Матрица: Итерации

Как волки зимой прокладывают путь по глубокому снегу, Тринити видела только на фотографиях. В Мега Сити почти не было своей фауны, а та, что была, по красоте и благородству не могла сравниться с животными настоящего мира. Волколаки, вервольфы от своего дикого предка унаследовали только имя, а на деле были грязными, трущобными псинами, жалким подобием стаи. Светлые глаза настоящих волков смотрели прямо в душу Тринити - такие же ясные, как у нее самой. Вольные, природные. Как волки зимой прокладывают путь по глубокому снегу, так сейчас и крались по городу повстанцы, ученики Морфеуса. Он шел впереди, набычившись, с почти закрытыми глазами и сжатыми кулаками. За ним след в след шагали его негласные телохранители, такие же темнокожие парни с подходящими именами - Тэнк и Дозер; Апок и Свитч - гангстеры, с облегчением скинувшие личину враждебности сразу же, как исчезли в темных облаках их ангелы-хранители; и наконец, их перспективные младшие. Тринити замыкала шествие, как подобало матери-волчице, на всякий случай не убирая руки с заткнутых за пояс пистолетов. Под ногами текла непонятная, гнилая болтанка, о содержании которой не хотелось и задумываться; с потолка капала вода не намного чище. - Как же ты проебался, - нервно бормотал один из младших, паренек от силы лет семнадцати, - Боже милостивый, как же ты проебался, как же ты… - Нельзя подавлять эмоции, Рейган, - возразил ему второй. - Это делает нас людьми. - Даже Гуру? - Ему особенно. Цепочка внезапно остановилась, и недовольный ткнулся носом в спину идущей впереди него Свитч. Морфеус обернулся, сверкнул на него круглыми стеклами пенсне: - Если ты хочешь напомнить, что я de facto обнимался с твоей сомнамбуличной оболочкой, Рейган, то завали пасть и больше не открывай ее никогда. У нас проблемы другого калибра. - А по-моему, подсунуть агенту повстанцев как постоянных хостов было неплохой идеей, - деловито заметила Свитч, следуя за вновь тронувшимся с места караваном. - Раньше или позже он все равно бы ушел, а так мы по крайней мере успели надергать с него данных. Кстати, Рейган, у тебя последний кусок остался? Ты же не спал по-настоящему? - Остался. Какое там спать, - буркнул паренек и махнул перебинтованной левой рукой. - Он через меня половину мировой истории скачал, кажется, я до сих пор как пыльным мешком стукнутый. - Оно и видно, - ткнул его в спину Том, самый младший из новичков. - Нет. Здесь что-то другое, - покачала головой Тринити. - Ты в порядке, Рейган? Смит был совершенно не в себе. Что именно он через тебя скачал? Рейган мотнул головой, словно быстрая ходьба могла помешать ему говорить. - Оба какими-то дурными вернулись, - заметила вместо него Свитч, - и сразу ломанулись снова что-то загружать без отдыха, хреновы трудоголики! Нельзя было вас оставлять одних. Завернуть в пледы да с коньячком… - У тебя странные представления о медицине, - усмехнулся Апок. - Чтобы согрелись и заснули. А что ты предлагаешь делать с такими укурками? - Нет, - глухо сказал Морфеус, в этот раз не сбавляя шага. - Это моя вина. Грош мне цена, если не почувствовал, что голова уже не соображает! Не справился с управлением, сорвался, ляпнул ему такое, чего даже себе в мыслях не говорил... Заварил эту кашу сам, а расхлебываем всей командой. Длинная кишка канализации кончалась круглой залой с какими-то фильтрами и колодцами в центре. Из решетки в потолке падали лучи дневного света - тусклые на поверхности, яркие для привыкшего к темноте подземелий взгляда. - И где сейчас наш падре? - подтолкнул брата Тэнк. - В любом подключенном, кроме нас девятерых, вестимо, - буркнул Дозер, - желательно подальше отсюда! - А сентинель… - Лежит в доках, - ответил Морфеус и остановился посередине зала, сложив руки за спиной: лучи с потолка подсвечивали его своеобразным ореолом, квадратное лицо отражало напряженную работу мысли. Остальные замерли в почтительном ожидании. - Стоп, сентинель! - он качнулся с носка на пятку и снова уставился в никуда. - Довоенная модель, да? Поврежден другой машиной или, что совсем не исключено, самим собой, и так и лежал нетронутый… На нем точно остались какие-то данные! - Мировая история, - сообразил Том, - настоящая, не из учебника. Война людей с машинами? - Смит воочию увидел, как наши убивают его собратьев, оттого и сбесился, - поддержал его юный ценитель эмоций. - Молодец, Маркус, - Морфеус быстро шагнул к маленькому, похожему на воробья или мышонка новичку, и одобрительно потрепал его по голове. - Все в круг! - скомандовал он тоном, не терпящим возражений. - Трин, Дозер, вы на стреме, новички в центр. А ты, Рейган, быстро - я говорю, быстро, без фокусов! - сливаешь нам то, что Смитти скачал ровно перед появлением Трин. Мы затем и копировали данные, чтобы в случае аврала знать, с чем имеем дело. - Терминал? - Обойдусь без терминала. - Я вам все словами сказал, - вяло отмахнулся Рейган и зажмурился, не глядя на подхвативших его под руки Тома и Маркуса. - Смита забрала система, он думал что-то про неполадки, возвращение в Источник! - Черт, - мрачно проронил Морфеус. Он опустил взгляд на собственные грязные ботинки, не в силах больше смотреть на команду, на новичков и пустое место там, где мог быть его крылатый спутник. С потолка привычно посыпался код, обтекая контуры сбившихся в кучку хакеров; светящиеся линии тянулись от Рейгана к остальным, сначала одиночная строчка букв и символов, переходящая в двойную, тройную, целое полотно кода. Зрачки людей мерцали зелеными искрами, вокруг падали не то капли воды, не то материальные мысли… В образовавшейся тишине Свитч громко сказала: - Это ты! Зеленые строчки стекли в зловонную жижу канализации и растворились - тошнотворное в тошнотворном. Рейган трясся крупной дрожью, кое-как опираясь на руки приятелей, по лицу его снова текли слезы. Вся команда повернулась к своему учителю и смотрела на него - с недоверием, страхом, восхищением, отвращением? - Это я. Это действительно я, года этак три назад! Но я совершенно не помню, где был тогда, - выдохнул Морфеус и одним движением снял очки, сжал их в кулаке. - Так, а кто помнит? Том, ты в какую… ах, не годится, ты еще ходишь в школу! Апок, ты где в школу в детстве ходил? Свитч? Может, хоть название вспомните? - Начистую вылетело, - покачали головой гангстеры, - никаких деталей. - Та же проблема, - кивнула Тринити, опуская один пистолет. - Я вроде бы выучилась на электротехническом, но даже дороги в универ не помню, даже самого здания, профессоров! Какой университет может быть в этой вампирской клоаке? - Машины могут обмануть мозг, - ошарашенно пробормотал Том. - Какая там школа, если я совершенно не помню родителей! Ребята! Пока мы думали только о настоящем, наше прошлое украли! Там был ты, Даниэль… Там были мы все, даже тот сентинель! - Вот что видел Смит, - в сердцах воскликнул Морфеус, - а я-то, дурак! Что я натворил, Господи, - он так и не надел очки, только ткнулся лбом в тыльную сторону руки. - Пять-семь, пять-семь-семь, чертовы хокку! Что я наделал! *** Синее, синее небо внешнего мира, глубокое, как океан. Нетронутые пока крыши небоскребов, цветные нити дополненной реальности оплетают их, словно живое кружево, повторяя узор ветвей глицинии. Но тихо кругом, нереально тихо: ни птицы, ни мыши, ни шороха в сени листвы, только тихое жужжание электромоторов и дыхание собравшихся на открытой площадке людей. - Первый, Второй, - выкликает неразлучных братьев звонкий юношеский голос, - Ходок! Огромная шагающая машина распрямляется, опираясь на кулаки, словно горилла, Первый поднимает коричневую ладонь: - Ходок на старте. - Третья, птица! - Птица на старте, - легкий дрон раскрывается острым, шестикрылым цветком. - Пятерка, спрут! - по японскому суеверию пропускает цифру "четыре" паренек. - Пятерка, - отвечает ему более глубокий и мягкий, но тоже молодой голос, - и моя Семерочка на старте. Да, Семерочка? - Шестая, Восьмой… Десятый, диспетчер, - молодцевато салютует инициатор переклички, в котором Том Андерсон узнает себя, и снова пропускает одну цифру: в японской традиции "девятка" пророчила бы ему страшные мучения. У ног диспетчера - заряженная электромагнитная винтовка, на горизонте поднимается струйка дыма. Спрут легко поднимается в воздух, на борту у него красной краской напылены счастливые цифры - пять и семь, и пять-семь-семь. У него собственный номер в команде, он здесь - единственная действительно думающая машина, несостоявшийся полицейский разрушенного города Ноль-Один; за красной мембраной кабины будто во сне улыбается его пилот, равноправный симбионт. - Нью-Йорк пал, - звучно произносит голос Пятерки в динамиках спрута, - пали Лондон и Москва, Берлин и Париж, но пал и Ноль-Один. Ребята! В этом городе мы будем людьми, и машины нам в этом помогут. Да здравствует жизнь! Да здравствует свобода! Взрослые люди молчат, забившись в подвалы, в переходы вокзалов… А на крыше подростки кричат разноголосым хором, потрясают кулаками, винтовками, резаками и манипуляторами машин, и в этот хор человеческих голосов вклинивается механическое чириканье сентинеля. *** Тусклые лучи света превратились в поток, потолок залы трескался, ломался на куски. Что-то в этих лучах упало, нырнуло вниз - что-то яркое, белое. - Бегите! - крик эхом разлетелся по коридорам. Разученные на симуляторах трюки работали безотказно. Привыкшие выживать в Адской Матрице повстанцы прыснули в разные стороны, кто-то вцепился в переплетение труб на стене, другие прыгнули вверх, в пролом, будто в подошвах у них прятались пружины. Одна труба отлетела, обдавая друзей и врагов чернильной жидкостью; Тринити кружилась, выпуская бесконечную обойму пуль в летящие фигуры агентов, но только высекала из бетонных стен искры. На мгновение Морфеус замешкался, следя за ее руками, и прыгнул ровно за секунду до того, как ему под ноги ударили чужие пули. Повстанцы сыпались из дыры в асфальте наверх, бежали изо всех сил, путая след, задыхались во смраде переулков; агенты неутомимо неслись им вослед. - Нам уже стирали память и сделают это снова, - крикнула Тринити, прижав ухом сотовый телефон. - Пытаются обезвредить прямо здесь, чтобы не возиться с органикой снаружи! Ловят, как собак. - Попытаемся выйти в реальность раньше, чем нас догонят, - буркнул Морфеус. - Но мы не готовы! - живо возразила женщина. - Все тренировки, загрузки не закончены, минимум еще неделя… - Дохлый номер! Смит командует охранниками в реальном мире, - вклинился Рейган, - это я успел увидеть! Черт. Голова после вчерашнего все еще не варила, отдавалась колокольным звоном на каждом прыжке. Конечно, Смит командовал сентинелями - потому и придумал угнать именно корпус спрута! А уж как успешно он помыкал "докторами", хакер опробовал на собственной шкуре. На выходе в реальный мир наверняка прочно сидели несколько медицинских ботов и одна крылатая задница! - Разбегайтесь, куда глаза глядят, - приказал Морфеус. - А ты? - Я разрулю. Смит идет в первую очередь за мной, соберемся, когда будет безопаснее. Трин, уводи их! - Спасает свою шкуру, - услышал он истеричный вскрик Рейгана на том конце несуществующего провода. Нет, Джо Рейган, тварь ты неблагодарная! Слушал бы ты ушами, когда говорят. Если я и спасаю чью-то шкуру, так это твою - всех вас, от первого до десятого, да? Кроме одного... Хакер поднял взгляд на парящий в небе силуэт: изменившийся внешне, это несомненно был Смит, так полюбившийся ему за прошлые три недели "птенец". Что же! Интуиция подсказывала, что эти недели уже не вернуть, и в этот раз она не ошибалась. К такому выводу пришла бы даже самая тупая, глухая на интуицию машина! Крылья агента работали по-новому размеренно, без рывков, удерживали его в воздухе наподобие гигантского колибри; исчезли с одежды вампирские цепи и пряжки, пасторский воротничок рубахи сменился на строгий офисный галстук… но самое главное - Смит не был один. Две знакомые фигуры парили рядом, невозмутимые, будто ожившие статуи: Джонс и Браун, подсказала услужливая память. Агенты почти касались друг друга кончиками перьев и при этом умудрялись не мешать друг другу, не создавали турбулентности, не заслоняли обзора - идеальная троица. В руке Брауна поблескивал металлический цилиндр шприца - беспамятство, временное лекарство для непокорных. - Смитти, - тихо позвал Морфеус, - это я, Дэн! Незаметное движение, шприц взлетел и приземлился в руку Смита, заряженный, иглой вверх. Агент сложил крылья, камнем падая в крутое пике, увернуться от которого было почти невозможно, если, конечно… Конечно. Так и кончались ошибки - падением! Морфеус бросил последний тоскливый взгляд на некогда красивое лицо, теперь искаженное оскалом ненависти - и с места прыгнул назад, словно в воду, в темноту улицы. Бескрылый, он падал куда быстрее, но и куда бесстрашнее: асфальт никогда не выдерживал его недоверия реальности, фиктивная земля растянулась батутом и вышвырнула его в темноту переулка. Хакер бежал, спотыкаясь, по незнакомому нижнему этажу лабиринта и на ходу вспоминал единственное место, где он еще мог спастись, выдумывал единственное, чем мог откупиться у всемогущей системы. Крылатые силуэты почему-то временно отступили - запутались в городских джунглях, переключились на остальных? Морфеус надеялся, что нет. На кону стояла если не жизнь, то память команды, стаи, его импровизированной семьи. Беги, беги, как проклятый! Знакомый дом встретил его обшарпанными стенами и граффити, подобными наскальной росписи его собственного жилища, но куда менее похабными, куда более возвышенными, даже поэтичными, отражающими личность хозяйки дома. Как в сказке о Джеке и бобовом стебле жена великана прятала у себя героя, подумал Морфеус, так и он искал парадоксального прибежища у той, которую слушались даже агенты. - Здравствуйте, сенсей, - он формально поклонился и прислонился к дверному косяку, переводя дыхание. - Здравствуй, Дэнни, - проворковала пожилая женщина и как ни в чем ни бывало приобняла его рукой в цветастом шерстяном платке, подтолкнула в квартиру. - Пришел, как я и предсказывала! Хочешь печенье? Не бойся, мои сыновья вернутся еще нескоро. Морфеус повернулся, снял забрызганные дождем очки и очень серьезно заглянул в лицо пожилой женщины. - Выслушай меня, - попросил он. - Сегодня не до печенья. У меня к тебе есть необычнейшее предложение, Оракул.