Матрица: Итерации

- Эй, Гуру! - кричали случайные меровингеры на лестничной клетке, и в этот раз к их крикам примешивалось: - Эй, падре! Смит с довольной усмешкой поправил пасторский воротничок-колоратку и тряхнул белоснежными крыльями, разгоняя вездесущую пыль. Скептически настроенная поначалу, разношерстная нечисть теперь искренне уважала его, боялась и восхищалась в равной пропорции, и это было… "приятно". Возможно, близость к их негласному вожаку модулировала их мотивацию и восприятие в выгодную для задания сторону; в любом случае, они больше не решались в открытую грызться и хулиганить, подобострастно осклабившись пятились с потенциальной линии огня. - Да не гуру я, - досадливо бросил куда-то в толпу Даниэль. - Сколько ни говори, ведь не научатся, - пожаловался он тихо. - Морфей, - вдруг сказал Смит и подтолкнул друга в плечо. - Что? - Собачьё слишком уважает тебя, чтобы звать по имени, а ты не даешь им достойной альтернативы. - Морфей, бог снов. Они уже зовут меня учителем, а ты делаешь из меня божество? Так себе альтернатива, - фыркнул человек. Смит замолчал, мысленно считая ставшие знакомыми ступеньки. На пару шагов впереди маячила широкая спина Даниэля в переливчатой, голографической чешуе: посмотрев на преображения своего агента, его потуги влиться в неформальный коллектив высотки, парень сам сменил спортивный костюм на более официальный; и пусть от его галстука резало глаза, как от весеннего солнца, а пальто напоминало крокодилову кожу, но нельзя же требовать всего и сразу! На вкус агента, видок стал куда более приличный. Они, думал он, хорошо смотрелись вместе: журавль и гибкая кобра, порядок и первобытный хаос, хрупкое перемирие в мире постоянной борьбы! - Не то божество сновидений, не то наркота, - протянул он и привычно сложил крылья, места которым в тесной комнатке просто не было. - Morpheus, тот, кто превращается. - А что, последний вариант мне больше нравится, - парень швырнул пальто в угол, где оно и повисло, точно прилипло к стене, и энергично потер ладони. - Только превращаться сегодня будешь в основном ты! Смит слегка повел плечами - белая куртка растворилась, открывая взгляду черную рубашку, - и привычно примостился на угол компьютерного стола. Эта его привычка забавляла Даниэля: будто не агент это, не ищейка с крупнокалиберным огнестрелом за пазухой, а встрепанная птица на жердочке! Впрочем, все образы были относительны, а в реальном мире Смита ждало еще более занятное обличье. К несчастью, все корпуса паукообразных "докторов" были заняты, но агент отыскал где-то на складе списанного сентинеля - робота-охранника, здоровенного спрута. Тот, конечно, успел устареть физически, морально и был немного поврежден, потому и не использовался больше; но Смитти клялся и божился, что сможет поднять эту махину в воздух, а Даниэль ему верил. - Это мне, - деловито сказал парень, двумя пальцами держа перед носом Смита какую-то пилюлю, в кроваво-красной начинке которой натренированный глаз агента распознал самодельный код. - Чтобы ты меня запеленговал. Осознаться я могу и самостоятельно, но надо же на ком-то проверить! - А мне? - поднял брови Смит, смешно наморщившись. Они уже много раз оговаривали план во всех деталях, но Смиту почему-то хотелось проверять и перепроверять. Возможно, потому, что авантюра выходила на редкость рисковая; потому, что в случае неудачи нагоняй от самого Архитектора был бы наименьшим злом, и что при мыслях об исполнении задуманного агента начинало нервно потряхивать. Их с Дэном "планы на вечер", пару скабрезных фразочек о которых Смит выхватил по дороге, были на деле куда скандальнее, чем могли предположить самые смелые кровопийцы Меровинга. - Значит так, - стукнул кулаком по раскрытой ладони человек. - Сменяешься в меня, прошлый хост идет к черту собачьему, нечего ему в моей комнате ошиваться! Потом прыгаешь в сентинеля, я закрываю фарадееву клетку и тоже отправляюсь наружу по своей, закрытой линии. И не застревай по дороге! Чтобы был как штык, сразу как я проснусь, понял? - Понял, - резко кивнул агент и решительно рванул воротничок рубашки, - с ограничителя меня сними! - И где ты таких жестов нахватался, - пробормотал, качая головой, парень. Пресловутый ограничитель агент обнаружил методом проб и ошибок еще на этапе подготовки. Данные Архитектором полномочия позволяли ему отдавать приказы "спрутам" как непосредственной руке исполнительной власти, позволяли отчасти управлять ими - но не вселяться. Для Смита, как и для людей, попросту не было выхода из Матрицы, где-то в самой подкорке, в самом его нутре сидел сигнальный маячок. - Я просто "боюсь", - вздохнул агент, складывая крылья зонтиком, словно в грозу. - Но надо… Заморозь меня хотя бы, я не хочу чувствовать, как меня редактируют, я боюсь! - Это нормально, - улыбнулся Дэн и дружелюбно похлопал Смита по спине; тот тоже растянул губы в вымученную, неестественную улыбку и с размаху треснул друга крылом по лопаткам. - Для программы нормально бояться изменения кода, это банальный инстинкт самосохранения! Потерпи, птенец, ты справишься. Я ведь в начале тебя специально пугнул, я же не изверг, и без спросу не полезу… Смит почти не воспринимал слов, но журчание речи парадоксально успокаивало - точно ведь наркотик, снотворное, морфин. Сам не заметив, он ткнулся головой в плечо хакера и замер… нет, вся реальность вокруг замерла, зеленые строчки кода текли из зрачков по щекам, за расстегнутый ворот рубашки, разбегались по комнате. Человек мягко опрокинул агента на стол, не обращая внимания на клавиатуру, свободная рука выполняла какие-то сложные пассы. Смит не смог бы сказать, да и вовсе не помнил, когда в руке Даниэля оказался длинный, похожий на отвратительную пиявку, блестящий металлом и чьей-то кровью - его кровью? - жучок. Только мигнула вспышка, стек в никуда тошнотворный код, и очнувшийся агент немедленно выдворил из комнаты и извивающееся насекомое, и ошалевшую дамочку-хоста - Катрина, кажется, одна из основных его любимчиков. Больше ждать было нечего. Смит лег на кровать, не желая снова ронять своего лучшего носителя с высоты его почти двухметрового роста, и настроился на сентинеля… А Даниэль Бель-Шезер - в первый раз за долгое время совершенно один в собственном жилище - сморгнул, вынырнув из небытия, перевернул висящий над кроватью узорчатый диск и одним движением закинул в рот первую в своем роде красную таблетку. Реальность встретила хакера негостеприимно, как и во все прошлые разы. Прозрачный гель лип к телу, словно какое-то адское желе, порты на руках и груди жгло огнем, а от идущих прямо в горло скользких трубок невыносимо тянуло блевать… но не впервой. То, что Даниэль смог вынести даже без подготовки - за пультом диджея на подпольной дискотеке, когда его вместо нормальной человеческой эйфории с головой накрыла ужасающая нереальность бытия, - было теперь уже привычной, отработанной последовательностью движений, точной настройкой восприятия. В полусне между явью и виртуальностью Дэн дышал в навязанном машинами ритме и осторожно сгибал и разгибал сначала пальцы, потом ладони, потом и всю руку. Насчет слабости он совсем немножко приврал: длинные кабели позволяли заново разучивать движения, как эмбрион в животе матери, а значит - не мешали некоторым видам упражнений. Методика, разработанная Иоганном Пилатесом для себя и сокамерников во время Первой Мировой в условиях весьма ограниченного пространства, неплохо адаптировалась и для другого вида пленников… Даниэль открыл глаза: та же щиплющая жижа, та же глянцево-красная оболочка кокона-капсулы. "И ни следа...", подумал он и оборвал мысль на половине. За мембраной в поле зрения вплыл округлый корпус машины, этакая голова со множеством красных глаз-сенсоров, размером больше взрослого человека. За головой вились сегментчатые, бронированные щупальца с большими, угрожающего вида манипуляторами на конце; между сегментами проглядывала та же любимая машинами красная мембрана, защищающая подвижные элементы. Сомнение на секунду охватило Даниэля: тот ли спрут, свой ли, не закончится ли приключение, едва начавшись? Но ближайший к нему глаз коротко мигнул: пять раз, пауза, семь, снова пауза, пять. Свой, чертяка! Улыбаясь, насколько позволяла дыхательная маска, Дэн быстро вскинул ладони: пять, семь, пять семь семь! Стихотворный размер японских танка, 5-7-5 и 7-7 слогов, пароль и ответ. Щупальце одним ударом вспороло мембрану, влажный воздух ударил в капсулу, гель уходил через край. Наконец! Даниэль сорвал опостылевшую маску - и повис на краю ванны в отчаянном приступе кашля. Где-то в подкорке метались мысли, как это некрасиво сейчас выглядит для бедного Смита с его брезгливостью и чувством прекрасного, как тому неприятно смотреть… - Сам отключишься? - произнес искаженный голос агента и коротко хихикнул, - а то у меня лапки! - Спрут с динамиками? Кайф, - прохрипел наконец отплевавшийся хакер, нащупывая штекер на загривке, знакомый ему, как и все в этой капсуле. - Я-то думал, ты хоть здесь помолчишь. Кнопка и против часовой? - Ага. Да, тут у меня не только динамики… Штекер провернулся и вышел неожиданно легко для детали, которую не трогали последние девятнадцать с гаком лет; даже чересчур легко, так что Дэн не успел ни сгруппироваться, ни морально подготовиться к новым ощущениям. Ток словно кнутом стегнул по спинному мозгу, боль от отлетающих одно за другим подключений захлестнула сознание кровавой волной, бросила его плашмя обратно в капсулу. - Прости, - смущенно пробормотал он и ради приличия мазнул тыльной стороной ладони по лицу, но только больше растер гель. - Извини, что устроил тут умирающего лебедя, я сейчас… - У меня здесь не только динамики, - невозмутимо повторил Смит и прицельно метнул в руки человеку какую-то тяжелую, пеструю тряпку. - Нам повезло, это совсем уж старая модель, довоенная что ли, не беспилотник! Залезай и летим, пока не спалились. Дэн бегло осмотрел брошенную ему тряпку - сорванный с какого-то рекламного щита транспарант, плотный и жесткий, но куда лучше, чем рассекать верхом на сентинеле с голой задницей, - и, завернувшись, как древний римлянин в тогу, вполз по галантно предложенному Смитом щупальцу. Кресло пилота, к счастью, не требовало немедленного подключения: черт его знает, когда и после кого в последний раз дезинфицировали! Дэн втиснулся боком, тщательно избегая металлических щупов, и похлопал по пластиковой панели: - Поехали. Машина резко пошла вверх: Смит вообще часто дергался, ускорялся с места в карьер, и полеты не были исключением. Реальный мир расстилался под ними, отчасти похожий на родной Мега Сити и все же другой: глубже, резче… светлее, куда светлее! Лучи солнца, почти не касавшиеся смрадных улиц мегаполиса, здесь били наотмашь, мгновенно нагревали черный корпус спрута и кожу свернувшегося в открытой нише человека. Крышка кабины не то чтобы не закрывалась, а была вовсе выломана какой-то невероятной силой, будто прошлый хозяин этого тела сам вырвал ее вместе с частями корпуса… При ближайшем рассмотрении не хватало и части кресла, хотя до самих контактов дело так и не дошло. И пускай машины не знали ни боли, ни злости, и вообще были врагами людей, но при мысли об этом Дэну почему-то становилось вчуже больно за неизвестного сентинеля. Что могло сподвигнуть машину сломать собственный корпус? Страх не долететь до своих, что ставший врагом симбионт захватит контроль и развернет тебя против собратьев? После смитовых переселений душ эта перспектива больше не была для человека пустым словом… Вокруг тянулись в небо бесконечные высотки, обглоданные шпили, на которых ровными гроздьями лепились органического вида капсулы - такие же, как его собственная. Там же, где их не было, пышными плетьми вились растения, блестящие лозы, плющ и глициния: роскошная зелень стремительно брала свое, разъедала искусственные конструкции, рвала на части мощными корнями. Вода ручейками текла с вершины башен и гулко падала в дышащую чистым, безвкусным паром пропасть улиц. Спрут вытянул щупальца длинным букетом и плавно нырнул в сень растений, где те свисали сплошным каскадом; стайка птичек прыснула во все стороны, взволнованно щебеча. - Куда дальше? - шепотом спросил агент. - Посмотрим на местоположение остальных "опасных", - так же шепотом постановил парень, - будить пока никого не будем. Этот мир слишком… не такой, - его голос подозрительно дрогнул. - А чего ты ожидал? Морфеус? - Что угодно, только не это, - покачал головой тот. - Новый уровень ада, например. Огромную больницу, склад запчастей, белое стерильное пространство симулятора… а ты? Сентинель осторожно отвел щупальцем ветку глицинии с гроздьями сиреневых цветов и скользнул дальше вдоль стены. Карта вела его точнее любого звериного инстинкта, он мог бы сходу назвать каждого из лежащих в коконах людей, узнать среди них и своих постоянных хостов, и зарвавшихся гангстеров, подопечных его так называемых коллег… Очередной хлопок по панели, и Смит опустил машину на плоскую крышу здания поменьше - паучьи лапы спружинили, смягчая неумелую посадку. - Сенсоры, - рыкнул он, не задумываясь, что за странное чувство кольнуло его на мгновение. - Что? - вскинул взгляд человек, съезжая вниз по гладкому корпусу. - Руки с сенсоров моих убрал, - буркнул Смит. - Извини. Агент тихо фыркнул - почти неузнаваемый через плохие динамики звук недовольства, - и прижался к крыше, сложил щупальца и прочие ложноножки. Все внимание Даниэля было направлено на капсулы со спящими людьми, он осматривал скопление трубок и кабелей, осторожно исследовал мембрану, за которой едва перебирали гель чьи-то тонкие пальцы… Какой сон видела заинтересовавшая Морфеуса женщина? Музыка? Программирование? - Катрина, - вдруг понял Смит. Будучи в силах распознать и хоста, и программиста, он совершенно не догадался до сих пор сличить их списки и теперь удивленно завис за плечом напарника. Худая, высокая женщина за мембраной открыла синие глаза и сосредоточенно нахмурила безбровое лицо: собранная, строгая. - Ты научил ее медитировать, - пробормотал Смит. - Задолго до встречи с тобой. Трин - природный талант, неудивительно, что она тебе понравилась. Агент ответил совсем неясным звуком, как будто подключался к интернету древний модем, и развернулся к краю крыши. Наблюдать, как хлопочет над спящими учениками его трущобный гуру, почему-то совсем расхотелось; странное чувство снова кольнуло - неяркое, вполне выносимое в теле из металла и пластика, но тем не менее ясно ощутимое. - "Едва я добрел До ночлега, се! Нежной Глицинии цвет", - тихо сказал он, не рассчитывая на ответ. Босые ноги прошлепали по крыше, и Смит почувствовал легкий хлопок по корпусу там, где не было привычных крыльев. - Мацуо Басё, - хрипловато произнес парень и тихо рассмеялся, - в обработке А. Смита. Пять-семь-пять, снова гонишься за точным размером? - Всегда. - "В путь! Покажу я тебе, Как в далеком Ёсино вишни цветут…" - Дэн задумался на секунду. - Нет, нужно "семь-семь", иначе не будет твоя душенька довольна! "Льют с небосвода, спеша, Искристые водопады." - Твоё? - удивился Смит. - Только что сочинил. Долгое мгновение тянулось, кажется, бесконечно, и тишину их молчания нарушал только шепот ветра, журчание и гул падающей воды да пение птиц на ветвях. Какая-то малая пташка приземлилась прямо у ног машины и встряхнулась, распушилась пернатым шариком. - Смитти? - усмехнулся Морфеус и уже привычно ткнул друга локтем. - Твоего полку прибыло, птенец! - Почему, - неожиданно горько проронил Смит и неловко качнулся всем корпусом, как будто подломилась одна из механических ног. Щупальца пришли в движение и перетекали рекой, скользили, сворачивались вокруг обоих стоящих на крыше беглецов. - Я же в железке! Так почему я думаю чертовы эмоции? - Оп! - парень аж присвистнул и, не найдя карманов, сунул большие пальцы в складки импровизированной тоги. - А анализировать их сможешь? - Н.. нет, - встряхнулся Смит. Ощущение неприятно жгло, не поддавалось описанию, ускользало из рамок уже установленных им понятий. Что-то щелкнуло и остановилось там, где не должно было… - Смитти! - ладонь помахала перед сенсором, потом замерла на мгновение и уверенно коснулась защитной мембраны. - Руку с глаза убрал, обезьяна! - заревел очнувшийся Смит и, не думая, заехал человеку щупальцем между лопаток. Металлическая клешня щелкнула по какому-то металлу: казалось, даже искра проскочила. - Спину, блять, разъемы!! - заорал ему в тон парень. Сентинель дал задний ход, отступил от упавшего на четвереньки человека. - Зато тебя отпустило, - буркнул уже более привычным тоном Даниэль, с трудом поднимаясь. - Сразу видно оценщика реальности. Подвис от количества прекрасного, хренов эстет! Придержи эмоцию до выхода на хостов, в живом теле проще разобраться. - Пожалуй, - прищурился Смит, - и все равно не понимаю, как эта эмоция ко мне попала. И в другое тело не смениться! Полетели домой, мне хватит. - Разъемы больше не лапать, - быстро предупредил парень, взбираясь обратно в кресло. Смит хмыкнул… и, послушно сложив щупальца в длинный хвост, плавно поднялся с крыши. И снова проплывал под ними реальный мир, удивительный и странный. Цвели не только глицинии: в изломах башен ютились, связывая их воедино, молодые деревца, белые соцветия черемухи источали пьянящий запах. Морфеус смотрел, всем существом ощущал новый мир и понимал, что его вот-вот зашкалит, как раньше Смита, и что будь эти джунгли ненастоящими - усомниться в реальности такой красоты было куда как просто! - будь они нереальны, его бы просто выбросило на следующий уровень… Но уровней не было, только брезентовый транспарант и рваная обшивка кресла, сладкий ветер в лицо и бесконечно прекрасный мир вокруг, настоящий, живой! Из глубины не то проспекта, не то каньона смотрела страшная рожа многорукой громадины - мертвая, с погасшими сенсорами, более мелкие машины деловито разбирали сломанный корпус на запчасти. - У нас проблема, - задумчиво протянул Даниэль и тронул пальцем кожу рядом с разъемом в шее. Неровная, словно старые шрамы… Металлический круг неприятным звоном отзывался не на прикосновение - на простое приближение к нему чего-то, на микроскопические токи нервов под кожей рук. - Мембрана-то заживет сама, как только я вернусь в капсулу, но… Я не смогу подключиться. - Боишься, - попытался прочитать его эмоцию Смит. - Нет. Особенно теперь, когда знаю про неприятные ощущения и готов к ним, - мотнул головой парень. - Я просто не думал заранее, что физически не смогу до конца провернуть эту штуку, если меня снова так дернет. Штекер подключается прямо в спинной мозг, и вся моторика идет по… - он смущенно кашлянул, - к чертям идет, короче. Не смогу. У тебя точно нет инструментов поменьше и половчее? - Мгм, - неясно отозвался Смит. Сентинель развернулся и повис над распоротым коконом, откуда они стартовали - казалось, очень давно, недели, месяцы назад, хотя на деле прошло едва ли полдня. Эту часть плана они действительно не продумали, почему-то представили интуитивно понятной, как бы обращенный вспять процесс отключения, но при взгляде на спутанные кабели становилось понятно что, хм! Ничего не понятно! Агент мысленно выругал себя слышанными от меровингеров французскими выраженьицами и уставился на гроздья капсул. Интуитивное мышление с каждым разом давалось ему немного легче. Красная мембрана, красная таблетка, человек в капсуле - кот в мешке? Уникальная способность гомо сапиенсов действовать непредсказуемо, выбирать единственно верное решение наугад! Что лежит на поверхности и не требует долгого пересчета? Между коконами со стрекотом передвигался паукообразный "доктор", вот-вот заметит беглецов… - Есть у меня все нужные инструменты, - тихо сказал агент и повернул сентинеля боком, позволяя человеку перебраться в капсулу, - подыграй мне… Морфеус. - Что конкретно от меня требуется? - Будь обычной органикой, - усмехнулся Смит, и человек мог бы поклясться, что услышал в его голосе какие-то новые, хищные нотки. - Заткнись и трепещи отчетливее, и сними эту тряпку, системе незачем знать, чем мы на самом деле тут занимались… Эй! Док! Медицинский бот издал резкий треск, подобный пению гигантской цикады, развернулся и рывком прыгнул к раскрытой капсуле. Тяжелое щупальце упало, преграждая ему дорогу. Лучшая защита - нападение, так? Точно так. - Не представляю, что вас отвлекло в рабочее время, - ядовитейше промурлыкал агент, - но свою сбежавшую ячейку памяти я, как видите, ловил сам! "Доктор" сжался и протрещал что-то, похожее на извинение. Медицинские роботы не подчинялись агентам так, как сентинели, но этого было и не нужно. За несколько недель в Адской Матрице Смит вполне усвоил, как влияют на мотивацию сила и грамотно подобранное оружие, будь перед ним человек, программа или машина. - Работа системы под угрозой! Утилизирую к чертовой Матрице, - отчеканил он и с громким щелчком раскрыл лазерный резак, со скрытым удовольствием наблюдая, как пресмыкается мелкая машина. - Хм… если, конечно, ты не подключишь мне этого человека обратно. И не смей колоть ему всякую дрянь, - еще одна рука спрута прихватила "доктора" за покрытую гофрированной резиной шею. - Он с куском моих данных ушел, это мой хост, можешь по протоколам проверить. Сотрешь память - из под земли тебя достану, понял? Механический медик как-то обмяк и согласно мигнул красными глазами. Смит внимательно следил за каждым пассом его многочисленных рук, за каждым возвращенным на место кабелем, и потому не смог не заметить перемену в собственном напарнике. Морфеус смотрел на машину, как мышь на удава, широко распахнутыми глазами, и почти не сопротивлялся - только трясся мелкой дрожью и невнятно застонал, когда "доктор" обыденным жестом нацепил на него дыхательную маску и защелкнул разъем на затылке. "Что-то внутри оборвалось", вспомнил непонятное человеческое выражение Смит и вдогонку почувствовал легкую досаду: снова эмоции в механическом теле, да еще такие странные! Кто "испугался", у кого "оборвалось", у человека? У него самого… Но вдруг медицинский бот и правда обманул его, подумал агент, и Даниэль Бель-Шезер забудет всю прошлую жизнь? Вдруг он проснется безвольной куклой или не проснется вовсе? Что тогда? Плохо будет, ответил он себе. Беспамятный Даниэль временно не будет опасен, но не могло же это быть постоянным решением! Не могло, и, следовательно, мешало прогрессу самого Смита как агента, защитника реальности. Что такое вообще этот Даниэль без его чудес и загадок? Почему он - особенный? Смит плавно поднялся в воздух и уставился одним красным глазом на "доктора", а другим - вниз. В коконе лежало обычное человеческое тело, пожалуй, довольно красивое с эстетической точки зрения; мембрана потихоньку затягивалась, почуяв сигналы здорового, молодого иммунитета. И только когда "доктор" отвернулся и шмыгнул прочь, подальше от страшного сентинеля, пальцы спящего человека сложились простым знаком: пять, семь, пять.