что теперь между нами

Декабрь, Санкт-Петербург

Внутри помещения людно и жарко. Диана морщится от привычного для подобных заведений коктейля запахов — смесь духов, перегара и табачного дыма. С тех пор как она стала ограничивать себя в алкоголе и не выкуривать более трех сигарет в день, у нее обострилось обоняние, и теперь она повсюду улавливает неприятные запахи. Оглядывается вокруг — знает, что Света находится в этом баре. Мысль о том, что та развлекается и совсем не обеспокоена их разрывом, ощутимо саднит душу. Диана уже не уверена, что она всё ещё верна ей, и более того — не хотела бы снова стать тому свидетелем. Взгляд цепляется за хорошо знакомый силуэт — сердце тут же дёргается и начинает отчаянно колотиться, а пульс моментально достигает какой-то невероятной частоты. Первая мысль — уйти, пока никто не заметил, пока ситуация не стала абсурдной. Ей больно видеть её в окружении таких же нетрезвых женщин, но каждой клеточкой своего организма ощущает, как люто соскучилась, и не может ничего с собой поделать, по инерции пробираясь к ней сквозь толпу. Вспоминает, сколько раз Света уводила её из подобных заведений — и состояние её было куда более невменяемым, и сцены куда более развратными. Но Света поступалась своей гордостью и возвращала её домой. — Салют! — касается плеча, чтобы обратить на себя внимание. Сурганова не сразу реагирует и только по удивлённым взглядам собеседников понимает, что за спиной кто-то есть. Оборачивается и на мгновение зависает, но быстро приходит в себя и возвращает своему лицу невозмутимый вид. — О! Привет! Присоединишься? — Нет, — нервно усмехается, — Спасибо. — Уже уходишь? Диана натыкается на серьезные серые глаза и разом теряет остатки решимости. Делает вид, будто она действительно оказалась здесь случайно и не собирается задерживаться. Не готова она прилюдно выяснять отношения и убеждать её уйти вместе с ней. И от этих трусливых мыслей злится ещё больше — на себя, на неё, на весь тот пиздец, что происходит между ними в последнее время. — Ну ты же занята, — выходит раздраженно. Сурганова виновато пожимает плечами и вновь клеит к губам привычную улыбку. Диана не знает, что ещё сказать. Даже предполагая, что Света до сих пор злится, она оказалась не готова к тому, что столкнётся с таким холодным безразличием. Оторвав от женщины пристальный взгляд, начинает растерянно смотреть по сторонам и даже не реагирует на случайный толчок в спину проходящего мимо посетителя. Воспользовавшись тем, что Свету отвлекают, разворачивается и уходит, а та, заметив это, не бежит её возвращать.

…трудно дышать, время не лечит счетчик — полная лажа ты обманываешь меня ты обманываешь меня поздно дышать поздно дышать на счётчике полная лажа… …я летела на двух самолетах и решила увидеть тебя моя бывшая звезда наскоро наскоро душ другие другие штаны слава Богу осталась футболка любимая я ее надену я жду тебя без всякой вины это полная полная лажа… …да тебе пулю в висок надо!!! 11 декабря, 2005 год. Д.Ар.

Декабрь, Москва

Диана лежит на кровати, подложив под голову руку, и оценивающе разглядывает спящую рядом женщину. Из окна падает свет от уличного фонаря, и этого достаточно, чтобы рассмотреть её в ночи. Короткие светлые волосы, подтянутое тело, приятные черты лица, маленькая грудь, впалый живот с выделяющимися мышцами пресса, стройные ноги, рельефные руки, идеальная кожа — ни единой царапины. И Диану это бесит. Ей до одури хочется другого — израненного, изрезанного вдоль и поперёк живота, чтобы выцеловывать каждую отметину, а затем прижаться к нему щекой и уснуть. Наконец-то уснуть — без алкоголя, наркотиков и снотворного. Плохо помнит, как оказалась в этой постели и почему так надолго зависла здесь. Помнит только, что вернулась из Питера — совершенно убитая. Ушла в загул. Не задумываясь, приняла приглашение на её концерт. Просто стояла у сцены, наблюдая за происходящим, и в пьяном бреду видела в этой женщине Свету. А затем было продолжение банкета в гримерке, хищный взгляд и случайные касания. В один момент, будто сговорившись, их оставили наедине. Они давно знакомы, и какое-то время их связывала не только дружба, поэтому неудивительно, что ту ночь они провели вместе, а затем и все последующие. Уже который день Диана не может заставить себя разорвать эту бестолковую связь. Не то, чтобы не хочет, просто ни на что уже не осталось сил. А тут совсем не нужно напрягаться — здесь любят и хотят за одно только присутствие. Проводит рукой по своим волосам — засаленным и слипшимся от пота, и чувствует к себе дикое отвращение. Снова…снова опускается на самое дно. Словно алкогольное опьянение понемногу сходит, и теперь наступает отрезвляющее похмелье. Находит на полу свои вещи — мятые, грязные, влажные. Поспешно одевается. Душно, тошно, противно. — Уже уходишь? — Да. Не провожай. Обе понимают, что это значит — не вернётся. Вываливается из подъезда и сразу же заходится в кашле — морозный воздух обжигает лёгкие. Долго шарит по карманам — наконец, находит сильно измятую пачку. Сжимая в зубах сигарету, теперь ищет чем прикурить, но безуспешно. — Сука! Мимо проходящая женщина обходит её на безопасном расстоянии, заметно прибавив шаг. "Видимо, совсем хреново выгляжу" — усмехается про себя Диана. На часах — без малого полночь. Включает телефон — тут же прилетает куча оповещений и пропущенных звонков. От Светы — ни одного. Да и не надо — всё в очередной раз похерено. Бесцельно бродит по центральным улицам столицы, не желая возвращаться домой. В кармане вибрирует телефон — уже жалеет, что включила. Глядя на дисплей, не сразу решается ответить. — Да. — Привет. — Что-то случилось? — Почему? — Мы же не общаемся, чтобы вот так запросто звонить друг другу. — Да, не общаемся, и поэтому я места себе не нахожу. Так по-дурацки вышло с этим концертом. Господи, я уже тысячу раз пожалела, что затеяла тогда этот разговор. Дин, давай мириться? Шокированная предложением женщины, Диана кивает в ответ, а потом опомнившись, с трудом произносит. — Согласна. — Ты правда больше не обижаешься? Сама не знаю, что на меня нашло тогда в баре, и почему я так себя повела. — Нет, не обижаюсь. Проехали. Тем более я тоже… — Арбенина мнётся, опасаясь реакции Светы. Но скрывать нет смысла — донесут, — …натворила дел. — В смысле? — У меня тут было с одной…но там ничего серьёзного, и всё кончено. Ты же в моё отсутствие тоже не скучала. Я готова закрыть на это глаза, а ты? В ответ — пугающая тишина. Арбенина проверяет, не прервалась ли связь. Но нет, всё в порядке. — Света? — Проблема в том, что я тебе не изменяла. Диане кажется, что кровь в её жилах застыла. Вдруг начинает жутко знобить, хотя всё тело буквально горит. Ком в горле не даёт продохнуть. — Гонишь! Я же видела, как ты там обжималась со всеми! — Не собираюсь оправдываться — не вижу смысла. И ограничивать себя больше ни в чем не буду. — Погоди! Стоп! — минутой ранее Диана так легко рассуждала о предполагаемой измене, словно уже смирилась с этим фактом. А сейчас, узнав правду, готова сдохнуть, но не позволить Свете это сделать, — Не надо ничего делать, поняла?! — Ты мне ещё указывать будешь? — Буду! — Кто она? Надеюсь, хорошо провела время? — Да, блять! — стонет от бессилия, — Зачем тебе эта бесполезная информация? — Ну если это фанатка, я бы смогла ещё понять. Наверное. — Не фанатка, но для меня эта связь не имела никакого значения с самого начала. Это было ошибкой, слышишь? Я ничего не соображала.Ты сама виновата! Какого хера ты меня бросила?! — Я не бросала. — Бросила! — упрямо твердит Диана, так и не придумав ничего в своё оправдание. Если бы Света была рядом, было бы проще. Она бы прижала её к себе и не отпускала, пока та не простит. Пусть кричит, пусть бьёт, проклинает, но главное — находится рядом. В груди всё сдавило с такой силой, что она едва сдерживает вырывающиеся наружу всхлипы, и в следующую секунду, моргнув, чувствует, как горячие слёзы обжигают щеки. Света на мгновение задумывается, пытаясь найти оправдание её поступку. Она всегда старалась оправдать её измены, давая ей второй шанс, а потом еще один и еще один, придумывала тому веские причины и забирала всю вину на себя, считая, что Динка ещё ребёнок, Динка просто запуталась. Но всему есть предел, и терпению Светы тоже. — Это уже неважно. Просто забыла, что ты после каждой нашей ссоры обычно оказываешься в чужой постели, иначе бы не позвонила. Ничего не меняется. Света понимает, что всё кончено, но произнести эту фразу вслух не решается. Тело сковано напряжением, слёзы застилают глаза, и всё вокруг видится смазанным. Упирается лбом в стену и, чтобы не разрыдаться в голос, до боли прикусывает нижнюю губу. Последнее, что она слышит, прежде чем сбросить вызов: — Меняется! Но Света лишь судорожно мотает головой. В данную секунду ей хочется что-то разбить, кого-нибудь ударить, или чтобы кто-то ударил её, разодрать собственную грудную клетку, только бы внутри перестало так отчаянно ныть. Она уже и забыла, что можно чувствовать себя настолько паршиво. Настолько паршиво, что ощущается острая боль в легких от каждого вздоха. Кажется, что проще было бы совсем не дышать. Возвращается в клуб и, не присаживаясь за стол, осушает наполненную водкой рюмку. Ловит недоуменные взгляды друзей, и чтобы избежать откровенной беседы, пересаживается за барную стойку. Только сейчас ощущает жжение на губах и солоноватый привкус — не сразу понимает, что это собственная кровь. Так сильно прикусила внутреннюю сторону нижней губы и щек, что теперь саднит весь рот от каждой выпитой порции алкоголя. Впрочем, это волнует меньше всего — прокусить губы или щеки не так уж и страшно, только это нисколько не помогает избавиться от ненавистного ей ощущения пустоты. Страх, который преследует её всю сознательную жизнь — что обязательно бросят, предадут — раз за разом воплощается в реальность. Опустив голову на сложенные перед собой руки, едва не засыпает. Чувствует тяжесть чьей-то ладони на своём плече. — Наташа? — устало улыбается, — Ты как здесь? — Случайно. Увидела ваших, а потом и тебя заметила. Что с тобой? — Да так…с Динкой расстались. Бармен снова подливает в полупустой стакан, и Сурганова тут же отпивает несколько глотков, уже не чувствуя ни горечи, ни крепости напитка. — Поехали ко мне. — Неееет. У меня сегодня в планах напиться и забыться… — А у меня есть отличный коньяк из Португалии. А то пьёшь здесь всякую дрянь. По столу ползет телефон. Прищурившись, Света пытается разглядеть имя абонента. Сбросив вызов, откладывает в сторону. — Из Португалии, говоришь? Звучит заманчиво. — Ну так что? Дисплей снова загорается, привлекая внимание обеих. Света снова берёт его в руки, на экране — четыре новых сообщения. «не вздумай мне мстить! я завтра приеду и всё тебе объясню!» «уже сегодня» «пожалуйста!» «я люблю тебя»