что теперь между нами

Света была настолько шокирована тем, что Диана не отклонила вызов, поэтому услышав её голос, в первые секунды была не в состоянии произнести ни слова, пока очередная реплика женщины не привела её в чувство. — Ну ты долго ещё собираешься молчать? У меня времени в обрез. — Дин… Динка, я такая дура, — начинает оправдываться, пока есть такая возможность. То, что Арбенина идёт на контакт — это уже большая удача, — Прости меня. В динамике телефона слышится шуршание, и Света напряженно ожидает очередной грубости в свой адрес или вовсе завершения разговора. Дождь усилился, и теперь хлещет беспрестанно, крупными каплями падая на её оголенные руки, а на душе — мерзкое чувство бессилия и абсолютная опустошенность после ссоры с Аветисян. — Я была в шаге от того, чтобы рвануть в аэропорт — так хотелось открутить тебе голову. — А сейчас не хочется? Прилетай, пожалуйста! — тут же выпаливает в ответ и сама пугается того, как жалобно звучит её голос. — Живи пока. — Ты всё ещё злишься? — Ты ещё не сказала ничего вразумительного. — Я люблю тебя, и мне больше никто не нужен, — и уже тише, почти шепотом, — честно-честно. — Запрещённый приём, — голос Дианы значительно потеплел, и Свете уже не кажется всё таким безнадёжным. — Ну это же правда. — Ладно, позже созвонимся. Мой выход уже два раза объявили. И это…телефон держи при себе — больше я на твои красивые слова не куплюсь. — Ладно, — выходит растерянно. — Ты — ведьма! Довела меня до приступа и ещё ответных признаний ждёшь, да? — Нет… — хотя сама на грани того, чтобы расплакаться. То ли от переизбытка эмоций, нахлынувших разом. То ли слыша её сейчас, вдруг осознала, что ужасно соскучилась, и хочется удостовериться, что это взаимно. — Не хочу так, понимаешь? Второпях, словно воруем своё же счастье. Позже…позже всё скажу. Добравшись до гостиницы, Арбенина первым делом ищет исправный компьютер с доступом к Интернету, так как от Светы прилетело сообщение с просьбой срочно проверить электронную почту. Копирует себе на телефон присланный аудиофайл «Белая» и, вернувшись в номер, игнорирует душ и ужин, а сразу же приступает к прослушиванию. «с возвращением!» «В смысле?» «хорошо получилось.» «Тебе правда нравится?» «правда. несколько раз прослушала.» «Мне так приятно! Ты даже представить себе не можешь КАК!» Ещё час Света ожидает продолжения переписки, но, разморившись от горячего душа и выпитого алкоголя, всё-таки засыпает, и лишь на утро обнаруживает новое сообщение. И этот маленький жёлтый конвертик на дисплее так приятно греет душу. «мне абсолютно не важна частота наших встреч. и волнообразность салюта ревности нежности и гнева — тоже не важны. я изумляюсь насколько мы похожи и непохожи с тобой. ты будто брат мне рождённый нашим общим летом. »

Октябрь, Тель-Авив.

Света снова набирает номер Арбениной, чтобы сообщить об удачном приземлении и успешном заселении в отель, и просто поделиться эмоциями и впечатлениями от пребывания в стране, которая для них всегда была особенной. Но абонент уже который час недоступен, поэтому она убирает телефон в сторону, предварительно отправив короткое сообщение «я на месте». До концерта ещё уйма времени. Она успевает разложить свои вещи, принять душ, заказать поесть, и даже освежить в памяти тексты новых песен, а от Дианы по-прежнему — тишина. Не замечает, как проваливается в сон и пробуждается от сильного шума. Растерянно смотрит по сторонам, пытаясь сориентироваться, где она, и откуда доносится настойчивый стук. Резко вскакивает, хватая с тумбы наручные часы, думая, что бессовестно проспала, и теперь её ищут всей командой. Выдыхает с облегчением — с того момента, как она уснула, не прошло и часа, поэтому неспешно идёт открывать дверь, предполагая, что принесли заказанный ранее ужин. Первые пять секунд хлопает глазами и не может произнести ничего членораздельного. — Надеюсь, ты онемела от счастья, а не от того, что у тебя там любовница? Молча бросается Диане на шею и некоторое время просто вдыхает её запах. — Может, всё-таки впустишь меня в номер? — даже не пытается отлепить от себя женщину — проходит вместе с ней в коридор и прикрывает входную дверь. — Ты как здесь? — наконец отделяется от Арбениной, принимает букет, который немного растрепался от крепких объятий. — Ты не торопишься ко мне — а я больше не могу ждать. Диана уже жалеет, что приволокла этот веник, потому что теперь Сурганова не успокоится, пока не найдёт для него подходящую тару. Устанавливая розы в вазу, Света чувствует теплое дыхание на своей шее, и ноги моментально подкашиваются, и, чтобы удержать равновесие, прижимается спиной к чужой груди. Несколько веточек падают на пол из её вмиг ослабевшей руки. Сухие поцелуи обжигают горячими отметинами шею, спускаясь ниже к плечам. Движения Дианы лихорадочно-быстрые, но не суетливые. — Когда вылетаешь обратно? — Сегодня…сейчас, — сбивчиво отвечает та, совсем не желая продолжать разговор, каким бы важным он ни был. — Ты с ума сошла? — разворачивается к ней лицом. Она не успела заметить, как осталась без майки и уже обнажена по пояс. А Диана стоит напротив и с беззастенчивым восхищением разглядывает её грудь. — Ага, — на лице женщины застывает придурковатая улыбка. Не выдержав, Света осторожно берет её улыбающееся лицо в свои руки, жадно приникает к губам и сразу же проталкивает язык в чужой рот, ощущая вкус ментола. Мысль о том, что ради неё преодолели немалый путь, и всё это ради пары часов совместного пребывания, будоражит её сознание похлеще всякой прелюдии. Внезапно чувствует, как оказывается прижатой к столу — поясница ноет от плотного контакта со столешницей. — Давай дойдём до кровати. Она очень удобная, я проверяла. — Зануда, — легонько захватывая зубами кожу на груди, Диана не прекращает гладить оголенные участки тела и наслаждаться его упругостью и одновременно мягкостью. Ловко стянув через голову объёмный свитер вместе с футболкой, она хватает женщину за талию и в несколько шагов преодолевает расстояние до кровати, заставляя Свету приземлиться на мягкий матрас. Практически забывая, как дышать, осторожно касается ключиц, незамысловато ведя пальцами ниже и замечая, как грудная клетка начинает вздыматься чаще и чаще. Света знает, что ей всегда важна реакция. Диана внимательно следит за её взглядом, участившимся дыханием и тихими стонами. Это видно по слегка подрагивающим ресницам и по лихорадочному блеску глаз, когда Света особенно остро реагирует на её очередное прикосновение. Диана в тысячный раз убеждается, как прекрасна эта женщина, извивающаяся в её умелых руках. Хочется поделить её тело на условные участки и шершаво вылизать каждый. А ещё — убить…отмотать время назад и снова убить — за то, что так прекрасна. Прекрасна и сейчас, когда хватается за подушку, бьёт по кровати, насаживается и дышит шумно-шумно. Только в эту секунду сдохнуть хочется самой. Диана ускоряется как может — та обхватывает её пальцы слишком плотно, толчки получаются рваными, наверняка болезненными и глубокими, но стоны становятся громче, а значит, она всё делает правильно. Наверное, правильно, раз Света расцарапывает ей плечи и коротко вскрикивает. Низ живота сводит от желания так, что потрясающе больно. Света вдавливает её в кровать и прогибается в спине под ладонью, смотрит так, будто хочет просочиться в неё и остаться в сознании нестираемым кадром — захочешь избавиться — не сможешь. Хотя, так оно и есть на самом деле. Остановить бы её, прижать к себе и больше никуда не отпускать, потонуть в этих мыслях, но Света резко врывается, заставляя прийти в себя, двигается медленно, и от этого хочется кричать ей в лицо о своей беспомощности. Горячая и мокрая, растраханная и обессилевшая. Диана ведёт ладонью по позвоночнику задремавшей женщины и легкой хваткой цепляется за растрёпанные влажные волосы на затылке. — Мне иногда кажется, что ты вот-вот уйдёшь, — неожиданное признание режет тишину ровно пополам, как шёлк одним ударом клинка — прицельно и резко, — Нет, вру. Всегда. — Вы ничего не путаете, Диана Сергеевна? — бормочет та сквозь сон и даже приподнимает голову от удивления, — Обычно Вы уходите по-английски. — Поэтому и страшно, — ослабляет хватку и перебирает пальцами её волосы как струны. — Боишься, что опережу? — Боюсь, что не переживу. Накрыв их легким покрывалом, Диане просто хочется полежать так какое-то время — гладя её кожу и наблюдая за тем, как она, прикрыв глаза, довольно улыбается, а пальцы ощущают появление мелких мурашек. Ей нравится сейчас чувствовать себя настолько умиротворенно, что на мгновение задумывается — а смогла бы она променять свою бесшабашную жизнь на эту, что происходит сейчас в этой комнате? Наверное, нет.

Ноябрь, Москва.

 — Вкусно? — Кайф! — Диана уплетает за обе щеки шоколадное пирожное — уже третье по счету, запивая всё это дело крепким кофе, — И не надо так смотреть — у меня растущий организм. Тем более с этой твоей оздоровительной программой алкоголь под запретом, и курить ты мне тоже не позволяешь. Они сидят в неприметном, но уютном кафе, затерянном среди высоток столицы. Здесь не многолюдно, и, к счастью, никому нет до них дела. Атмосфера располагает к чему угодно, но никак ни к выяснению отношений. За окнами хлопьями падает снег — чуть ли не первый снегопад перед надвигающейся зимой. В зале играет приятная музыка. Но у Светы на языке вертится вопрос, который мучает её уже не первый день. — Ты помнишь, что у меня скоро день рождения… — она будто бы старается подобрать нужные слова, но в голове, как назло, нет ни одной подходящей мысли. — Естественно, — усмехаясь, перебивает её Арбенина, словно женщина сморозила несусветную глупость, — Но у меня Женева пятнадцатого, я вроде говорила? — Да, — откладывает вилку, так и не съев ни кусочка, и делает глоток кофе из чашки, — А ещё ты говорила, что любишь меня. — Ну, — Арбенина отвлекается от поедания десерта и напряженно смотрит на Свету в ожидании подвоха. — Может, поддержишь меня на деньрожденческом концерте? — собравшись с силами, Сурганова выпаливает на одном дыхании, — Необязательно афишировать твоё присутствие, просто мне было бы приятно знать, что ты есть в зале. — Нет, это исключено, — по внешнему виду заметно, что Диана ужасно нервничает, и что вся эта ситуация ей совсем не нравится. Света знает, как она печется о своём имидже, и что любой компромат, касающийся их отношений, может вызвать волну обсуждений, тем не менее в груди начинает противно ныть от обиды. — Ясно. — Что тебе ясно? — Что для меня — посещать твои мероприятия — в порядке вещей, а для тебя — невыполнимая миссия. — Не сравнивай. Если я приду к тебе на концерт, и меня там спалят… — То что? Земля сойдёт с орбиты или солнце погаснет? Что такого ужасного может случиться? — Не начинай. Мой ответ — нет. — Ладно, — Света опускает взгляд на свои руки и начинает нервно теребить салфетку, желая в данный момент провалиться сквозь землю или отмотать их беседу назад и никогда больше не задавать Диане этот вопрос. Теперь ей кажется, что их отношения — иллюзия, и как только дело касается реальной жизни, а не выдуманной ими сказки, карета превращается в тыкву, а она — в Золушку, которую тут же ставят на место. — Свет, мы же не будем ссориться из-за какой-то фигни? — легкая ухмылка появляется на лице Арбениной, и видя, что она никак не реагирует, нервно заправляет непослушные волосы за ухо. Уже на улице, следуя к автомобилю, Сурганова резко останавливается и разворачивается к женщине, и та буквально впечатывается в неё. — Ну что, сразу в отель? Раньше начнём — раньше закончим. — Не поняла. — Что у нас там дальше по плану? Потрахаться? Так давай поспешим, и я ещё успею на вечерний поезд. — Может, тебя сразу на вокзал закинуть, раз ты так торопишься? — Арбенина вымученно улыбается и забирается в салон, всем своим организмом предчувствуя надвигающуюся катастрофу. Света тормозит у самой двери, внезапно чувствуя себя абсолютно неуместной. Словно машина, в которой она бывала не раз до этого, стала доставлять дискомфорт, словно с женщиной, ближе которой нет никого на свете, стало холодно и неловко. Поправив рюкзак, сползающий с плеча, она вдруг заявляет. — Пожалуй, я доберусь на метро. Мне бы хотелось побыть одной и подумать. — Не выпендривайся — садись. Можешь не разговаривать со мной, если нет желания, — голос Дианы по-прежнему мягок, но чувствуется, что она крайне напряжена происходящим. — Дин, правда. Я доберусь сама, — не дожидаясь ответа, Сурганова перебегает дорогу в неположенном месте и скрывается в подземном переходе. «между нами всё?» Диане мучительно хочется добавить «по-прежнему», но она в этом уже не уверена — Света выглядела крайне расстроенной. «Я не знаю.» У Дианы всё валится из рук: проливает кофе на концертную рубаху, рвёт только что натянутую струну, несколько раз ударяется бедром об один и тот же угол стола в гримерке, и всё это дело сопровождается отборным матом. Мысли о Свете не покидают её с того самого дня, а сегодня, кажется, она думает о ней каждую секунду. И самое паршивое — начинает осознавать, что Света — права, что она в праве рассчитывать на подобные жесты с её стороны, но вот только Диана не может себе это позволить. Пока не может. Это сложно объяснить. Есть какой-то барьер — психологический, который ей никак не удаётся преодолеть. Всё утро она порывалась поздравить Свету как-то по-особенному, оформить доставку цветов прямо во время концерта, но так и не решилась. Эта ссора вновь возвела между ними условную стену, и теперь Диана считает, что её слова и поступки будут казаться неубедительными и неуместными, а если Света и вовсе не отреагирует на её попытку наладить отношения, то просто не справится со своими демонами и окончательно всё разрушит. Поэтому ограничивается коротким официальным поздравлением и получает такой же сухой ответ. В любой другой ситуации она бы уже наплевала на их ссору и нашла бы чем и кем себя отвлечь. Единственное, что её держит — совместное будущее, и ещё надежда, что к её возвращению из тура Света оттает.