Книга 2: Камни Атласа

Деревня оборотней встретила их мраком и холодом. Хотя чего ещё ожидать от места, из которого выкрали артефакты, способствующие ведению нормальной жизни? Подло отобрали артефакты, которые не только дарили тепло и безопасность, но и защиту, и веру в то, что любой враг будет замечен, повержен и пойман… О, величайшие артефакты в самом деле были безнадежно потеряны! Разве не думал об этом каждый первый на этой горе, погруженный в тревогу и ярость, бурлящую в их молодых и не очень сердцах, полных ненависти к врагу и злости к незнакомцам? Иван вздрагивал на каждом шагу, вспоминая те не самые приятные моменты в своей жизни, когда всего пару часов назад он висел вниз головой, готовясь выблевать свой желудок из-за резкого переворота. О да, момент, когда он услышал громкий заливистый хохот своих друзей (и мужа, между прочим!), был одним из самых неприятных в его жизни. Но он привык к слабой улыбке Натаниэля, к тихим смешкам Рината, клыкастый улыбке Виктора и… Смеялся Даниэль ещё очень долго, не столько из-за перепуганного вида Ивана, похожего на большого котенка, ещё не ставшего котом, сколько чтобы выпустить тревогу, поселившуюся в каждом из них с момента, когда они вступили на гору. Осажденные деревни, пылающие костры вдалеке, дающие понять, как близко враги подобрались к оплоту Бога, скрытые от глаз чужаков дома и тропы, — все это пугало, приводило в ужас такой ледяной, что даже холодный душ не сравнился бы с мимолётными касаниями бледных ладоней существ, далёких от людей. Иван также помнил, как раздался самый первый крик на непонятном им языке: как перевернутый Ринат замер, поежившись, стараясь казаться меньше, так сильно напоминая самого Ивана в детстве, что парень стиснул руки от страха и воспоминаний, в которых кровь пачкала грязный пол, в которых чистые простыни тоже пропитывались алыми каплями. Он помнил, как их окружили, быстро и слаженно настолько, что вдох удивления рвано вырвался из груди, несмотря на их незавидное положение будущих пленников. Ха, Иван в самом деле помнил, как оборотни говорили что-то, не отложившиеся в памяти, в воспоминаниях, полных тревоги и страха, как они наставляли на них самодельные копья, напоминая аборигенов из документалок по Дискавери. У многих из этих оборотней были видны в пушистых волосах белые, бурые и рыжие уши волков, медведей и лисиц, а хвосты таких же насыщенных цветов не смели лишний раз шевельнуться, выдавая годы тренировок. Они напоминали диких зверей больше, чем людей, несмотря на то что человеческого в их внешности преобладало, пусть они наверняка и хотели провести часть своих дней в облике животных. Впрочем, думал Иван в момент, когда его выпутывали из ловушки сильные, накаченные в бесконечных стычках с демонами, окружившими гору, руки, даже их разговор на повышенных тонах больше был похож на рычание зверей, чем на человеческий язык. Но разве можно было осуждать существ, которых загнали в угол и которые были вынуждены вновь последовать зову предков, лишь бы не быть растерзанными заживо? У них была печальная участь, как ни крути. Однако Иван все ещё помнил, как парень, может, на пару лет старше, схватил его лодыжку, одним резким взмахом разрезая путы… А потом закинул себе на плечо, не обращая внимания на удивлённые взгляды друзей Ивана и на какие-то странно блеснувшие взгляды соплеменников. Иван не знал, что и сказать от ужаса, просто закрывая глаза и расслабляясь, помня о, наверное, единственной вещи, которой он следовал спустя даже несколько лет после побега из детского дома: будь послушным и тогда тебя ожидает меньше боли. Этому правилу он подчинялся и по сей день. О да, деревня, до которой они шли лесными тропами, пробираясь через толщи снега, смешанного со льдом, через густую чащу, пробегая мимо деревьев с голыми стволами, встретила их мрачными лицами оборотней. Правда, говорить о чем-то таком, вися на плече и видя лишь обтянутую казавшимся тёплыми штанами из шкур задницу, было довольно проблематично, но Иван доверял рассказу своих друзей. И пусть им тоже не удавалось полностью проникнуться бедой, пока в спину продолжали тыкать копьями, менее заострёнными на концах, но Иван точно знал, что… Что видеть что-то, стоя на земле и идя своими ногами, в сто раз проще, чем утыкаться носом в твердую кожу чуть выше чужой задницы, молясь про себя, чтобы тебя не уронили, держа за колени! Поза была неудобной, но хуже стало, когда они прибыли к месту назначения: Ивана, да, довольно аккуратно поставили на землю, впрочем, это не помешало его коленям подкоситься от долгого нахождения в одном положении. В общем и целом, Иван чуть не упал, но его за локоть, чуть сдавливая кожу невесть откуда выросшими белёсыми когтями, придержал все тот же оборотень, который вызволил Ивана из ловушки. Теперь у парня появилась возможность как следует разглядеть своего спасителя: у того были короткие серые волосы, вьющиеся на концах, смуглая кожа, которую он наверняка имел от рождения, потому как загореть в этом месте, холодном и сером, не представлялось возможным. Оборотень нахмурил густые светлые брови, сразу же заметив изучающий взгляд Ивана. Его золотистые даже при отсутствии достаточного солнечного света глаза покрылись непонятной мутной дымкой. Иван не знал, что сказать, поэтому просто ещё раз окинул его взглядом. Волчье ухо, такое же серое, как и волосы, дернулось в раздражении, но Иван ни слова не произнёс. Правда, когда его взгляд зацепился за части коричневых шкур, принадлежащих неизвестным животным и соединённых вместе тонкими ровными швами в подобии куртки... Иван дернулся было, заметив неуловимо быстрое движение чужой сильной ладони со звериными когтями, но его слабые ноги опять подвели его, когда он чуть не поскользнулся на ледяной корке и едва не упал на задницу. Он кивнул в благодарность оборотню, когда тот снова поймал его, удерживая на месте. Тот все сильнее хмурился и чуть не скалил всё ещё человеческие зубы, наверное, в попытках запугать. Иван все же перевел взгляд от чужого красивого лица, скривившегося в раздражении. Он сперва зацепил взглядом пустые улицы, очищенные от снега лишь наполовину, наверное, чтобы дорожки сливались с крышами, покрытыми ледяной коркой и белоснежным одеялом из снежинок. А потом он понял, что его смутило в этом секундном осмотре всей местности: здесь было пустынно. Буквально. Ни детишек, что могли бы даже в такое время тихо лепить снеговиков или резвиться, бегая от дома к дому, ни взрослых, несущих патрули или же обучающих остальных чему-то. Каждый домик, каких было штук пятнадцать, не больше, был построен из деревьев, повсюду растущих на этой горе, аккуратно огибая склон так, чтобы пара хижин скрывалась за ним. Видимо, Бог-покровитель этих деревень и оборотней, населяющих гору, хорошо позаботился о том, чтобы его дети даже в тяжёлые времена войны оставались надёжно спрятанными от чужих глаз: Иван ведь так и не смог запомнить путь, по которому они обходили леса и болота, добираясь сюда. Впрочем, оборотни, живущие здесь всю жизнь, наследующие кровь и мудрость своих предков, наверняка ориентировались в пространстве, в этой белой буре и калейдоскопе льда и черноты лесов блягодаря нюху и другим особенностям лучше любого демона. Но это не означало, что оборотни не справились бы без помощи своего Бога. Нет, они наверняка ценили и любили его за благословение в виде непроходимых чащ, путь через которые могли найти лишь они и верные союзники, вот только… Не их божественный покровитель был тем, кто искал новые пути, кто снова и снова отправлялся вглубь леса только для того, чтобы дать надежду своим соплеменникам на новую добычу. — Кто вы такие? — прорычал наконец оборотень, похоже, не обращая никакого внимание на серые волосы, которые лезли ему в глаза. Он не моргал и взгляда отводить не собирался: Ивану захотелось смахнуть светлую прядку, провести по тонкой коже лба, скользнуть пальцами по пухловатым щекам. Но Иван также знал, что парень лишь отпрыгнет от него, возможно, после этого оставив несколько ударов на теле чувака. Пусть Иван и привык к боли с детства, но сейчас не было никакого смысла доводить до такого. Иван ещё раз огляделся, чтобы понять, кто это «вы», если в округе почему-то кроме них никого больше не было… Погодите! — А где мои друзья? — Иван поежился от холода, стоя посередине чего-то, напоминающего площадь. — Разве вы не должны держать нас вместе? Стоять на открытом пространстве, продуваемом всеми ветрами, без возможности спрятаться от злых порывов, было не только холодно, но и неприятно. Особенно понимая, что всех остальных наверняка приютили в одном из домов. Где тут справедливость?! — Мы допросим вас по одному, чтобы вы не смогли придумать историю и солгать. Чужакам здесь не рады, — парень покачал головой, смотря на Ивана, прожигая его взглядом цвета солнца сверху вниз. Иван шмыгнул носом: даже этот оборотень чуть ли не на голову выше него! Один лишь Ринат был чуть ниже, может, именно поэтому Иван и почувствовал, как ему захотелось очутиться в его объятиях, уткнувшись подбородком в макушку… Пока у него была такая возможность. — Мы не хотим причинять вреда. Наоборот, мы пришли помочь! — Иван раздумывал, стоит ли делать шаг вперёд, когда неизвестный парень, сжав рукав кожаной куртки до неприятного скрипа, сделал это за него, приблизившись и выдыхая теплый воздух прямо в лицо: — Вы не первые, кто говорит подобное! — в золотых глазах мелькнуло что-то темное, несмотря на светлую радужку, напоминающую солнечный свет летом, и Иван поежился снова, на этот раз не от холода. И как тут доказать, что они взаправду мирные?! Почти ручные… Но не успел Иван сказать какую-нибудь глупость про красивые меховые сапоги, сделанные из животного, наверняка убитого руками парня с серыми волосами, как прямо позади того, тихо и незаметно, остановился ещё один оборотень, с ног до головы завёрнутый в теплый плащ, скреплённый серебряной бляшкой с оттиском дерева. — Они показали печать Сайруса, — голос новоприбывшего был холоден в отличие от эмоционального, жаркого шёпота и рыка того, кто нес Ивана всю дорогу досюда. Оборотень расширил глаза, кинув на Ивана недоуменный взгляд золотых глаз с почти невидным зрачком. Иван лишь умно кивнул, начав объяснять, хоть его и не просили: — Нам нужно отыскать Камень Атласа, о котором может знать только ваш Бог. Мы заинтересованы в снятии осады так же, как и вы, — всего секунду подумав, он добавил. — Сайрус сам нашел нас и попросил о помощи. На этот раз и донесший новость о печати оборотень издал смущённый вздох, наверняка не ожидая подобного признания. — Моё имя — Велизар, — оборотень с серыми, отливающими серебром волосами протянул руку, представляясь. Иван улыбнулся, пробормотав свое имя в ответ, все ещё дрожа от холода. Велизар, заметивший это, встряхнулся, не обращая внимания на вновь незаметно исчезнувшего соплеменника, который скользнул назад и буквально исчез, и схватил Ивана за руку, на этот раз без боли: — Моя вина, что позволил тебе так долго находиться на холоде. Все дома заняли другие охотники, драрх их дери… Я должен был выгнать их ради тебя, — Иван заредлся от этого довольно сомнительного комплимента (было ли это вообще комплиментом?). Велизар потянул его в сторону, заставляя Ивана чувствовать тепло чужой ладони даже через ткань куртки. Они зашли в самый большой в деревне дом, который все равно не превышал высоты в два этажа, и Иван наконец смог спокойно вздохнуть. Теплый воздух, нагретый с помощью камина, единственной, наверное, вещью из камня, моментально согрел его. Но стоило ему увидеть своих друзей, Виктора, который сидел, скинув теплую дорогую куртку прямо на пол, не заботясь о пыли и грязи, в черной водолазке, облегающей рельефные руки, которые, как Иван помнил, могли с лёгкостью держать его на весу… Он почувствовал, как и его успевшее покрыться тонкой ледяной корочкой сердце быстро оттаивает от любви к этому мужчине. Стоило тяжёлой добротной двери за ними закрыться, к Велизару сразу же подскочил ещё один оборотень, младше, наверное, даже Рината, протягивая тот самый свёрнутый кусок пергамента, который им вручил Сайрус со словами «покажите любому жителю этих гор, и вам помогут». Что ж, оказывается, он не соврал. Ивану не составило труда, переступив порог, приблизиться к друзьям и сесть к ним на пол, застеленный мягкими коврами наверняка ручной работы. Они оказались настолько мягкими, что наверняка можно было спать прямо на полу, наслаждаясь теплом и уютом даже без подушки. — Мы просим прощения за такую… нестандартную встречу, — Велизар остался неподвижно стоять, правда, на секунду все же склонив голову к плечу в знак извинения. Его уши печально опустились вместе с головой. Кроме него, оборотней в комнате не наблюдалось. Иван подумал, что, возможно, они не решались показываться чужакам, слишком напряжённые из-за случившегося горя. — Как я могу вам помочь? Наша деревня раньше хранила артефакт, который украли такие же чужаки, как и вы, — опять что-то темное, похожее на чистую ненависть, которую люди испытывают после предательства, мелькнуло в его глазах. Но в следующую секунду Велизар понял, что сказал, и моментально исправился, поочередно заглядывая в глаза каждого из них: — Я имел в виду, что он тоже был незнакомцем… — Велизар стушевался, его уши смущённо прижались к голове, сливаясь по цвету с серыми волосами. Сейчас он больше напоминал обычного подростка, который допустил ошибку в имени любимой учительницы, не зная, куда себя девать. Правда, весь образ портил сероватый хвост, слегка покачивающийся позади парня. — Ничего страшного. Не могли бы вы подробнее рассказать нам об этих артефактах и о местах, где они находятся? — Иван хотел было перейти на «ты», как это сделал Велизар пару минут назад, но врождённая вежливость и близость Виктора не давала возможности пойти на поводу у своих желаний. — Как я уже говорил, — Велизар сразу же перевел все свое внимание на Ивана, благодарно махнув хвостом, и передёрнул ушами, — у нас хранилось Перо Жар-птицы, одной из трёх, которые живут вблизи этой горы. — И его… Украли? — недоверчиво уточнил Ринат, стискивая бледными пальцами без каких-либо украшений ворс красного ковра. Он, не глядя, осторожно вытягивал ниточки, и рядом с ним уже образовалась небольшая кучка, спутавшаяся друг с другом. Велизар кивнул, снова опустив уши, но всего на секунду. Затем его взгляд, и без того светлее заходящего солнца, видневшегося через чистые окна, просветлел ещё больше, начиная напоминать расплавленный кусочек воска. — Пару месяцев назад к нам попал довольно милый ребенок. Он говорил так тихо, смущался просить даже о лишнем стакане воды, поэтому мы и не разглядели угрозы, — Велизар скрестил руки на груди, наверное, в попытке сдержать дрожь. Однако его уши подергивались из стороны в сторону, ища неведомую угрозу даже среди мирных. — И что… Произошло дальше? — Ринат продолжал сжимать ковер между пальцев, наверное, в попытках куда-то деть свои руки и ловкие пальцы. — Он был настолько милым, помогал детям учиться, показывал, как лучше уберечь травы от холода… Мы так и не догадались, что этот эльф был лжецом. Дэн и Виктор, казалось по их незаинтересованным взглядам, не обратили никакого внимания на эти слова, разглядывая камин и картины, на которых были изображены пейзажи зелёных лесов, морей и пляжа. Ринат же, внимательно разглядывающий через стекло серый промозглый горизонт, на котором виднелись небольшие, тонкие, еле заметные полосы черного дыма, вздрогнул. Какая-то эмоция, похожая на острый укол в грудь, обожгла знакомой болью. Но какая картинка пронеслась перед глазами настолько неуловимо, что Ринат в самом деле начал чувствовать, будто сходит с ума? Он тоже не запомнил ни слова, сказанного странным белокурым оборотнем с волчьими ушами и внушительными мускулами, зарываясь носом в теплый шарф, который он так и не рискнул снять. О да, никто из них так и не отложил в памяти эти важные слова о предателе. — Вы хотели ещё узнать о способностях нужных вам артефактов, верно? — Велизар пошевелил ушами и прислонился к стене. Было непохоже, что он устал, мускулы его рук натягивали казавшуюся тонкой куртку, и Ринат не заметил, как начал разглядывать… Тонкую вязь рун, опоясывающих подол кожаной куртки... Они виднелись на полу, выжженные на дереве специальной магией… Ринат вытянул ещё одну ниточку из красного ворса, пристально вглядываясь в те же самые микроскопические руны на волокне! — Тогда я начну с Пера: его очищающий свет дарил нашим деревням тепло и свет, которые мы могли использовать для сельского хозяйства, выращивая овощи и фрукты, давая снегу время растаять перед тем, как сажать семена, — голос Велизара был довольно тихим, возможно, из-за его страха быть подслушанным, но тишина комнаты помогала услышать каждое слово. В ней, кроме двери, ведущей на улицу, и ковра на полу, были два окна, только одно из которых, не ведущее на улицу, было задернуто плотными шторами, проход к лестнице на второй этаж… Из мебели были заметны только полки, на которых росли травы и мини-растения, книги разных цветов и размеров, и один невысокий столик, сделанный грубовато и резко. Видимо, это была одна из первых работ владельца дома. — Что насчёт Гребня? — Натаниэль впервые открыл рот с момента, как они все собрались в гостиной, пахнущей сандалом и всё той же тревогой. «Ах, так вот, какой у нее запах», — вдохнул полной грудью Ринат, чувствуя, как тяжесть на сердце становится ощутимее. Разве не начал он ощущать ее ещё раньше, при выходе из аэропорта? — Гребень Золотой Волны… Он хранится в одном из ангаров с оружием, которое демоны защищают чуть хуже, чем Зеркало. Раньше мы использовали его, чтобы отвадить случайных путников от деревень, где есть дети. Иллюзии, создаваемые с помощью Гребня Золотой Волны, настолько реалистичны, что ни один маг не сможет разгадать подделку, — Велизар снова дёрнул ушами, мило морщась, когда те зацепились на картину на стене рядом с его головой. — Зеркало Солнца создавало барьер, защищающий каждого из нас при опасности, — Велизар усмехнулся, стоило ему произнести эти слова. — Но это не сильно нам помогло, не правда ли? — Нам… Очень жаль, — Иван прикусил язык, сам услышав жалость, пропитавшую его язык перед тем, как он прошептал, задыхаясь. — Нам не нужна жалость, — однако Велизар лишь покачал головой, его глаза все ещё были подернуты мутноватой дымкой, делающей золотистую радужку похожей на грязное, нечищенное годами золото. — Вам лучше будет отправиться через три дня, в полнолуние. Наш Бог благословил каждую ночь полной луны, надеюсь, это благословение коснётся и вас, — это были последние слова Велизара перед тем, как он встряхнулся и, не прощаясь и даже взгляда своих прекрасных глаз на них не кинув, вышел, исчезая в начинающейся буре. — Он… Странный? — никто Ивана так и не поправил (только Виктор притянул его ближе к себе, просканировав взглядом на наличие ран перед тем, как схватить его за талию: ох, сердцу Ивана в самом деле не суждено покрыться льдом).

***

Через три дня, проведенных в отведенных им комнатах без каких-либо попыток пообщаться с жителями деревни, которые, впрочем, не горели сильным желанием первыми начинать беседу, вся их компания проснулась ни свет ни заря. Даниэль и его Хранитель направлялись на юг, в самое сердце демонического лагеря, туда, где ждало своего часа Зеркало, больше известное под именем зеркала, всегда говорящего правду. Виктор сжимал руку своего мужа, смотря в направление востока — места, где хранился Гребень. Ринат же стоял на месте с закрытыми глазами, пытаясь отогнать тревогу, гнавшую его на север, в логова Жар-птицы. Он боялся, даже несмотря на полную подготовку к своему плану по добыче Пера. Как жаль, что они больше не могли ждать: им пора было выдвигаться. Туда, вперёд, каждый к своей тайне. [Никто из них так и не обернулся назад, погруженный в страхи и тревожные мысли, не отпускающие даже на пороге провала].