when september ends.

Если веришь — сказка оживёт. (с)

      Холодная промозглая осень не радовала погодой уже десятый день. Из низко повисших туч то хлестало ливнями, то мерзкой моросью орошало всю округу. В лесу пахло сыростью, и выходить туда лишний раз не было никакого желания. Сокджин в какой раз порадовался, что сделал достаточные запасы провизии в небольшом погребе под домом. Конечно, это вам не королевские кладовые, но вполне себе недурно для маленькой хижинки в лесу, куда обычный путник если и найдёт дорогу, то по великой случайности. Закутавшись сильнее в мягкий плед, Сокджин мрачно глянул во тьму подступающей ночи, которая прятала в себе вымоченные осенними дождями стволы деревьев и подбегающую к крыльцу тропинку. Тишина – глубокая и пробирающая до костей, была привычной в этих местах. Но Сокджину было трудно свыкнуться с ней. Если честно, он и не особенно хотел. Прошептав себе под нос несколько заклинаний, которые тут же вспыхнули охранными кругами на земле, защищая крохотную хижину от любого вторжения, Сокджин поднялся с кресла-качалки и зашёл в дом. Камин топил жарко, но уже не так сильно, как час назад. Здесь было уютно, и потому даже не так сильно выбивало из колеи то, в каком положении пришлось оказаться из-за всей этой заварушки в королевстве. Сокджин вздохнул, бросая короткий взгляд на пятилетнего принца, свернувшегося клубочком на кровати, стоящей в дальнем углу, подальше от окон. Крохотное существо, которое Сокджину нужно было защищать. Ребёнок, чьим наставником ему надлежало стать, когда тот начал бы своё обучение наукам и магии. И теперь они в глухих лесах совершенно одни, не знающие, что творится в мире и когда им позволено будет вернуться. Будет ли вообще. Предаваться безрадостным мыслям можно было бы вечно. В конце концов, даже за год с небольшим, что они находятся в вынужденном изгнании, Сокджину так и не удалось свыкнуться с происходящим. Но ради маленького принца он должен быть сильным. Потому подобную слабость позволял себе только в моменты, когда Чонгук засыпал. Тот слишком тонко чувствовал его настроения. Сокджин не был избалованным неженкой. Ему не претила жизнь вдали от мирских благ. Самым сложным в этом заточении было вовсе не привыкнуть к скудному убранству и скромному быту, а уметь каждый раз находить слова, которые бы успокоили Чонгука. Принц или нет, он был всё ещё ребёнком, который отчаянно скучал по родителям. И от этого у Сокджина сердце обливалось кровью. Его подопечный, несмотря на столь юный возраст, тоску по дому и родным, оказался очень стойким, чем восхищал невозможно. Но порой его глаза наполнялись непролитыми слезами, и в такие моменты Сокджин долго обнимал его, качая в своих руках. Давая понять – Чонгук не одинок. Сокджин обмирал внутри, когда маленькие детские пальцы вцеплялись в его плечи. Когда к нему льнули доверчиво, ища защиты. И Сокджин бы защитил. Ценой своей жизни, если бы пришлось. Поначалу он не испытывал к Чонгуку никаких чувств. Они не знали друг друга, и доверительное отношение, которое было между ними теперь, выстроилось далеко не за один день. Но чем больше приходилось проводить времени вместе, чем больше Сокджин учил Чонгука тут, в этой маленькой хижине, тем больше тепла, сочувствия и очень трепетной любви к этому ребёнку появлялось в его душе. В какой-то момент невольно он поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы Чонгук был его сыном. Сокджину пришлось быстро принять тот факт, что Чонгук не терпит лжи и всегда чувствует её. Потому приходилось быть с ним максимально откровенным. Так мальчик с самого начала знал, что они далеко от дома ради его собственной безопасности. Что мама и отец никогда не хотели этой разлуки, но им пришлось отпустить его с Сокджином, чтобы тот его спас. Глаза Хосоль, наполненные отчаянием и страхом, до сих пор иногда снятся Сокджину по ночам. - Джин! - она бросилась тогда к нему, обнимая крепко. – Спаси моего сына, прошу тебя! Пока мы не узнаем, кто планирует его похищение, Чонгуки опасно оставаться в замке. Сокджин тогда прижал к себе напуганную женщину, уверяя, что сделает всё возможное, чтобы спасти наследного принца. Хосоль боялась за жизнь своего мальчика, и у неё были на это причины. Дошедшие до королевской семьи слухи, что Чонгука могут похитить ради кровавого ритуала, который призовёт демонов ледяных пустошей, напугали каждого, кто услышал об этом. Можно было бы подумать, что это какая-то жестокая шутка, глупая сказка, страшилка, рассказанная перед сном. Но Сокджин знал – демоны ледяных пустошей сжирали принесённых ему в жертву. Медленно, наслаждаясь агонией и криками, они питались не только плотью, но и чужой болью. К тому же, призыв этих ледяных монстров означал только одно – начало конца спокойной жизни в королевстве и полное истребление людей. Оставалось только надеяться, что возможного зачинщика найти будет не так трудно, потому что для подобного ритуала нужно очень много сил. А ещё он, наверняка, будет пытаться выяснить, куда пропал принц, потому что для призыва демонов нужна молодая королевская кровь, никакой более эти ненасытные чудовища не желают. Сокджин вздохнул. Уже то, что они довольно долгое время тут вдвоём и пока их не нашли, вселяло надежду на лучшее. Но обнадёживать себя до конца он не спешил. Подойдя к кровати, Сокджин легко подхватил Чонгука на руки, шепнул заклинание, откидывая им в сторону одеяло, и уложил мальчика обратно, укрывая заботливо. Погладил по волосам, улыбаясь уголками губ. Сегодня обошлось без сказки на ночь. И, наверное, стоило этому немного порадоваться. Присев на край кровати, Сокджин с нежностью смотрел на ребёнка, чьим учителем ему пришлось стать так рано. Чудесный светлый человечек, сейчас жмущийся порозовевшей щёчкой к подушке, ещё долго должен был наслаждаться детством и беззаботными днями. Но судьба подкинула ему испытание. Другие дети любят слушать сказки про драконов, ведьм, прекрасных принцесс и отважных принцев. Про маленьких волшебных фейри, чудесных литри и ворчливых гномов, ищущих свои сокровища в глубинах гор. Чонгук любил сказку про мальчика, чьи родители любили его и были рядом. Он просил рассказать её каждый вечер. И история, однажды придуманная Сокджином, чтобы успокоить ребёнка, стала самой острой иглой, попавшей в его сердце. Каждый раз видеть, как у Чонгука чуть дрожат губы, как он стоически сдерживается, чтобы не заплакать – было выше сокджиновых сил. - Однажды мама придёт к тебе и заберёт тебя домой, - тихо пообещал он, всё ещё разглядывая спокойное сейчас лицо принца. – У твоей сказки будет самый счастливый конец, Чонгуки. Обещаю. * Следующий день порадовал неожиданным теплом. Тучи рассеялись, и солнце залило лес и горы, к которым он подступал, своим тёплым медовым светом. Конечно, было всё ещё сыро, но Сокджин и Чонгук, одевшись потеплее, позволили себе погулять вдоволь и попрактиковаться в простейших заклинаниях на свежем воздухе. Настроение так разительно отличалось от вчерашнего, что даже не верилось в столь резкие перемены. Сокджин с улыбкой наблюдал, как Чонгук собирает цветастые листья, вымоченные долгими дождями, стряхивает с них грязь и капли. В маленькой руке пышный яркий букет выглядел трогательно, особенно в сочетании со счастливым взглядом больших тёмных глаз. - Учитель, смотрите! – Чонгук вскинул руку, демонстрируя ему листья. - Очень красиво, Гуки. Иди ко мне. Когда мальчик послушно подбежал ближе, Сокджин присел перед ним на корточки, сделал аккуратный пасс рукой, перевязывая короткие стебельки букета нитью, которая будто сплелась в воздухе из солнечного света. - Она позволит листочкам долго не увядать, - улыбнулся Сокджин. – Чтобы этот букет радовал тебя как можно дольше. - Спасибо, учитель, - Чонгук потянулся к нему, обнимая за шею. Подхватив принца на руки, Сокджин обнял его в ответ, а потом строго заметил: - Пора обедать, молодой человек. Мы с тобой что-то совсем загулялись. И действительно, время шло к вечеру, нужно было возвращаться. Сокджин думал отстранённо, что сегодня от сказки ему не отвертеться. И хотелось малодушно сбежать из дома хоть ненадолго, чтобы Чонгук уснул, как вчера. Но все его мысли враз исчезли, стоило только выйти из леса к дому. На крыльце стояла Хосоль, кутаясь в тёплую накидку. Она выглядела расслабленной и спокойной. Солнце, уже покатившееся к закату, опутывало её своими лучами, заключая в сияющий кокон. - Моя королева, - негромко позвал Сокджин, но женщина услышала. Повернулась резко, улыбаясь тут же ярко и счастливо. Сбежала по ступеням, совсем не как подобает особе королевской крови. Промчалась по пожухлой траве, сапожками и подолом платья собирая капли ночного дождя. Смеясь, врезалась в них, обнимая тонкими руками. - Мама! – Чонгук, вероятно, только теперь осознал происходящее. – Мама, мамочка! И заплакал, как не позволял себе все эти долгие месяцы, задыхаясь и стараясь прижаться к женщине всем собой. - Мой маленький, мой хороший, храбрый мальчик, - ворковала Хосоль, целуя его влажные щёки. – Не плачь. Ты у меня такой умница. Взрослый и храбрый. Я очень спешила к тебе, я так скучала, сокровище моё. Несмотря на успокаивающие слова, голос Хосоль задрожал от слёз, и она всхлипнула, обнимая сына и забирая его из рук Сокджина. - Спасибо, Джин, - шепнула тихо, утыкаясь в него и позволяя ему обнять их обоих. – Спасибо, что был с ним всё это время. - Излишне, моя королева, - Сокджин поцеловал пряди её тёмных растрепавшихся волос. – Ты знаешь, я бы сделал всё для тебя и твоей семьи. Хосоль вскинула голову, заглядывая Сокджину в глаза и слабо улыбаясь. Да, она знала об этом. И Сокджин был бесконечно рад и признателен ей, что она не считала неуместным просить его о помощи. - Учитель самый лучший, мама, - заплаканным голосом сообщил Чонгук. – Он меня знаешь сколькому научил! Я теперь любому обидчику накостылять сумею. Хосоль рассмеялась, прижимаясь поцелуем к щеке сына снова. - Я не сомневаюсь, солнышко. Ты им всем покажешь! Хочешь, чтобы Сокджин учил тебя и дальше? - Да! Очень хочу! – засиял улыбкой тот. - Слышал, Джин? - женщина снова прижалась к его груди щекой. – Тебе от нас не отвертеться. - Будто я хотел, - улыбнулся тот, качая головой. Он растрепал тёмные вихры Чонгука и заметил: - Давайте зайдём в дом. Ты задолжала нам рассказ о том, как нашла нас, и чем всё закончилось. И ещё явно замёрзла, так что нужно согреться. Верно Гуки? - Да, - закивал принц, обнимая маму за шею и утыкаясь в неё носом. Хосоль, с Чонгуком на руках, неторопливо пошла к дому. Сокджин, отставая на пару шагов, направился следом. Он всё ещё толком не осознал, что их долгое изгнание подошло к концу. Мысль о скором возвращении домой грела как никогда сильно. Не верилось, что больше не будет этой неприветливой тишины, постоянного ожидания и грустной сказки на ночь, наполняющей сердце маленького дорогого ему человека тоской. Сокджину уже не терпелось продолжить обучение Чонгука, хотелось, чтобы Хосоль и Тэхён увидели, какой способный у них растёт сын. Хотелось, чтобы они гордились им ещё больше. Хосоль отпускает Чонгука, позволяя ему убежать в дом, а сама оборачивается к Сокджину, улыбаясь ему тёплой благодарной улыбкой. За эту улыбку, Сокджин думает, он отдаст жизнь, также не раздумывая, как за маленького принца. В конце концов, что ещё может сделать мужчина для любимой женщины, которая никогда не будет с ним? - Моя королева? - Сокджин замирает рядом с ней. Хосоль не отвечает. Только тянется к нему, оставляя нежный короткий поцелуй в самом уголке его губ. И пусть это всего лишь благодарность, а не что-то большее, Сокджин сохранит этот момент в своей жизни до самого последнего вздоха.