дианы, помогает подняться на ноги, и на этот раз она не сопротивляется. — Хочешь пить? Арбенина коротко кивает, облизывая сухие губы. Терпеливо ждёт, сидя на кушетке. Света завороженно смотрит, как она делает несколько жадных глотков, как по горлу стекают прозрачные капли, а затем ставит полупустой стакан на стол и обхватывает ладонями её лицо. Проводит пальцами по подбородку женщины, гладит доверчиво открытую шею. Видя, как она нервно сглатывает от прикосновений, осторожно целует уголок напряженных губ. — Не отталкивай меня, пожалуйста. Тихо выдохнув, Диана сама ловит чужие губы, отвечая на поцелуй. Притягивает ближе, вжимаясь в неё, пытаясь коснуться везде, куда дотягивается, чтобы почувствовать всем телом её присутствие, её тепло. — Забери меня отсюда, — шею Светы обдает горячим дыханием, в голосе слышится едва сдерживаемая страсть и в то же время — растерянность. — Давай не будем рисковать. — Я с ума тут сойду. — Я же рядом, — поцелуй в приоткрытые губы. — Всё равно, — упрямо, — Ненавижу больницы.

***

Диана сидит на краю кровати, полностью обращаясь в слух, уши — это все, на что она может сейчас рассчитывать. Она слышит, как Света шуршит в коридоре, а Робеспьер, стуча лапами по деревянному полу, нетерпеливо крутится возле неё. А затем звуки совсем затихают, и наступает звенящая тишина — видимо, ушли в другую комнату. Диане становится неуютно, нервно сглатывает, пытаясь уловить хоть какой-то шорох. Еще минута, и она ощущает на своем лице чужое дыхание, дергаясь от неожиданности. Света медлит, продолжая находиться слишком близко, и в то же время не касается женщины. У Дианы одно навязчивое желание — сорвать эту чёртову повязку! Но её руку останавливают на полпути, перехватывая за запястье. — Тише, — боже, она может узнать этот голос не то что по шепоту, она узнает его по одному оброненному смешку. И от этого осознания, сердце вдруг подскакивает к горлу и бьется там маленькой птичкой. Ощущает легкие касания шершавых подушечек пальцев к своему лицу, и как одержимая подставляется под эти касания, желая почувствовать больше, желательно по всему телу. Протягивает руку в сторону, где, по её мнению, должно быть лицо Светы, слушая тихое дыхание. Пальцы покалывает, чувствуя под собой мягкую кожу. В ушах нарастает гул, и Арбенина ещё больше хмурится от этих новых ощущений, которые обострились из-за отсутствия возможности видеть. Её футболка ползет вверх. Подчиняясь, послушно выпутывается из нее, слыша, как её откидывают куда-то за спину. Тянется рукой вперед, пытаясь найти женщину на ощупь, но Света отстраняет протянутую ладонь и осторожно укладывает Диану на кровать. Ощущая лопатками хлопок прохладной простыни, ей сразу становится неуютно — она практически полностью обнажена и ничего не видит. Но спустя несколько секунд чувствует на себе тяжесть и тепло обнаженного тела. Диане такие резкие перепады кажутся вспышками фейерверка, что ярко загорается, когда Света касается её, и тут же затухает, стоит ей потеряться в темноте хоть на мгновение. На языке крутятся невысказанные признания, вопросы, не дающие покоя, но сейчас это кажется настолько неуместным, и в данный момент единственно правильным средством общения для обеих является физический контакт. Света не пытается давить на неё, сжимая запястья или ограничивая свободу, предваряя каждую ласку осторожным прикосновением, нежно касаясь губами лица и кожи на теле. Отстраняется, когда дыхание становится быстрым, а ласки — слишком резкими и жадными, но Диана протестующе стонет и, приподняв голову, тянется вперед за ускользающими губами, тычется в них своими наугад, захватывая нижнюю зубами, посасывая и облизывая. Она чувствует чужую улыбку, но не в силах улыбнуться в ответ. — Не надо так со мной, — произносит хрипло, жалея, что не может видеть лица Светы, и обхватив её плечи руками, притягивает ближе. Света дотрагивается до нее, как до драгоценной статуэтки и от этой нежности кружится голова, но Диана хочет другого — жёсткого крышесносного секса, в котором нет ни капли жалости по отношению к партнёру. В поцелуях Светы — нежность и осторожность. Вот только так не целуют того, кого действительно хотят, и эта мысль горьким полынным вкусом отдается во рту. Диана поднимает руку, проводит по волосам застывшей от непонимания женщины, едва касаясь бровей, прямого носа, век, скул, контура губ, и в то же время пытается подобрать слова, чтобы донести до неё, что она не нуждается в этой нежности — не сейчас. Резко поднимается, упираясь ладонями в чужую грудь, но Света её не отпускает, крепко удерживая за талию. — Как ты хочешь? — Ты знаешь. Света уже не нежит — целует страстно, настойчиво, оставляя засосы, кусая, облизывая шею, ключицы, обводя кончиком языка напряженные соски. Ладони спускаются поглаживающими движениями по телу женщины, проходясь по ребрам, спускаясь ниже и царапая короткими ногтями кожу, заставляя Диану подрагивать под этими прикосновениями, втягивая живот. Она слышит, как звякает пряжка её ремня, расходится молния на брюках, которые резко сдергивают с неё, заставляя приподнять бедра. Теплые пальцы двигаются вдоль резинки трусов, стягивая вниз и избавляя её от последней детали одежды, оставляя полностью открытой перед ней. Диана чувствует, как та разглядывает её — чужой взгляд буквально оседает на коже. Шумно втягивает носом воздух и комкает простынь руками, когда Света настойчиво разводит её ноги и утыкается лицом между бёдер, вдыхая запах возбужденного тела. Каждое прикосновение Диане ощущается ярче, каждый шорох слышится громче, и каждая ласка чувствуется в несколько раз приятнее. Резко дергается и поджимает пальцы на ногах, когда Света касается губами пульсирующей точки. На ощупь находит её макушку и зарывается пальцами в мягкие волосы. Света тихо стонет, скользя языком, а Диана лишь сильнее сжимает её волосы, мелко подрагивая от возбуждения, вздыхая и замирая, сильнее поддаваясь навстречу. Всего было так много, что Диана тонула в ощущениях — скользнувшая по щеке прядь, жаркие губы, густой обжигающий лёгкие запах секса, пропитавший воздух в комнате, жадные прикосновения и распирающее изнутри, неописуемое чувство, беспрерывно пульсирующее в такт жестким толчкам во всем теле, а потом собирающееся обратно в её плоти. Оргазм накрывает так, что перехватывает горло, что вместо стона вырывается хрип, прошивает разрядом по позвоночнику, на мгновение под веками будто вспыхивают яркие искры, и Диана бьется, чувствуя, как всё становится горячим, липким и мокрым между их телами. А затем говорит, что любит ее. И ненавидит себя, что говорит это Свете каждый чёртов раз, как только женщина вынимает из нее пальцы. Не успев прийти в себя, она рывком хватает Свету, утягивая за собой на постель и, ловко перевернувшись, оказывается над ней. Порывисто, но по-снайперски точно припадает к её губам, целуя мокро и глубоко, ощущая терпкий солоноватый привкус. Диана в очередной раз убеждается, как легко женщина принимает её пальцы — всегда влажная, готовая. Входить в неё — каждый раз как в первый, каждый раз новое восприятие — сегодня Света до боли сжимает её плечи, шипит что-то неприличное и наверняка восхитительно морщится. Остаётся только додумывать. И обязательно целовать её именно в этот самый момент — с каждым толчком проникать в рот всё глубже — ловить вырывающиеся откуда-то из груди стоны и всхлипы и смешивать со своими. А потом губами собирать соленые капельки у виска, ощущая при этом волшебную лёгкость внутри и приятную тяжесть чужого тела на себе. Света не сводит глаз с уснувшей Дианы. Шея — вся в её засосах — меченая. И эта сладость обладания любимой женщиной так и не сходит с языка. Не сдерживается — едва касаясь, проводит пальцем по подбородку, спускается ниже, обводя следы своей страсти. Диана довольно стонет и перехватывает её руку. — Давно я в отключке? — Не знаю…час где-то. — Курить хочется. Света не спорит. Протягивает ей сигарету, помогает прикурить. — Извини за утро, — блаженно выдыхает первую порцию дыма, — Навалилось всё разом. — Интересно, что бы ты делала, если бы я устраивала тебе подобные сцены в больнице? — Лучше бы устраивала, — ещё одна затяжка, возвращает сигарету Свете. — Уверена? — Сурганова тушит окурок и снова прижимается к горячему телу. — Невыносимо смотреть на тебя, когда ты вымученно улыбаешься и делаешь вид, что тебе не больно и не страшно. Лучше бы кричала и выносила мне мозг. — Да ты бы придушила меня в ту же секунду. Диана улыбается в ответ, но затем лицо её становится серьёзным. — Как нам быть дальше? Она не хотела поднимать эту тему. В данную секунду Диана чувствует себя настолько правильно — в нужное время, в нужном месте, с нужным человеком. Но ей необходимо знать, чего ей стоит ожидать в будущем. Как скоро она уедет, или уже на утро им придется разойтись. Если да, то в каком статусе? Или насовсем? От этих мыслей сердце её неприятно сжимается, и она еще сильнее притягивает к себе женщину, перекидывая ногу через ее бедро. Влажность тут же скользит по коже Светы, но она старается унять снова возникшее желание. Диане важно знать, что будет дальше, и этот вопрос кажется ей вполне справедливым. Глубоко вздохнув, Света перекатывается на спину и чувствует нервное напряжение, исходящее волнами от Дианы. — Если ты ещё не передумала, давай на новогодние уедем в Штаты и сделаем уже задуманное. Диана молчит, но венка на шее предательски пульсирует от переизбытка эмоций. Впервые за эти дни она рада наличию повязки, и что Света не видит её влажного от слёз взгляда. Сердце её тут же пропускает удар, а слова застревает где-то посреди горла. — Ты передумала? Боже…всё нормально, скажи как есть. — Говорю, — наконец обретает дар речи Арбенина, — Я не передумала, но есть одно условие. Либо так, либо никак. Света кивает в знак согласия, будто Диана способна это увидеть. Но та чувствует готовность женщины выслушать её. — Если всё пройдёт успешно…ну, ты поняла — жить мы будем вместе. — Хорошо. — Хорошо? Так просто? — Я много думала об этом. И да, я готова. Если ты забеременеешь, я готова и тур отменить в следующем году. — Я об этом не просила. — А я хочу. И несмотря на то, что ты такая бесстрашная, думаю, тебе понадобится моя поддержка, — шутливо толкает Диану локтем в бок. — На самом деле мне пиздец как страшно.