Книга 2: Камни Атласа

Хотите услышать историю? Рассказ о том, как некогда лучшие существа, по-своему идеальные и жестокие, стали непокорными. Они решили за себя и других, что могут делать абсолютно все, что хотят. Они заявили, что стоят на одной ступени с Богами. Что они выше Богов. Это случилось давным-давно, во времена, когда Древняя Греция только начала свое существование, а о Риме и Византии никто не знал. Боги создали прекрасный остров, окружённый водой. Погребённый под ней и землёй. Место на слиянии океана и моря поражало своим величием. Ненастоящее солнце светило мягко и слабо, а почва была богатой и плодородной. На севере находились высокие горы, на юге — широкие поля с реками и маленькими озёрами. На востоке расположились пляжи с золотым песком, а на западе — леса и деревья. Место, похожее на Рай… Но так от него отличающееся. Именно здесь жили любимцы Богов. Жители этой земли назвали свой остров Атлантидой. Они были сильнее и выносливее людей, которых создали после них. Но атланты не считали их равными себе. Потому что новые люди были свободнее. Потому что они могли упиваться лучами настоящего солнца, которое светило сильно и беспощадно. Они видели звёзды и Луну, а не их подобие. Но однажды случилось так, что Высшие Создания решили покарать грешников. Они призвали мировые воды, те самые, которые они создали ради них, своих детей. Они решили наказать почти таких сильных, как и они, атлантов, замуровав их под водой. Под стихией, которой люди могли управлять, но которая никогда не повиновалась бы их приказам. Боги решили создать для своих провинившихся детей идеальный мир, который стал бы их тюрьмой. Она была окружена водой, которой они не могли управлять, чтобы они поняли свои грехи. Но даже когда они наконец осознали свой поступок и начали поклоняться своим Богам, моля о прощении — Боги были глухи. Они жестоко наказывают тех, кто не повинуется правилам. Они жестоки, но справедливы, — так думали их дети. Немногие из них. Ведь атланты (те самые дети богов) были горды, и их гордость (гордыню) растоптали. Их столица оказалась погребена под водой, их магия, которой они так хвастались, их подарок от божественных родителей, оказалась бесполезна. Их величие было запятнано. Они ничего не забыли. И не простили. Почему? Потому что это их грех — проступок, за которым следует наказание. У них был лишь один способ искупить вину: принести в жертву сильнейшего среди них. Убить, запятнать того, кто стал бы их Спасителем, позволив жить как прежде: на земле, под золотым светом их солнца. Они должны были убить своего, чтобы вернуться к прежней жизни. Но атланты ненавидели. Они рыдали, унижались и ломали жизни, но не могли пойти наперекор своей гордости. Они умирали от болезней, от своих же людей, но не шли на поводу у Богов. Атланты убивали тех, кто пытались искупить грехи, которые молились богам и строили храмы. Они издавали законы, которые запрещали пользоваться магией (на каждом при рождении застегивали ошейник из черной кожи с камнем внутри — он был доказательством чистоты, отказа от водной магии, которой их наделили Боги), пытаться сбежать. Их город стал окружен высокой стеной с одними-единственными воротами прямо напротив дворца Короля. Выхода на поверхность не существовало — так думали все. Разумеется, их короли были высокомерны. И чем ужаснее законы они издавали, тем сильнее злились Боги. Ведь вместо того чтобы признать свои ошибки, атланты продливают свои страдания, свое изгнание на многие века вперёд. Лишь Короли знали правду о будущем, но молчали. Они бережно хранили древние свитки с упоминанием солнца, звезд и материков, которые они снова когда-нибудь увидят. «У забытых детей Богов будет новая жизнь. И снова спустятся с земли чужой праведники, и снова, в который раз, Камень и наши союзники укажут, как поступить с Искателями наших богатств. Атлантида воскреснет, но через большие трудности, слёзы и нищету. Через гнев и смирение спустя тысячи лет. Но только сильные духом, во главе со сломанным ребенком-полукровкой в черных одеждах с изображением солнца, окружённого водными брызгами. Звезда как их самая желанная мечта, а алмазы-капли — как сила, полученная потом и кровью». Так звучало древнее пророчество, легенда, которая хранилась в древнем городе много поколений как самая величайшая реликвия, сокровище, которое все хотели заполучить себе, став спасителем и освободителем. Но как можно создать полукровку? Что это могло значить? Короли проводили чудовищные обряды на нерожденных детях, оставляли ужасные шрамы на спинах и не жалели о своих действиях. Ведь результат всегда оправдывает средства, не правда ли? Для них честность — пустой звук, а правда не стоит и монеты. Религия давно потеряла значение, а вера вызывала отвращение. Лишь материальные блага и призрачная надежда на чудо давали им возможность двигаться дальше. Они доверяли только деньгам и никогда друг другу. Они не могли объединиться ни под началом своих Королей, ни под командыванием недееспособной армии или смельчаков-революционеров. Атланты были горды, и в этом их погибель. У них еще были Камни, Камни Атласа — древние и безумно дорогие. Всего их существовало семь: Камень Спокойствия, Правды, Верности, Славы, Судьбы (его так сложно отыскать!), Веры и Гордыни. Короли атлантов нашли два из них. И добыли бы третий, если бы не их жадность! Если бы не желание скрыть правду — так они потеряли Камень Спокойствия. Из-за пришельца с поверхности, молодого человека с ясными и лживыми глазами феникса. Его нашли недалеко от города, когда охотники собирались возвращаться домой с добычей. Он лежал на земле, а его руки прижимали к груди небольшой сверток. Атланты были горды, но не смогли оставить грязного, раненого человека умирать. Они привели его в город, но правительство забрало его раньше — Король решил самолично проверить надежность и опасность незванного гостя. Когда человек проснулся в незнакомой, богато украшенной бархатом и позолотой спальне, он почувствовал себя странно. Он сказал, что его ограбили разбойники и бросили в какую-то яму, которая оказалась выходом к древней цивилизации. Ему все поверили, безоговорочно. Как оказалось позже — зря. Через неделю служанка, приставленная к гостю, обнаружила странное — кровать пришельца пуста, а сокровищница ограблена. Камень Спокойствия исчез, как и несколько ценных артефактов. Король поклялся отомстить этому человеку, когда найдет его, и начал еще более усердно работать над созданием полукровки. Того, кто сможет стать их спасением. И жертвой. *** Каково быть Королём? Каково жить, когда ты совсем никому не нужен? Обычно тебя любят семья, у каждого есть какой-нибудь человек (или любое другое существо, отличное от обычных представлений о людях), которого ты в праве назвать другом. Но у некоторых существ нет ничего. Все существа, живущие на планете, — дети Верховного Бога. Так говорится во многих сказаниях. Всеотец создал не только Землю, но и всё вокруг нас. Он сотворил ангелов. Он сотворил людей, которые стали его наследием и подобием. Бог сотворил тех, кто был бы ближе и сильнее всех остальных существ. Они стали теми, кто мог выйти за рамки своих возможностей, стать теми, кто забрался бы на вершину человеческого мира, где сила — единственный способ, благодаря которому можно выжить. Но всегда найдутся те, кому не по нраву такая жизнь. Даже сильнейшие иногда забывают, что есть те, кто будут гораздо сильнее их. Они забывают, что тот, кто подарил им жизнь, сделал такими совершенными, может так же легко отнять ее. Растоптать и уничтожить. Иногда существа могут возгордиться. И в этом их проклятие, их самый желанный сон, который превратился в кошмар. Казалось бы, что мир прекрасен, ничего плохого нет в жизни. Протяни руку — и ты сможешь сорвать с дерева свежий плод священного дерева, которые в изобилии росли вокруг. Куда не кинь свой взор — остолбеней. Красота везде: и в белых пушистых облаках, плывущих внизу, наверху, по бокам от тебя, в твоих друзьях, бегающих друг за другом и играющих в какую-то игру, подсмотренную у отпрысков Адама. Ты ненавидишь людей. Тех, которые живут внизу, куда ты не стал бы спускаться ни за что на свете. Ты считаешь, что лучше других, ведь ты будущий Король, будущий правитель этого царства. Ты считаешь, что имеешь право возгордиться. И именно за это тебя и весь твой род ждет кара. Кара Небес. Ведь ты не смог остановиться. И из-за тебя твое королевство пало и твои города накрыла стихия. Почему? Потому что ты — предок Атлантов. И ты совершил непростительный грех — посмел считать себя выше Богов. *** Что делать, если, когда ты закрываешь глаза, за ними остаётся только мир, который тебя ненавидит? За закрытыми глазами только тьма и люди, желающие твоей смерти. Они как шакалы и стервятники пытаются сожрать тебя без остатка, не оставляя даже костей. С закрытыми глазами ничего не видно только первые секунды, медленно перерастающие в минуты, а затем и в часы. Но потом ты (или твое отражение) открываешь глаза (две черные прорези маски), и перед тобой другой мир или чьи-то (твои) воспоминания. Каково знать, что тебя ненавидят? Что они ждут твоей смерти, как чуда? Что любая ошибка, самый незначительный изъян может стоить жизни? Каково чувствовать приближение острого кинжала, зная, что любое неосторожное или резкое движение означает конец? С самого детства такие же дети, как и ты, подвергались дикому контролю, оставшись без матерей и отцов. Брошенные на благо страны, на благо всего континента, который погребен под толщей воды, не поддающейся контролю. Старые шрамы уже не болят, скрытые магией, а голова пуста. Их (вас!) презирают за то, что они до конца остались верны жизни. Вера, счастье, — они верили во всю эту чушь, пока не настала пора умирать. Ведь все существа на свете — дети Бога! Они равны. Вот только об этом часто (всегда) забывают. И дети (плоды) экспериментов упадут, как скошенная трава, и вместо зеленого ароматного сока на землю прольется красная кровь — признак неудачи, очередного провала. «Зачем ты родился, если не смог стать тем самым?», «Ты лишь ошибка, которую не смогут исправить даже Они!». «Ты ничтожество-грязь-ублюдок». «Тебя ждет лишь смерть-изгнание-кара». Он не должен был рождаться — как и все до него, как и многие после. Но он ошибается — потому что Судьба (ее камень найти не могут очень давно и даже упоминания не сыскать несколько столетий) распорядилась иначе. Зажегся свет. Впервые он (я — неужели этот худой окровавленный мальчишка в рваной и грязной одежде — это я?) увидел свет в сыром и темном подвале, куда ему иногда приносили еду и откуда он мог выйти только ради очередной прогулки до подвала королевского дворца. — Ты единственный, кто остался, — думать о том, что это значит, не хочется, но память настойчиво твердит: «они все умерли, а ты жив». Если такое существование можно назвать жизнью. Руки трясутся, шею стягивает неудобная веревка, а на ногах открываются недавно полученные раны. Даже при свете маслянных ламп кажется, будто кровь черная, но мальчику (это не могу быть я!) плевать. Он уже не может вспомнить, как она выглядела несколько лет назад. Возможно, она всегда была такой. Грязной, испорченной. Под глазами залегли темные круги, а окровавленные камни лежат на дороге, по которой мальчика (меня?) ведут куда-то в неизвестность. Эти осколки земли лежат на пыльной дороге, и неизвестно, в какой именно момент они оказываются в руках людей, слишком любящих вид крови, чтобы сожалеть о маленьких ранах, оставленных на лице мальчишки. Но мальчик не обращает внимание ни на жжение ладоней, ни на кровь, стекающую по лбу и щекам. Красные облака будто впитали в себя всю кровь, что текла в этом месте, что оставляла грязные разводы на некогда белом лице, что пропитала гнилую землю. Кроны деревьев тонули в красном закате, настолько светлом и пугающем, что он напоминал настоящую кровь. Он был похож на лица детей (такие же красные и избитые), которые когда-то тоже ходили по этой земле, прямо сейчас окрасившейся в темный от лучей солнца. Мальчику казалось, что он до сих пор слышит их крики в своей голове. Сколько бы он не смотрел на красный закат (на его иллюзию, навсегда закрытую твердым камнем), он вспоминал стеклянные глаза бывших друзей, слышал крики и всхлипы и не мог поверить, что выжил только он один. Перед глазами проносятся месяцы и годы, проведенные в ещё более удаленных местах даже от искусственного источника света. Под землёй (которая находилась ещё глубже, чем их поселение, прямо под залежами сокровищ из королевского замка) не было ни фонарей, ни уж тем более солнца. Никто не заботился о пленниках, да и никому это было не нужно. Может, разве что Королю, но он быстро забыл о пророчестве. Пока из всех детей не остался только один — идеальный образец. Неужели этот мальчик — я? Кровавое солнце сменяется на настоящее, и я (этот мальчик) понимаю: это всего лишь сон. Ведь кто в здравом уме поможет предателю богов выйти наружу? Морт еле делает глубокий вздох и закашливается, садясь на кровати. Это ведь не может быть правдой, верно? Всего лишь ещё один сон, не имеющий ничего общего с реальностью. Опять… Сколько их таких было, этих снов? Сколько раз они снились ему с тех пор, как он проснулся в этом сказочном дворце, окружённый десятками слуг и постоянными заверениями в том, что его судьба — стать следующим королем, который способен привести их к долгожданной свободе? Сколько раз Морт слышал, что именно ему уготована участь стать их Спасителем? Морт раз за разом спрашивает самого себя: интересно, а что эти слова значат? Сколько раз ему снилось, что его презирали и ненавидели? Он правда не считал (во снах его до смерти забивали камнями тысячу двести тридцать два раза, пятьсот двадцать его скидывали в реку и примерно семьдесят девять он умирал от голода, — Морт в самом деле не считал). Его вторым именем было Филипп, в честь первого Атланта (из-за которого они все и оказались здесь, — но как какой-то мальчишка, как он, мог такое сказать, верно?). И он никак не мог изменить свою судьбу. Шрамов на спине, руках и шее не было, что могло означать только одно — весь этот кошмар, раз за разом повторяющийся каждую ночь, — всего лишь ложь, несмешная шутка судьбы и богов, решивших разыграть доверчивого смертного. Морт Филипп упрямо мотает головой и тянет руку к тумбочке. На ней стоит уже полный стакан с водой, которую смешивали с лимонной кислотой для улучшения нервной системы и снижения аппетита. Ведь до завтрака ещё далеко (ненастоящее солнце только-только начало подниматься из-за горизонта), а дел стало ещё больше по сравнению с прошлым разом. Наверняка ему опять придется учиться, потом тренироваться до обеда и опять помогать отцу (Король ведь в самом деле его отец, да?) с бумагами. Морт впервые думает, что хочет стать обычным попрошайкой, ведь это намного проще, чем быть единственным выжившим наследником престола. Голова болит, не переставая, но парень за столько лет привык, поэтому не морщась пьет противное горькое лекарство и встаёт с постели, стараясь не разбудить слуг. Этот сон не должен затмевать его разум и беспокоить мысли, — наверняка это всего лишь глупость, не стоящая его внимания. Так наверняка скажут и дворецкий, и горничные, и его отец. От переживаний и бессмысленных вопросов не будет толку. Он ничего не помнит из своего детства, да и доказательств у него никаких нет. Если бы он и вправду был тем самым мальчиком из сна… Разве бы стали с ним обращаться, как с истинным наследником их великой расы? Стали ли бы его обучать этикету, давать самую лучшую еду лишь для того чтобы потом убить, принести в жертву, как скот на убой? С ним не стали бы так поступать. Он ведь все равно является человеком. Полубогом! Одним из многих таких же детей, что были обмануты властью… Нет, Морт не должен сомневаться! Не сейчас, после почти восьми лет спокойствия и жизни в роскоши и достатке. Он всегда был и будет единственным принцем этого государства на границе моря и суши. Он будет тем, кто спасет свой народ! Ему нужно просто немного подождать и в нужный момент принять власть. И за ним пойдут, туда, вперед, к поверхности! Это все, что от него требуется, верно? Ведь ему не нужно думать над всякими снами… Он не должен! И Морт не будет — уж слишком велико влияние его отца, слишком долго он поддавался его давлению. С него хватит, — мог бы он сказать. Но силы опять покинули его тело, заставив откинуться на перьевые подушки, и Морту пришлось обессиленно вздохнуть. Как может такой, как он, слабый и жалкий, говорить о великий свершениях и подвигах, которыми славится его род? Если бы он и вправду был всего лишь безродным мальчишкой, экспериментом, который создали ради потехи, то стали бы за ним так следить, ухаживать? Его любят так много людей, а отец души в нем не чает! Конечно же он просто не может поверить в то, что этот сон… был правдой когда-то? Реальностью, которую он забыл или которую он попросту не может вспомнить? Или той частью правды, которую его заставили забыть. Ведь вместо воспоминаний о первых десяти годах жизни Морта мучают постоянные кошмары, а кожа на месте ран во снах горит наяву. Вот только никаких видимый следов (под пальцами только гладкие изгибы и молочно-белая кожа) нет, и тело будто никогда не знало ни тяжёлой работы, ни прикосновений. Морту иногда кажется, что вся его жизнь, — дешёвый спектакль, истинный сон, после которого ему придется проснуться. Рано или поздно. Морт хочет, чтобы это поздно уже когда-нибудь наступило. Пожалуйста, я хочу жить! И нет песни печальнее, чем история о мальчике, что поглотил солнце, и его глазах, что не знали света. Мелодия зовёт за собой своей искренней безучастностью, и бездушные Боги смотрят на своих детей сверху вниз. Они не забыли, потому что прошло тысячелетие — мгновение в жизни Бога. И вот главное различие этих рас — богам не нужно лелеять лучи солнца, прозрачные капли дождя или снега. Они ни перед кем не преклонут колен, кроме своего Отца. Морт допивает холодное лекарство, которое почему-то напоминает ему кровь, и сжимает рукой простынь. Его белые зрачки дрожат, и он не может перестать думать. После того, как последняя капля воды проникает в его организм, он расслабляется, глотка горит, и мысли начинают путаться. Если честно, Филиппу всегда казалось, что ему в утренний напиток что-то подмешивают — наркотики ли или нечто похуже, он не знал, но это было точно что-то неприятное. Но оно так прекрасно действовало на его чувства (полностью их уничтожало), что размышлять об этом совершенно не хотелось. Морт встаёт с постели, на этот раз не шатаясь и не чувствуя ни головокружения, ни тошноты, и идёт в ванную. Там он проводит несколько минут, умываясь и приводя в порядок непослушные длинные волосы цвета чернил. Он собирает их в низкий хвост и завязывает первой попавшейся лентой, думая забыть о них до вечера, когда придется расчёсывать густую шевелюру. Но это можно оставить на потом. Морт надевает штаны и выходит из комнаты. Как и русалы, он не мог долго скрывать свой торс одеждой, которая всегда до боли и раздражения натирала чувствительную из-за нехватки солнца кожу. Но неожиданно он останавливается, вспомнив одно из первых правил его отца: в качестве подтверждения своей личности и статуса, он обязан носить во дворце специальные браслеты. Красный означает силу, жёлтый позволяет ходить по всему королевству, кроме южных земель, а голубой (как небо, а не запрещённая магическая вода) — выходить за пределы замка. Морт задумчиво трёт нос и возвращается в комнату, завязывая на руке жёлтую и голубую нить. Только они нужны ему для прогулки. А сила… Что значит статус для такого отброса, как он? Даже если он в самом деле наследник престола и будущий спаситель… Ему такая участь не нравится. Слишком велика ответственность, слишком мало опыта. У Морта слишком много обязанностей, за которыми он попросту не успевает следить, и слишком малое желание приложить больше усердия. Морт Филипп родился в семье королей (или это ему внушили), но королевского в нем ничего нет. Ни шарма, ни силы, ни дипломатии, присущей правителям. Он не способен поддержать беседу или попасть в мишень с закрытыми глазами. У него нет ничего такого необычного, за что мог бы ухватиться любой другой человек. Он не был невероятным мечником или утонченным аристократом. У него не было стремления заводить новые знакомства или читать книги. Единственное, чем он занимался, — попытки преодолеть свою обычность, стать лучше вопреки своим собственным страхам. Ничего не получалось вот уже девятый год. Парень выходит из комнаты, даже не пытаясь бесшумно закрыть дверь. Слуги все равно не проснутся ещё час или два, так что у него есть время для прогулки. Морт проходит по тихим коридорам мимо красных ковровых дорожек, дорогих портретов и картин, и не может понять — зачем он живёт? Какой смысл каждый день просыпаться раньше, чем нужно, лишь бы хотя бы на время скрыться от прожигающего взгляда отца. Почему он должен так жить, прячась, словно крыса, будучи самым важным человеком после Короля? Морт чувствует, что ответа не найдет (может, только если ему помогут?), и ускоряет шаг. За поворотом его ожидает ещё одна дверь, которую он толкает, не задумываясь. Перед глазами — райский сад с белоснежными деревьями и красными бутонами роз. Озеро посередине, до которого идти не больше двух шагов, притягивает взор зеркальной гладью. Ничего не предвещало беды, — стоило Морту так подумать, как озеро ожило. Вода поднялась, закрывая солнце, и бросилась на парня. Увернуться не составило труда, но одна мысль не давала наследному принцу покоя — магии не существует. Нет, конечно же, она есть, вот только ее давно запретили в их Королевстве. Морт смотрит влево и видит невысокого мужчину в маске. Она скрывает его лицо почти полностью, но отсутствие рубашки и стальной ошейник с красным камнем на шее выдают в нем Атланта. Мужчина тянет руки в сторону воды, и Морт понимает, что он может контролировать ее. Но вдруг камень на чужой шее начинает шипеть, светиться и издавать звуки, похожие на тихие взрывы. Морт на время даже забывает о стене воды, быстро приближающейся к нему, и застывает. Мужчина в маске хватается за ошейник, вода останавливается, и весь ее поток падает прямо на землю, где секунду назад стоял Морт. Он успевает отпрыгнуть подальше в последнюю секунду. Его сердце замирает на один короткий миг, а потом начинает биться устрашающе быстро. Дыхание становится учащенным, а мысли путаются. — Это было… Покушение на члена императорской семьи? Но зачем? — Разумеется, для того чтобы похитить тебя, мой принц, — позади парня раздается спокойный, даже холодный голос, а в следующее мгновение Морт проваливается в сон. А точнее — в обморок. *** Величественный дворец. Построен из белого мрамора с изобилием серебра и золота. Большие окна пропускали свет, который освещал улицы города тысячами огней, бросая тени на землю. Арки и проходы, соединяющие верхние этажи, сливались с облаками… Хотелось бы сказать, что это прекрасно, но в реальности дворец выглядел смешно — мягкие пушистые облака, которые хотелось попробовать (они так напоминали сладкую вату), белые камни и минералы, собранные в единый величественный дворец… Он поражал своей мощью и силой, могуществом королевской семьи. Вот только облака были искусственными, а солнце — иллюзией. Атланты могли лишь догадываться, было ли оно похоже на настоящее, то, которое скрыто сотней километров твердой породы. Дворец, как и все королевство, был фальшивым. Может, именно поэтому его и строили настолько прекрасным. Как жаль, что совсем скоро он будет разрушен… — Все готово? — раздался холодный и жестокий голос девушки. — Как вы и приказывали, госпожа. — Отправьте в обитель наших врагов третью бригаду воинов. Пусть они окружат дворец и прорываются к императорской сокровищнице. Не важно, сколько будет жертв. Эти гордецы должны быть уверены, что мы купились на их уловку. В это время я и мои приближенные вместе с мальчишкой-принцем пойдем за настоящим камнем. Или за подсказкой, ведущей к нему. — Я вас понял, — пожилой мужчина склоняет голову к плечу и в следующую секунду исчезает. Девушка хмурится и смотрит вниз. Её пепельные волосы развевает ненастоящий ветер, а в руках светится одно из зеркал, подаренных одним из богов. Оно точно такое же, каким дорожит королевская семья этих напыщенных пьяниц, и Айлин хочет улыбнуться. Ей это впервые удается (голоса мягко стелются под ее силой и напором, становятся мягкими и послушными, как коты, которых она так любит). Она хочет похвастаться (реликвия целого народа находится у нее в руках, а они так и не узнают, что их подарок от богов — подделка, игрушка, способная просто показывать внешний мир, к которому они не могут прикоснуться), но контроль не теряет. Ей нужно поговорить с мальчишкой, с фальшивым принцем. Но сперва ее ждёт камень Гордыни. И она знает, где его искать. Земля за пределами высоких стен рыхлая, копать ее не составляет труда. Комья грязи летят в разные стороны, а азарт становится только сильнее. Чутье не подводит, и лопата натыкается на нечто твердое. Айлин опять улыбается (уголки губ лишь чуть-чуть разъезжаются в стороны) и вытирает грязные руки. Перчатки она выбросила давным-давно, не желая пачкать белую ткань. Одежда пропиталась потом и грязью, а дыхание начало пропадать. Как хочется поскорее покончить с этим — поэтому Айлин и напрягает усталые мышцы, продолжает копать. Это совсем не трудно. Это ничто по сравнению с твердой породой на кладбище, которую она была вынуждена раскапывать под покровом ночи, чтобы оживить очередной труп (по одному голосу пропадало с каждым новым мертвецом, и девушке начало казаться, что в этом ее спасение). Мокрая мягкая почва неприятно оттягивает ткань, а руки вязнут в густом тумане. Земля наконец-то начинает поддаваться, и Айлин видит шкатулку, обернутую цепями. Она закована семью замками, каждый из которых намного сложнее предыдущих. Девушка отбрасывает лопату в сторону и улыбается — она нашла то, что искала так долго, что поможет их господину воскреснуть. Братец Гнев будет доволен (он ей не брат и врать она по-прежнему любит). Айлин немного дрожащими руками берет в руки нужную вещицу и начинает разглядывать мелкие буквы, собирающиеся в единый узор — резьба на деревянной поверхности выглядит почти незначительной, но они складываются в символы. Древний язык такой сложный, что Айлин читает его с необъяснимой лёгкостью. Просто ее король — великодушный и справедливый правитель, который воздает по заслугам (Гнев так сильно злился, когда наградили ее, а не его — девушке по-прежнему плевать). На шкатулке написано «первый уровень защиты», и девушка щелкает пальцами. Замок вскрывается (всего лишь цепи, ключ к которым не особо и нужен), но внутри только ещё одна коробка. Айлин хмурится и отбрасывает ненужную деревянную шкатулку. Второй уровень — кодовый замок, и у Айлин мелькает мысль, что нужно пройти семь уровней защиты, чтобы добраться до камня. Времени очень мало, потому что смерть дышит в спину, голоса молят о смерти, а ее подчинённые глупы и невежественны, поэтому и не смогут долго противостоять даже бесполезным атлантам. Девушка вводит цифры, которые ей шепчут мужские голоса, и отбрасывает в сторону ещё одну коробку. Следующим идёт нечто, обернутое бумагой, и девушка быстро рвет ее, открывая вид на странное устройство — просто черный экран и ещё одна надпись: «голос». Айлин копирует ауру писавшего и произносит глубоким, старческим голосом: — Откройся! Четвертый уровень защиты пройден, и Айлин почти смеётся. Только смех не выходит, а голоса просят благодарности. Следующим действием оказывается произнесённое вслух слово, судя по надписи, и Айлин говорит что-то про Веру, Свободу и ангелов (которых не существует, пока она их не увидит, пока они не скажут ей «привет», смешно взмахнув крылом). А ещё что-то про смерть, но кто знает наверняка? Последние уровни забываются (там нечто, связанное с кровью богов и будущим), и наконец перед Айлин простая коробка без надписей и проводов. Крышка слетает в мгновение, а внутри — пустота. Айлин терпеливо ждёт, и ее терпение вознаграждается — в некогда пустой коробке появляется кусок бумаги и… И больше ничего! Айлин думает, что это либо не смешная шутка, либо она нашла только подсказку. «Как должен выглядеть настоящий Король? Да-да, именно так, с большой буквы. Мы — Атланты, потомки богов. Точно такие же, как и демоны, ангелы и люди (только сильнее, умнее, и намного злее их). Камень Гордыни спрятан в...» Дальше шли какие-то цифры, которые наверняка означали какое-то послание, которое нужно всего лишь расшифровать. Айлин уже начала прикидывать варианты… Но вдруг она заметила, что надпись начинает медленно исчезать (девушка моментально запомнила код). А на ее месте появляется новая. «А насчёт камня Веры… Его можно уничтожить (чтобы никто и никогда не смог собрать все семь камней), лишь отринув надежду! Уничтожить веру, когда ты ни во что не веришь, легко. Только наш спаситель сможет уничтожить все камни. Потому что это — его судьба! Он утратил веру давным-давно, а удача хохочет безумно над его бренным телом. Его жизнь — сплошная ложь, и беспокойство стало его частью. Он не знает, что такое верность, потому что нет того, кому он может быть предан. Он знает о славе только по картинкам (его отец врёт каждую секунду и на самом деле слава ему только снится), но из-за этого он возгордился. Этот грех живёт в нем уже восемь лет, а вера плетет удавку из крови. Мы хотели отринуть веру, уничтожить камень… Но гордость наших предков и наших потомков все портит. Всегда найдутся те, кто обязательно все испортит! Кто начнет верить и молиться, а это так противоречит нашей идеологии… Как жаль, что выбор не верить ни во что тоже означает веру. В итоге мы пришли лишь к началу». Потом бумага просто загорелась, и девушка успела только оттолкнуть коробку подальше, чтобы не обжечься. — Что за спаситель? — спросила она у духов. Молчание было ей ответом, но даже в этом коротком молчании она смогла найти решение. — Пора расспросить мальчика-принца. Она посмотрела на не настоящую искусственную луну, а потом на вспышки огней — то место, где сейчас происходит битва (за камень, которого не существует). Битва за подделку, которая лежит напоказ в королевской сокровищнице, которую стерегут как зеницу ока, как подарок от их богов. Но вместо камня в витрине лежит просто красивое стекло. Которое ее люди должны будут разбить! Айлин закрывает глаза, а когда открывает их снова, то вместо красивых поддельных звёзд только темный потолок пещеры, а рядом раздаются хриплые вздохи. Зажигается свет. Около большого камина, где сейчас приветливо горел огонь, неподвижно на стуле сидел их пленник. — Госпожа, я считаю, что сейчас нужно заботиться лишь о том, как быстрее найти камень Гордыни. Все идёт слишком медленно, — сказал высокий широкоплечий мужчина, совсем не страшась ни гнева своей хозяйки, ни реакции на свои слова. Девушка переводит взгляд на связанного парня с разводами крови на белом торсе. Крашенные магией рыжие волосы блестели в свете ламп, но тень пещеры делала их больше похожими на ржавчину. — Мы ждали тысячи лет. Неужели ты думаешь, что мы не сможем подождать лишний час? Этот человек, — острый взгляд в сторону связанного принца-фальшивки, — наш шанс на лучшую жизнь. Когда братец Гнев восстановится, мы сможем воскресить нашего Короля. Но для этого нам нужно отобрать последнюю надежду у наших врагов. Или ты не слышал, что группа магов во главе с Даниэлем Моро (тем самым Автором Судеб, что может уничтожить нас одним взмахом пера) совсем скоро соберутся вместе, лишь бы найти потерянные Камни? — Вы правы, госпожа. Настало время демонов. Наш Хозяин не позволит этим отбросам быстро отыскать вход в королевство Атлантов, но… Они все равно рано или поздно придут сюда. И, возможно, по дороге найдут другие камни. Что же нам делать в таком случае? — мужчина не выказывал ни тени страха или неуверенности. Его голос звучал тихо и холодно, несмотря на высокую температуру комнаты и теплую одежду. Молодая предводительница кучки демонов, сейчас отвлекающих внимание жителей Королевства, улыбнулась и посмотрела на милого мальчишку Атланта. — Проснулся наконец? — женский голос был тихим, несмотря на эхо. Морт не мог сказать наверняка, ведь на его голове до сих пор висел мешок, не позволяющий видеть и четко слышать. Айлин сразу же переводит взгляд на пленника и кивком разрешает снять ткань с его головы. Ее взгляд моментально заставляет мальчишку вздрогнуть и замереть. В его белоснежных глазах с еле заметными очертаниями зрачков мелькает нечто странное (что-то похожее она видела у Даши после выпитого любовного зелья), но Айлин не хочет замечать. Она просто бьёт с размаху по нежному и ещё детскому лицу (она сама выглядит гораздо младше, но ей на самом деле плевать) и задаёт первый вопрос: — Кто такой спаситель? Кто должен спасти вас? Как его найти? Что ты знаешь о камнях Атласа? Мальчишка вздрагивает, поднимает голову (волосы растрепались, а на щеках начинает высыхать красная кровь) и говорит правдивое: — Я не знаю… Но вам лучше отпустить меня, ведь мой отец!.. — Твой отец тебя не найдет, — Айлин прислоняется к стене и взглядом говорит демону уйти. Поклонившись, тот растворяется в еле заметном сладком дыме. Девушка смотрит на парня всего секунду, но потом призывает хлыст из самой дорогой черной кожи и бьёт мальчика в грудь. — И никто не сможет. Удары сыплются, как из рога изобилия, но Айлин не останавливается. Она раз за разом повторяет свой вопрос, параллельно стараясь расшифровать код из записки. Мальчишка же раз за разом отвечает, что не знает, и начинает звать отца. Неужели он думает, что тому есть дело? Айлин свои мысли не озвучивает, потому что чувствует нечто похожее. Своего отца она не любила, конечно же. Но… Может, всю эту канитель с богами и охотой за камнями она затеяла только ради него. А может и нет — кто ее знает? Даже сама Айлин не способна ответить на этот вопрос (голоса мешают и кричат, беснуются и целуют закрытые в бешенстве губы), что уж говорить о других. Она бьёт, не задумываясь, в самые уязвимые места (тонкая кожа на груди лопается так быстро, и капли крови пачкают чистый некогда пол). Этому она научилась у голосов, у демонов, что предали своего короля. Они верили (ха! будто демоны способны на это чувство), что истинный король запечатан, что он сможет спасти их… Вот только от кого? Демоны предатели забыли, что спасать их нужно от самих себя (никому это не нужно на самом-то деле). Или им вообще не нужно спасение? Даже если они его и жаждут, король, которого они пытаются воскресить (дать смертную оболочку из плоти и крови, чтобы никто не смог остановить его — чёртовы ограничения), не собирается этого делать. Айлин хорошо это знает, потому что слышит его приказы (неясный шепот, что пропадает и появляется снова, когда совсем не ждёшь). — Я спрашиваю тебя в последний раз — кто спаситель? — голос только чуть-чуть ломается, но совсем не дрожит. Айлин пытается понять шифр, замахивается кнутом и с улыбкой наблюдает за новой появившейся раной. Кровь течет рекой, и почти вся кожа из белой превратилась в красную. Морт продолжает настаивать на своем незнании. — Мой отец узнает об этом, и вам не поздоровится! Я — наследник трона, единственный его сын! На этих словах Айлин замирает, кнут останавливается в воздухе, а поднятая вверх рука не падает вниз. Девушка медленным шагом подходит к столу (на часах отображается полночь, что значит, что прошло больше трёх часов, а мальчишка так и не заговорил — значит, не врёт). На нем лежат листы бумаги, чернила и перья. Айлин пишет на чистом листе цифры (бесчисленные тройки, единицы и двойки мельтешат перед глазами), складывая их по шифру Полибия. Получается слово «наследник», и Айлин резко все понимает. — Это ты. — Ч-что? — мальчишка еле может говорить, взгляд плывет, а волосы полностью спутались. Айлин не мигая смотрит на него и не может унять дрожь. — Это ты тот спаситель, о котором говорилось в тексте. Ты тот, кто должен будешь вытащить свой народ из той бездны, в которую вас засунул ваш предок. Ты — тот, в ком сейчас растёт камень Гордыни… И ты будешь тем, кто умрет здесь и сейчас. Девушка уже все решила и отступать не собирается. Даже смотря на то, как мальчишка дрожит, как натянуты его слабые мышцы, как напряжена спина. Как кровь стекает по щекам, а глаза закрываются сами собой. — Мой отец… — Твоему отцу нет никакого дела! — кричит Айлин. Она в ярости, она злится, потому что их ситуации так похожи. Их отцы настолько ужасны и не думают о своих детях, что хочется плакать. Но Айлин лишь смеётся и кричит, что есть сил: — Твой отец, нет, Король, никогда сюда не придет. И не потому, что никто другой не сможет, а просто из-за того, что ему нет дела! — Я знаю! — Морт резко вскидывает голову и, несмотря на боль, начинает кричать. Мышцы напрягаются лишь сильнее, а кровь течет обильнее. — Я знаю, что он не придет! Никогда не приходил вовремя. Я знаю это… Но разве не могу я хотя бы здесь помечтать? Хотя бы раз в жизни поверить, что моему отцу не все равно… Айлин замирает, на ее лице мелькает нечто неуловимое. Но ей плевать (она хочет так думать). — Ты лишь пешка, — Айлин просто хочет наказать всех атлантов за их гордыню, которой болеет она сама, и ей это удается. — Ты умрёшь. Прямо сейчас, у меня на руках, в этой комнате… Так почему ты продолжаешь улыбаться?! Морт кривит губы в ещё большей улыбке и спокойно отвечает: — Потому что я привык. Айлин больше нечего добавить. Она не должна говорить правду, успокаивать, говорить, что все в порядке. Потому что такого никогда не случится. — Ты будешь страдать. Боль будет такой сильной, что ты можешь умереть в процессе. Но если у тебя получится выжить (шансов один на миллион)… Ты получишь шанс на свободу. Я выведу тебя на поверхность, если ты пойдешь со мной. Если ты выживешь и откажешься, то тебя ждёт только забвение. Твой народ навсегда останется жить на этом острове под землёй. Но если ты пойдешь со мной… Ты восстанешь. Увидишь солнце и звёзды (ты ведь мечтал об этом бессонными ночами, да?). И приведешь свой народ к прощению. Морт продолжает смотреть на нее, и девушка видит в белых глазах слезы и заинтересованность. — И если ты хочешь этого… Просто выживи. Тогда я и мой король дадим тебе свободу. Морт кивает и закрывает глаза. Айлин связывает ему руки ещё крепче, а в рот сует мятую тряпку, чтобы заглушить крики и не дать откусить язык. Он ему ещё понадобится, чтобы выкрикивать оскорбления своему отцу («Несмотря ни на что, они выбрали меня! Потому что я истинный король!») и начать спокойно говорить ночи напролет о любви, звёздах и небе. Айлин вытаскивает из камина клеймо в виде черного лотоса (внутри мелкие пятиконечные звёзды складываются в круг, и символы пылают красным) и не задумываясь прикладывает его к голой спине. Лопатки красиво выгибаются, Морт орёт, тряпка заглушает его крики, а Айлин начинает шептать нужные строки на латыни. — Lapis, qui capax est ad interitum, quod crescit intra nuntius deorum. Ut ex iuvenes, domine, animam eius, et dare potestatem verus magister! В них что-то про камень, гордыню, юного лорда и посланника Божьей воли. Про душу и силу, что Камень нужно отдать истинному хозяину. С каждой секундой боль становится все сильней (девушка понимает это по более громким крикам), но остановка означает мгновенную смерть. С каждым мгновением из белого тела выходит по миллиметру зелёный (цвет яда из мультиков, матовый хром и твердое стекло) камень. Он цвета Гордыни, цвета стеблей роз и молчания. Айлин заканчивает и кладет руку на печать, пропитанную кровью и пахнущую морем. Она облизывает красные пальцы и проводит языком между фалангами. Кровь мальчика Атланта такая вкусная, с привкусом ржавчины и лёгким оттенком высокомерия. Парень не шевелится, голова опущена, а грудь совершенно не двигается… Но проходит секунда — мальчишка вскрикивает (Айлин давно вытащила окровавленный платок из его рта) и открывает глаза. Они такие же белые, как и час назад, но ещё они отдают красным. Капилляры лопнули, но мальчишка продолжает дышать. Он не может оглянуться, потому что боль проникает в каждую клетку тела. Айлин быстро огибает твердый стул и смотрит мальчишке в глаза. — Ты выжил, — с удивлением говорит она. — Так ты решил, что будешь делать? Пойдешь против нас и умрёшь (рано или поздно) или… — Отец… — Морт что-то хрипит, и девушка останавливает себя на полуслове. — Что? — Мой отец… В самом деле не придёт? Взгляд серых глаз в секунду из изучающего становится холодным. От Айлин сквозит тьмой и раздражением, поэтому она лишь гневно кивает. — Я покажу тебе. Айлин щелкает пальцами, часть стены отъезжает в сторону, а на экране вспыхивает пленка. — Мой господин, — голос главного советника, правой руки Короля, вспыхивает в сознании Морта, он морщится и скулит. — Может, отправить группу на поиски принца? Он ведь ваш сын… Морт закрывает глаза, а Айлин видит все очень четко. И открытый в удивлении рот, и смех, и глупые круглые глаза человека с короной. — Этот ублюдок? Он никогда не будет моим сыном! Всего лишь мусор, пешка в моей игре… Я стану спасителем! Я выведу нашу нацию на поверхность, даже если означает убить их всех. Я стану новым и истинным героем нашего мира! Он продолжает смеяться, а по щекам мальчишки текут слезы, очищая красную от крови кожу. — Все его ненавидят! Он создан! И для чего? Для того, чтобы стать нашим символом! Вещью, что будет ярко сиять на людях и улыбаться… Этот пёс и выродок какой-то шлюхи никогда не был моим сыном. Он лишь фантазия, киборг и тень настоящих людей. Он создан, чтобы я принес его в жертву. Ради нашего народа и в первую очередь ради меня! Его кожа чиста как снег, но знал бы ты, скольких трудов мне стоило вывести все следы экспериментов… Ожоги и шрамы свести было сложнее всего. Морт вздрагивает и хочет провести рукой по гладкой коже, но он просто не может этого сделать. — Слышал бы ты, как он кричал! Морт кусает губу, и даже это действие отбирает все его силы. — Потом я заберу его жизнь! Он станет героем… — Вы правы. Так и случится, — новый голос жестокий и им можно замораживать лёд. — Этот ребенок станет героем… вместо вас. Только вы уже этого не увидите. Как и весь ваш род. Если он — гарантия вашей победы… То почему он должен спасать вас всех? Морт смотрит на обладательницу этого голоса (Айлин улыбается, и в эту улыбку можно влюбиться) и ничего не говорит. — Я отведу на поверхность только его одного. И тех, кто последует за ним, за свободой, а не за солнцем! Морт плачет, слезы не остановить, но его разум совершенно пуст. — Видишь? Ты видел это? — Айлин шепчет, кидает пульт в сторону (он разлетается на части) и смотрит на ослабленного пленника. Его голова прижимается к спинке стула, а глаза устремлены в потолок. — Ты ведь слышал, верно? Ты теперь ненавидишь его, да? За то, что врал, за то, что заставил вспомнить… Ты ведь помнишь детство сейчас, после всей грязи, что вылил на тебя человек, которого ты считал своим богом, а? — Но не волнуйся! Я уже уничтожила дворец, сокровищница пуста, а стража и подданные, которые тебя оскорбляли, мертвы! Я отомстила и собираюсь предложить… — Ты монстр. Голос молодого короля (предыдущий мертв, навсегда и навечно, без шанса на воскрешение) тихий и крепкий. Он просто констатирует факт, и от этого мурашки бегут по коже. ‌— Но разве эта боль, физическая и психологическая, не помогла тебе вспомнить? Разве я не помогла тебе… Разве теперь ты не чувствуешь, как… как желание наполняет твою душу? Желание мести! Как тебе это, мой мальчик? Морт моргает и наконец поднимает взгляд холодных глаз на девушку. Он улыбается, и от этой улыбки Айлин сглатывает. — Кто тот король, которому ты молешься и поклоняешься… Кто он? От этого будет зависеть мой ответ. ‌— Ты должен знать только, что он сможет помочь тебе. Тебе и твоему Королевству. Айлин не шутит. ‌— Я не могу поклоняться богам. Морт, кажется, тоже. ‌— Как и я. Если не хочешь жить ради них, то живи ради меня, — Айлин совсем не привыкла шутить подобным, поэтому и старается склонить этого парня (мальчишкой назвать его не поворачивается язык) на свою сторону. — Знаешь… Я действительно тебе благодарен. Морт продолжает улыбаться, но эта улыбка напоминает оскал безумца, который наконец получил то, что так отчаянно хотел. Айлин улыбается также. — Ты помогла мне понять (вспомнить), что я в самом деле был ничтожеством. Но даже это ничтожество, на которое ты сейчас смотришь и без которого весь твой план рухнет… оно (то есть я) тебе нужно, не так ли? Ты можешь убить меня… И я скажу тебе за это спасибо, — в глазах Морта загорелись знакомые огни чего-то прекрасного.

Так и появился Камень Гордыни.