Книга 2: Камни Атласа

— Посадка на рейс Т-054 до Норвегии, Фоссбергом, объявляется открытой. Просьба всех пассажиров пройти на свои места. Даниэль битый час просидел неподвижно на одном из металлических и очень неудобных стульев. Если честно, то он уже с наслаждением и каким-то мазохистским удовольствием ждал резких слов механического голоса, означающих их скорое прибытие на место их возможной гибели. Да, он не хотел умирать. Да, он просто хотел остановить Апокалипсис. Но… Черт возьми! Он не мог рисковать своими нервными клетками, ожидая самолет! Зачем им вообще лететь в Норвегию на этой летающей не пойми как кучке металлолома?! Зачем, если можно просто-напросто… — Если ты думаешь, что телепортироваться сразу на место — хорошая идея, то ты идиот. Хотя ничего удивительного в том, что ты не хочешь лететь на самолете, зная твою нелюбовь к ним, — голос Ивана прозвучал как-то неожиданно рядом, заставляя бы любого нормального человека подпрыгнуть от испуга. Но Даниэль никогда не был нормальным — особенно с его родителями и тем ужасом, что ему пришлось пережить в детстве. Возможно, когда-нибудь он расскажет эту историю своим друзьям, но… Вдруг они уйдут после того, как узнают его историю? Даниэль не хотел (да и сейчас не хочет) проверять. — Просто чтобы ты знал — там, куда мы должны отправиться, магия не действует. Но если ты хочешь, чтобы тебя разорвало на части без шанса на воскрешение (а не как в твоих дурацких сериалах), то пожалуйста, никто скучать по тебе не будет. Особенно после такого провала, — Иван белозубо усмехается и садится рядом с другом. Обнимает за плечи одной рукой (она такая длинная, что Даниэль хочет ее откусить — почему все вокруг него такие высокие?) и притягивает ближе к источнику тепла. Сразу видно — друг. Несмотря на жестокие слова-упреки, пытается сразу же искупить вину, извиняется. Правда, не словами и усмешками, а так, как надо, как давно хотелось, — прикосновениями, легкими похлопываниями по плечу. — Даже ты не будешь скучать по мне? — Даниэль улыбается, но вопрос задает серьезно. Думает, что парень как всегда скажет надоедливое «да», оттолкнется от спинки твердого кресла и уйдет. Как многие до, как тысячи после. Уйдет, оставив после себя разбитое сердце и в очередной раз разрушенные мечты. Иван молчит, будто раздумывая над ответом, улыбается точно так, как себе представлял Даниэль (уголки губ приподняты в верх, зубы белеют на фоне красного языка), сжимает чужое плечо сильно (будто в последний раз!) и говорит: — Конечно же буду. Как по тебе, моему лучшему другу, и не скучать? — смеется, и от этого смеха все внутри Даниэля замирает. Он чувствует себя точно так же, когда увидел Ната (своего милого духа) в первый раз. Надежда от его слов воскресает, как феникс, а вера улыбается, облизывая губы и снимая шелковую шляпу в знак уважения. Даниэль закатывает глаза в раздражении, хотя внутри него бушует благодарность, и прижимается ближе к другу. Иван сильнее смеется и облокачивается на него. — Нашу посадку объявили, так что хватит обжиматься, — рядом с парочкой в мгновение оказывается Виктор, и Даниэлю ничего не остается, кроме как повиноваться. Он встает и поправляет сползший край белой кофты. Нат маячит где-то рядом с багажом и кассами, Виктор неодобрительно что-то шепчет своему мужу, Иван удовлетворенно смеется и счастливо жмурится от осознания своей значимости, а Ринат тихонько стоит совсем неподалеку от Автора Судеб и перебирает собственные волосы — задумывается над своей жизнью, над тем, во что она превратилась. Когда он стал… таким? Он ведь никогда, судя по воспоминаниям, что остались у него, не бросался в омут с головой, лишь бы выбраться из дома, лишь бы убраться как можно дальше от той пелены ужаса и страха, которая сковывала его так долго — вот уже почти девятнадцать лет. Когда он стал вести себя как обычный подросток? Раньше он ни за что не стал бы убегать из дома — зачем, когда он и так никому не нужен? Да и куда бы он пошел? Кто бы согласился приютить у себя ничтожного некроманта, даже не совершившего первое задание? Может, именно поэтому он сейчас и ушел. Потому что понял, что дома его ждать уже никогда не будут. Так почему же он должен так жить? Продолжать терпеть упреки, насмешки братьев и пренебрежение со стороны матери? Она вырастила его сильным, но Ринат никогда не просил о силе! Он просто хотел счастливого детства. Но его никогда не было. Даже намека на него! Дом теперь стал крепостью тьмы, где ведьмы варят яды, а королевы убивают подданных. Ринат сжимает предплечье короткими ногтями и прикусывает губу от досады. Если честно, он даже здесь, среди вроде как друзей, о которых он совсем ничего не помнит, несмотря на долгие уговоры и улыбки, не может здраво рассуждать и наконец-то расслабиться. Кажется, что он очень давно начал чувствовать эту давящую атмосферу... Перед взором всегда мелькали черные точки, мягкий и темный шлейф смерти, ее запах и вкус — и все так осязаемо, что так и хочется умереть. Или перерезать кому-нибудь глотку? Ринат просто знал (с самого детства), что рядом с ним обитают только зомби, бездушные куклы, в которых на самом деле ничего нет. Только плоть, кости и мясо. Все, что угодно, кроме души. Внутри только пустота и кровь, там, на месте, где раньше было сердце. Почему ему так больно? Будто оторвали самую лучшую часть, которой он должен был гордиться, которая казалась незаменимой. Почему сердце вроде как замерло и не бьется? Почему Ринат больше не слышит криков бесконечных монстров в своем Аиде? Почему он вообще согласился на смертельно опасную авантюру? Всего лишь из-за потерянных воспоминаний? Из-за ужаса, что проникает в тело после одного взгляда родных? Неужели Ринат в самом деле готов рисковать своей жизнью только ради этого неизведанного и неизвестного нечто, которое он не помнит? Только из-за неясных предчувствий, разумеется, несуществующих бликов и теней, что мерещатся ему только в собственном доме только рядом с семьей с самого детства? Ринат с ужасом понимает, что ответ — да, готов. Только ради друзей, только ради новой семьи. Иван подходит к нему, говорит сбивчиво и бессвязно (в его монологе что-то про снег, холод и горы — и улыбка до самых ушей), Виктор позади него хмурится, смотрит в экран нового телефона. Выключает его, не дочитав до конца сообщение, смотрит в их сторону и тоже улыбается. Не потому, разумеется, что миру грозит скорый конец и не из-за его, Рината, волнения. Просто его мальчик (его муж и самое главное счастье в жизни) стоит, улыбается всем, излучает счастье только потому, что может. И забываются причины их истинного пребывания здесь, и дышать становится чуточку, но легче. Ринату плевать, как, но он хочет докопаться до истины. Всем остальным, кажется, тоже, поэтому они и собираются вокруг парня, и слушают сбивчивые истории, молчат и просто кладут руки на плечи (а еще спину, голову и шею), чтобы подбодрить и утешить. Они не рассказывают о прошлом (зачем напоминать тот ужас?), а просто стоят рядом, согревая прикосновениями. Ринат для них как младший брат, как драгоценный член их небольшой семьи, которую они создадут. Когда-нибудь, в будущем. Ринат склоняет голову, смотрит на спешащих куда-то людей, трясет ногой (затекла, пока стоял) и вдыхает удушливый, пропитанный дорогим кофе воздух. Людей было много, как всегда бывает зимой — кто-то едет на отдых с семьей (или любовником), а кто-то — на важную встречу или конференцию по работе. Ринат до сих пор видит серые тени над людьми, но думать не хочется. Перед ним мелькают вспышки черного, белого и золотого — как снег, как тьма и самое дорогое золото. Цепи на ледяной подставке, замок на берегу из снега и желтые блестящие ткани. Парень закрывает глаза (видения становятся только ярче и четче), но его трясут за плечо, и он открывает их. — Не засыпай, нашу посадку уже объявили, — парень с белыми (выбеленными дешевой или очень дорогой краской) волосами чуть наклоняет голову ближе к Ринату, шепчет громко слова, с беспокойством гладя напряженной рукой по черным волосам. Ринат знает этот взгляд, эти прикосновения (хотя, казалось бы, откуда) — они говорят о том, что он важен, что им, этим странным людям с удушающим запахом смолы и серы, боли и утраты, он нужен. Что они-то точно помогут ему вспомнить — даже если это означает сгореть. Ринат молчит, кусает губу и кивает. — Я говорил тебе об этом еще две минуты назад, дорогой, — Виктор стоит рядом, руку протяни — и укусит, но клыки кожу ладоней не сожмут; игриво проведет зубами по чистому холсту. И даже в красный не окрасит — побоится навредить. Даниэль смотрит по сторонам (он стоит ближе всех к мальчику некроманту и совсем не переживает за него) в поисках духа. Нат наблюдает за группой издалека и с трудом сдерживает смех — сейчас они выглядят, как курицы-наседки с единственным уцелевшим яйцом. Как настоящая семья, который у них (ни у кого из пяти) не было. Да и не нужна она была им… Вот до этого моменты только — а сейчас они умрут, заплачут, если нож в спине все-таки окажется снова. Впервые за последние пять (пятьдесят и пятьсот) лет. Хотя казалось бы — должны привыкнуть. Но к хорошему привыкаешь гораздо быстрее. Особенно когда затишье длилось так долго. Нат подходит к своей команде, инстинктивно встает позади Рината (так они образуют небольшой круг, в центре которого стоит некромант) и проводит рукой по чужим волосам. Быстро ладонь убирает, замечая направленные на него убийственные взгляды и быстро говорит про посадку, которая началась уже десять минут назад — нужно спешить. — Ты уже третий, кто говорит об этом, — Даниэль улыбается и начинает идти только после того, как первый шаг делает некромант. Автор Судеб думает, что после потери памяти тот стал слишком милым и беззащитным. Как тут удержаться и не захотеть закормить его до смерти, как заботливые родители? Как тут не попытаться дать этому несчастному ребенку то, чего не было ни у кого из них — нормальное детство? Материнский инстинкт пробуждается сам собой, и Даниэль начинает вспоминать, какой перекус у него лежит в рюкзаке. Война войной, а ребенка (пусть ему недавно и исполнилось восемнадцать) нужно кормить хорошо! Они обязаны сделать все и даже больше, чтобы защитить своих родных. Они должны постараться, чтобы ни у кого больше не было пустоты вместо детских воспоминаний. Руки тянутся к портфелю, чтобы достать печенье и шоколад. Даниэль пихает пакеты каждому из команды в руки, получая неуверенные и счастливые улыбки в ответ. Главное счастье в жизни матери — накормить неугомонных птенцов и видеть, как они счастливо жуют припасенные сладости. Даниэль усмехается (потому что Ринат краснеет и прижимает пакет к груди, Виктор брезгливо морщится и отдает свою пачку печенья мужу, Нат качает головой, а Иван прикрывает рот рукой, чтобы не засмеяться) и на секунду закрывает глаза. Он мог бы опрокинуть голову назад и залиться громким смехом. Но непрошенные горькие слезы не дают ему такой возможности. Перед глазами сцены Помпей, скрытые горячим пеплом, а в ушах — звон от криков и просьб. Даниэль просто молча следует за своими братьями, за духом и мальчиком, что потерял воспоминания (он забыл, но только на время). И как, если не Даниэлю знать, что непрошенные мысли вернутся в самый неподходящий момент? Ведь ему предстоит вернуть чужие воспоминания, когда меньше всего ждешь. Ему об этом сказал тихий женский голос, похожий на тот, что он слышит сейчас — он просит пассажиров сесть на места и пристегнуть ремни безопасности. Ему об этом сказал ангел от имени его отца, от имени его деда. Он должен будет умереть — или кого-нибудь воскресить, когда потребуется (Даниэль просто хочет вернуть друзей обратно, но это слишком эгоистично с его стороны — так ему говорят Боги). «Ты слишком многого хочешь», — как выстрел, как кислота на кончике языка и яд на подушечках пальцев. Даниэль знает, что мертвые останутся гнить в земле до скончания веков (а потом под толщей земли и снега будут тлеть только их кости, которые медленно рассыпятся в прах). Но кто сказал, что ему от этого легче? Ничего подобного! Чтобы отделаться от мыслей о смерти и том, что все-таки использовать магию телепортации — неплохая идея, Даниэль удобнее устраивается в мягком кресле на борту самолета и закрывает глаза. Он видит так четко, будто наяву — Иван точно вцепился в ближайшую твердую поверхность (наверняка рука Виктора или плечи Рината), мальчишка сжимает от волнения кулаки и думает о прошлом (о том, что он забыл и от чего сбежал), Виктор довольно скалит острые клыки, его глаза горят черным (они скрывают красную радужку и крики отчаянья), а Нат… Нат просто остается рядом. Несмотря ни на какие трудности и страхи. Несмотря на грязь, что скрывается за тонкими стеклами очков и толстым слоем одежды. У них впереди больше семи часов полета, которые так ненавидит Иван, и настроение нужно сохранить хотя бы до места прибытия. Должны же они хотя бы раз сделать все, как надо, верно? Не доверять незнакомцам, не просить помощи у Богов и (желательно!) не вызывать их. Всегда отказывать в помощи неизвестным личностям, неизвестно как и когда повстречавшимся на абсолютно пустой дороге, не рассказывать о цели их путешествия и всегда следить за тем, что ты добавляешь в еду! Не пить из непроверенных мест, не брать пищу из рук чужаков и никогда не останавливаться на ночь в странных зданиях! Это то, чему Даниэля научил Яков. И как же хорошо, что это ему пригодится в жизни! Он-то точно станет следовать всем правилам наставника! Как же хорошо, что Яков успел обо всем позаботиться. Позвонил бывшему однокурснику (учились на одном факультете исследований фантастических тварей), который очень удачно собрался изучать окрестности именно той горы, которая им и нужна! Правда этот Кирилл Усянов искал вовсе не камень Атласа, а особенную траву-папоротник, растущую только в окрестностях гор Йотунхеймен, расположенных в Норвегии. Это было как раз то место, где, по словам множества ведьм и троллей, в последний раз видели синий столб света, как обычно бывает при нахождении камня! Правда, еще ходят слухи, что сейчас там обитает ужасное чудовище с головой волка и туловищем человека… Но даже если эти слухи окажутся правдой, Даниэль с друзьями точно справятся! Когда Даниэль открывает глаза в следующий раз, вокруг ничего не меняется, только тучи за окном сгущаются сильнее, а лететь им остается всего два с половиной часа (на самом деле два часа и сорок две минуты). По его мнению, проходит лишь секунда, в течение которой Иван все так же дрожит от страха высоты, Ринат сидит с закрытыми глазами, прислушиваясь к звуку грома, Нат читает очередную книжку, которая исчезнет сразу после прочтения, а Виктор задумчиво оглядывает самолет — ищет опасности, которых нет, принюхивается к запахам и цепко следит за перемещениями пассажиров, — но на самом деле они летят уже больше четырех часов, и это лучшая новость за сегодняшний день. Может, еще осознание обретения крепких уз, но Даниэль не уверен. Может, только он тут считает их за семью? Иван в кресле позади них жмется к притихшему Ринату, даже во сне не выпуская руку Виктора. Эльпир дергает ногой и сам почти полностью ложится на своего мальчишку, прижимая бедного некроманта к окну. Но мальчик не просыпается, не вздрагивает даже, а сам тянется к холодному теплу легкого тела. Даниэль с улыбкой смотрит на них и поворачивается обратно к окну. Впереди долгие часы скуки и нарастающего с каждой минутой волнения. Ведь совсем скоро они не только приблизятся к разгадке тайны Атлантиды, но и добудут первый камень Атласа! Это будет первый шаг к их победе. — Достоин… — тихий шепот позади чуть не заставил Автора Судеб вскочить с кресла, пугая тем самым успевшего задремать духа и давно спящий друзей. Даниэль быстро успокоился, когда узнал голос Рината, но сразу же замер — побоялся пропустить что-то важное. Неужели мальчик всегда говорил во сне? Это было так мило (просто потому, что это был Ринат), что Даниэль на секунду даже умилился. Если бы это был кто-нибудь другой, Автор давно растолкал бы его и заставил замолчать, чтобы не мешал другим людям. Но… это ведь Ринат! Их милый маленький некромант, который только недавно узнал, что такое любовь (даже пусть он этого не помнит), который потерял воспоминания и сейчас выглядел, как новорожденный олененок. С этими огромными черными глазами, которые виднелись из-под темной челки, и неуверенными движениями рук и ног. Ринат, которого Даниэль видит сейчас, отличается от себя прежнего почти всем. Вместо надменного взгляда отпетого гордеца — полуприкрытые глаза и розовые щеки. Вместо равнодушия на лице — смущенные улыбки, а вместо слов-приказов — сплошные извинения-благодарности. Даниэль не сказал бы, что такой Ринат ему не нравится. Может, и раньше он был заинтересован в нем (только как в друге, как в сыне или на худой конец брате), но вот осознание и уверенность в себе пришли только сейчас. Потому что кому он такой (бесполезный и несчастный) нужен? Может, и Ринат сейчас (всегда на самом-то деле) чувствует то же самое? Может, он скрывал это так хорошо, что никто (даже Даниэль и Нат, даже его любовник-тире-друг) не заметили этого. Неужели он просто привык? Насколько же все в его семье было плохо, раз он решил довериться незнакомцам (они ему таковыми казались, пока не впустили в свою квартиру, без боязни оставляя открытой спину), впустить их в свою жизнь и довериться? Раз он просто взял и… Ушел, не сказав ни слова, вложил в протянутые руки нож с острыми краями. — Достоин тот, кто с легкостью отдал бы в дар небосвод… — Ринат продолжает говорить что-то еще (бессвязные звуки и буквы), но Даниэль больше не слушает. Мало ли, что снится маленькому мальчику, который решил украсть звезды, луну и солнце. Телефон в кармане его белой толстовки вибрирует, и парень быстро достает его, листая сообщения. В окне уведомлений всплывает новая строчка: сообщение от Левиафана. — Ох, неужели он уже что-то нашел? — Даниэль просто шевелит губами, не произнося ни слова, потому что вампирский слух остается острым даже когда его обладатель спит. А будить Виктора, тем самым потревожив небольшой клубок из трех человек, не хочется. «Я встретился с тем, кто может что-то знать про камень Верности. Когда мы что-нибудь обнаружим, напишу», — вот и все, что Левиафан отправил. Даниэль лишь усмехнулся и снова закрыл глаза. Пока спешить им некуда, так почему бы и не позволить себе немного отдохнуть? Возможно, это будет первый и последний полноценный отдых, который они смогут получить. Ринат продолжал что-то сонно бормотать, положив голову на плечо Ивана, Виктор мягко сжимал руку своего мужа, а Нат тихо сопел в кресле рядом с Даниэлем. Даниэль чувствовал, что в Норвегии, в горах, которые получили свое название из скандинавской мифологии, в честь мира великанов, их ждет нечто особенное, что кроме Камня они найдут (обнаружат с радостью и недоумением) нечто большее, чем просто первый ключик, приближающий их к победе над демонами, которые обманом заставили их самих начать конец света... А может, ему просто кажется — иначе как еще объяснить зуд на коже, прямо напротив того места, где находится сердце? Даниэль не смог бы сказать ответ, но грудную клетку продолжало жечь на протяжении всего полета.

***

Даниэль как обычно оказался прав: и все-таки им нужно было телепортироваться. Даже если это означало разлететься на части, а все потому... — Объявляется посадка в Норвегии, Фоссбергом. Просим пассажиров пристегнуть ремни безопасности. Спасибо, что выбрали нашу авиакомпанию! Благодарим всех за полет. Даниэль вздрогнул и открыл глаза. Они уже приехали? Так скоро? Он ведь только прикрыл на секунду глаза, а тут... Он никогда бы не подумал, что в самом деле сможет заснуть в этом железном гробу с крыльями. — Вау, — раздался тихий голос Ивана, — я думал, что опять буду весь полет заедать страх едой или вздрагивать от любого толчка… — Когда мы летели с тобой в прошлый раз, ты тоже проспал весь полет, — Виктор нахмурился и положил руку Ивану на голову. — Это другое! Тогда я не спал несколько суток (догадайся из-за кого), поэтому и вырубился. Тем более кошмары мучили, а сейчас… Чего мне бояться? Кроме того, что эта посудина разобьется, мы упадем в море… — Иван округлил глаза и продолжал тараторить, придумывая все новые и новые способы умереть в воздухе, накручивая себя тем самым все больше и больше, пробуждая уже почти улетучившийся страх. — Ты закончил? — Виктор незаинтересованно пристегнул ремень у себя, у мальчишки и сжавшегося от страха Рината. Виктор быстро заметил этот жест и нахмурился, кидая осуждающий взгляд на Ивана. — Вот, посмотри, что ты наделал — теперь и школьников пугаешь. Не стыдно тебе? Еще и младшего бояться заставил. — Что? — Иван кинул взгляд на смущенного Рината, который слишком яростно прижимал к себе свой черный рюкзак (ах, бедное печенье Даниэля — от него наверняка остались одни лишь крошки), и моментально все понимает. — Ах, прости, прости! Я нервничаю, когда летаю, как ты уже понял. Но не переживай! Ты знал, что больше людей умирают в ванной, чем при полете на самолете? Иван мило улыбнулся, а Виктор лишь тяжело вздохнул. — Ты его напугал только сильнее. — А? — Иван недоуменно склонил голову к плечу, совершенно не понимая, что не так. Ринат откашлялся и наклонился ближе к парню, начиная сбивчиво и смущенно шептать: — Ничего страшного, я, конечно, не то чтобы… б-боюсь, я просто… э-э, распереживался. Да, точно. У нас же важная миссия… Поэтому я немного… — Ринат стушевался и замолчал, прикусив губу. Виктор засмеялся и прикрыл рот рукой, чтобы не слишком сильно обидеть мальчика, сейчас обиженно поджимающего губы. Это вызывало умиление, как бы Иван и Ринат не пытались выглядеть серьезно и под стать их возрасту. Самолет мягко приземляется, и тогда же Виктор усмехнулся: — Иван, Ринат, вы двое выглядите, как дети, получившие нагоняй от родителей… Кстати, очень мило. — Хватит уже издеваться над маленькими, Виктор, — Даниэль тоже пытается не улыбаться, но получается у него откровенно паршиво. — Тем более мы уже приземлились. Около аэропорта их ждет серый джип с тонированными окнами, а человек рядом с ним держит табличку с именем Даниэля. — Эй, это вы те два молодчика, про которых мне рассказывал Яков, этот старый пердун? — мужчина с черными густыми усами улыбается, выделяя их из толпы за считанные секунды, короче, настолько быстро, что Ринат не успевает даже заметить машину и полностью выйти из здания аэропорта. Даниэль кивает и поудобнее перехватывает ручку чемодана. Мужчина криво усмехается ему в ответ, его усы скрывают губы почти полностью, когда он предлагает: — Запрыгивайте! Придется, конечно, потесниться немного… Но, думаю, вы справитесь, ха-ха! — мужчина опять улыбается, вот только зубы не показывает, прикрывая рот рукой. Даниэль вздыхает и кидает взгляд на просторный автомобиль и на окружающий мир — начинает капать противный мелкий дождик, тучи сгущаются так сильно, что скрывают солнце. Воздух густой и холодный, а горы вдалеке сияют белизной — снег наверняка мягкий и пушистый или, наоборот, тяжелый и твердый. Деревьев почти нет, а духи говорят о прекрасном — о чем-то, что обещает либо быструю бесславную смерть или же победу... Ринат не верит ни в то, ни другое. Да и как тут верить в то, чего он ни разу в жизни не видел?