when september ends.

Музыка существует не для того, чтобы спасти мир. Она существует для того, чтобы спасти твою жизнь. (с)

Когда однажды его покидает вдохновение, Чимину кажется, что у него пропадает причина жить. На самом деле, конечно, это огромное преувеличение, но подобного с ним не случалось уже очень давно. Возможно, причина в том, что он слишком устал на работе. Возможно, это всё и от бессонных ночей, проведённых за ноутбуком в порыве творческого подъёма. Чимин признаёт перед самим собой, что его режим не то что сбит, он вообще отсутствует как данность. И, кажется, именно это послужило толчком к невозможности сесть за новую главу. Как бы он ни старался, как бы ни пытался – всё тщетно. При виде клавиатуры его начинало совсем не фигурально тошнить, а в голове был абсолютный вакуум. Вот и приехали. Чимин пишет пост в своём блоге, просит прощения у читателей за задержку продолжения своей истории и обещает в ближайшее время всё исправить. Легко сказать, конечно… это совсем не та поломка, в которой поможет подвинчивание винтиков. Нужно ли время или какой-то особенный толчок – Чимин не в курсе. Он вообще настолько потерян и дезориентирован происходящим, что немного жутко самому. Читатели у него, слава богу, понимающие. Поддерживают его, пишут тёплые слова и даже отправляют несколько донатов на вкусняшки для душевного равновесия. Чимин бережливо переводит всё на вторую карту, где у него копится сумма на новый хороший ноутбук, и снова пишет в блог огромный пост благодарности. Он едва не плачет, потому что ему плохо. Вовсе не из-за того, что люди донатят, а он тут весь такой бессильный. А потому что сюжет внутри зреет, рождает множество мыслей, которые хочется перенести на электронный лист текстового редактора. И от невозможности это сделать Чимин испытывает практически физический дискомфорт. Он даже плачет однажды вечером, когда возвращается с работы и пробует после ужина снова начать главу. Ничего. Чимин чувствует себя обманутым и преданным. «Эй, ты чего полуночничаешь», - пишет ему в личных сообщениях кто-то. Чимин разворачивает диалог и невольно улыбается, даже несмотря на своё паршивое со всех сторон состояние. «Привет», - отвечает он. – «Страдаю вот от неписца… отвратительное чувство. -100 из 10, да. А ты почему так поздно тут?» Чимин ждёт, пока ему ответят, наблюдая за значком с пишущей ручкой и надписью «А. Ди набирает сообщение». «Только недавно закончил с работой. Планировал попить кофе и отправиться в душ, но, кажется, что придётся сидеть и общать тебя, чтобы ты там не раскисал». Чимин хихикает, едва не растекаясь по ноутбуку и столу. У Чимина краш, понятно? Он не знает, как это вышло. Они даже не видели друг друга ни разу. Чимин вообще не палит свою внешность со страницы автора, Ди тоже не фанат собственных фото в сети, а, может быть, это вообще его фейковый акк. Познакомились они два года назад, когда Ди заявился в комментарии под прошлую работу Чимина, чтобы высказать свою критику. Пост вышел у него не такой уж большой, но всё в нём было по существу, так что впечатлённый Чимин пошёл знакомиться. С тех пор Ди стал тем единственным человеком, который удостаивался чести видеть наброски текстов, выслушивать мысли и нытьё своего друга, а так же стал куда ближе ему, чем просто читатель. К слову, самые большие донаты были его. «За то, что быстро учишься на своих ошибках и растёшь ♥», - подписывал он неизменно, и сердце Чимина рвалось каждый раз на тысячи шёлковых лоскутков. Ему повезло с таким другом. Не повезло только влюбиться в него по уши. «Я не то чтобы раскисаю, просто… это очень непривычное чувство. Я забыл, что такое творческий блок, и сейчас больше всего боюсь, что он надолго», - честно признаётся Чимин. – «Иди отдыхать, Ди. Я не хочу тебя задерживать, ты, наверняка устал. А мне тоже пора бы на боковую, завтра работа». «Не позволяй себе вариться в этом, Чимини. Ты сильнее этой херни, ты это знаешь. И если вдруг что – пиши обязательно, хорошо?». Чимин кусает губы неуверенно. Желание попросить о личной встрече в очередной раз распирает его грудную клетку так, что больно вздохнуть. Это с ним не в первый раз, но приходится постоянно себя одёргивать, понимая, что Ди это может быть совсем ненужно. Их обоих должна устраивать дружба в сети, так меньше привязанности и меньше обязательств. Брехня. Чимин благодарит Ди за участие, спешно прощается, закрывает диалог и опускает крышку ноутбука, дожидаясь, когда тот уйдёт в спящий режим. Это всё несерьёзно, конечно. Важнее сейчас – его вставшая новелла, которую очень хочется продолжить писать. Чимин успокаивает себя, что несколько рабочих дней, которые ему предстоят, исправят ситуацию и выгонят из головы весь ненужный мусор. Он вздыхает, поднимается из-за стола и уходит в душ. * Отчасти он оказывается прав. На работе нет времени думать о чём-то кроме самой работы. Чимин напоминает себе трудолюбивую пчёлку и очень радуется тому, что удаётся не грузиться личными проблемами, оставляя их за порогом кафе, где он уже полтора года один из лучших официантов и вообще гордость заведения. Но когда начинаются выходные, он возвращается на порочный круг своих мыслей о собственной бесполезности. Сразу, как выходит из кафе в ночной город. Утро же первого выходного дня у Чимина начинается не с кофе, как ему хотелось бы, а с громкой музыки этажом выше. Чимин материт Чонгука всеми ему известными непечатными словами, накрывает голову подушкой и пытается завернуться в одеяло, но это спасает мало. Совсем нет. Не так он себе представлял начало отдыха. Чимин злобно фырчит, откидывая одеяло в сторону, вылезает из постели и хочет уже пойти в ванную, умываться, как вдруг… Сквозь биты, доносящиеся из квартиры Чонгука, Чимин слышит мелодию. Кто-то играет на пианино, и, если честно, последний раз подобное тут случалось, когда тётушка Хеён занималась с соседскими детишками. Чимин кидается к телефону, едва не роняя его, и только с пятого раза набирает номер друга. - Хён! – орёт Чонгук в трубку. – Доброе утро, хён! - Выключи свою адскую машинку, Чон Чонгук! – орёт в ответ Чимин. - Нет, мне нравится эта песня! - Чонгук, мать твою… я слишком уважаю! Выключи, пока я не пришёл и не засунул тебе твои диски в задницу, чтобы ты сам их воспроизводил, как музыкальный автомат! – рычит Чимин. – Наушники придумали специально для таких глухих, как ты, если что! Чонгук ворчит, что его хён стал слишком злым и агрессивным, но слушается. Чимин сбрасывает звонок и замирает, сидя на кровати. Он вслушивается во всё ещё льющуюся нежную мелодию. Кажется, пианисту нипочём был грохот музыки из другой квартиры. Кажется, он будто с этой своей мелодией, совершенно незнакомой Чимину, появился откуда-то из мира грёз. Вышёл из фантазий самого Чимина, потому что… Он будто смотрит фильм по своей новелле сейчас. Он едва не задыхается, ведь это так безумно красиво! Как человек, незнакомый с ним, одной лишь музыкой сумел до мелочей передать его историю?! Как такое возможно?! Чимин подскакивает с кровати и мчится к столу. Он открывает ноутбук, промазывая мимо кнопки, пытается его включить и только на третий раз успешно. У Чимина дрожат руки, волнение внутри забивает всё до головокружения. Но в голове при этом такой удивительный порядок, абсолютное знание, что и как писать дальше. А самое главное, Чимин понимает – вот сейчас всё получится. Пока компьютер прогружается, пока открывается файл с текстом, Чимин благодарит про себя того, кто сочинил эту мелодию, и того, кто её сыграл здесь и сейчас. Он наслаждается её звучанием и продолжает это делать, когда начинает набирать текст. Мысли его обгоняют пальцы, которые порхают над клавиатурой так быстро, как никогда, вероятно. Сколько Чимин косплеит психованную белочку, уйдя в творческую нирвану, он не знает. В себя приходит только в тот момент, когда в дверь звонят. Чимин испытывает очень сильное желание послать всех в пешее эротическое, потому что ему обламывают такой момент! Но за дверью может быть кто угодно, даже мама, которая бывает иногда неожиданной и стихийной в своих приездах. Потому приходится сохранить написанное и пойти открывать. На пороге его квартиры оказывается незнакомый молодой мужчина. Очень красивый, к слову. Чимин удивлённо таращится на него, не припоминая, чтобы он знакомился с кем-то настолько шикарным. - Чимини? – голос мужчины звучит насмешливо немного, наверное, потому что Чимин перед ними в пижаме, встрёпанный и с дикими глазами – творческий процесс не отпускает так просто, что поделать. - Д… да? – неуверенно то ли отвечает, то ли спрашивает он. - Я племянник Мин Хеён. Тётушка уехала на некоторое время и просила последить за её квартирой и цветами. А ещё за тобой. - За мной? – удивлённо хлопает глазами Чимин. - Да. По словам тётушки, ты порой забываешь есть, пить и спать, так что… - мужчина протягивает ему красивую плетёную корзинку, накрытую полотенцем, от которой исходит восхитительный запах еды. Желудок Чимина издаёт звуки голодного кита, заставляя его покраснеть смущённо, а мужчину негромко рассмеяться. Принимая угощение, Чимин кланяется, как подобает воспитанному юноше. А потом вскидывает на своего нежданного гостя взгляд: - Не хотите ли пообедать со мной? – спрашивает он неуверенно. – Сам я всё это не съем, а оставлять жалко же будет. - Если только не стесню тебя и не отвлеку ни от чего важного. - Всё в порядке. Я как раз закончил все дела, когда вы пришли, - врёт Чимин и даже не краснеет. – Могу я узнать ваше имя? - Ох, прости. Как невежливо с моей стороны. Мин Юнги. - Очень приятно, Юнги-хён! – Чимин едва не светится новенькой лампочкой и пропускает мужчину в квартиру, сам убегая в кухню с дарами в корзинке. Ему, наверное, всего лишь кажется, что тот негромко и улыбкой бормочет: - Какой славный мальчик. Но даже если это лишь воображение Чимина, уши у него всё равно краснеют. * С Юнги они так и продолжают общаться, потому всё свободное время Чимина теперь занимает творчество и старший. Они гуляют, вместе проводят время у Чимина дома, смотрят фильмы, обсуждают книги, музыку и всякую всячину, о какой только можно помыслить. Чимин почти не появляется у себя в блоге, не общается с Ди, хотя тоскует по нему немного. Иногда. По вечерам, когда ложится спать. Он обещает себе, что вот завтра уж точно напишет. Но новый день приносит новые дела, желание творить и Юнги-Юнги-Юнги, который встречает его с работы поздним вечером, заводит в маленькую закусочную и кормит там до отвала, так что Чимину потом до дома только перекатываться, по его ощущениям. Он после таких вечеров чуть пьяный от выпитого соджу и скопившейся усталости. Но до того счастливый, что не знает, куда себя деть. Он понимает, что это ненадолго, что скоро тётушка Хеён вернётся, Юнги уедет к себе и будет дальше жить себе спокойно, не вспоминая про Пак Чимина. Чимин ругает себя. Он думает, что отвратительно ветреный. Ведь только недавно ему нравился Ди, а теперь… теперь в его мыслях только племянник соседки. Его спокойный голос с бархатной хрипотцой, его мягкая и совершенно обезоруживающая улыбка, которая так красиво трогает не только губы Юнги, но и его глаза. Светится там искорками тепла, заставляя бедное сердце Чимина трепетать от восторга и нежности. Чимин думает о Юнги так непозволительно много и часто, что это кажется неприличным. Но всё же в порядке, пока никто об этом не знает, правда? Чимин заходит к Юнги днём своего очередного первого выходного дня. Он только что закончил главу, о чём сообщил у себя в блоге, а теперь собирался чудесно провести время с хёном. Вечером нужно будет вычитать главу, подредактировать немного, но сейчас лучше дать себе передышку. Они как раз договорились съездить в парк, чтобы Юнги там мог пофотографировать. Юнги открывает после первого стука. - Привет, Чимини, - улыбается, отходя в сторону и приглашая его зайти. – Подождёшь немного? Я что-то не рассчитал время. - Конечно, хён, - кивает Чимин. Не говорить же Юнги, что ему было бы хорошо просто проторчать с ним в четырёх стенах весь день? Чимин смущается собственных мыслей и торопливо проходит в комнату, чтобы его состояние осталось незамеченным. Он бывал у тётушки несколько раз, помогая ей по хозяйству. И чёрное пианино, которое стоит в самом углу, помнит хорошо. Вот и сейчас инструмент привлекает всё его внимание. Чимин подходит к нему, касаясь пальцами лакированной крышки, закрывающей клавиши. - Умеешь играть? – интересуется Юнги, вошедший в комнату. - Нет, - качает головой Чимин. – А ты, хён? - Да. Я иногда даже пишу своё. Отучился на композитора, хоть и не пошёл в итоге по этому пути. - Должно быть ты прекрасно играешь, - негромко замечает Чимин. - Хочешь услышать? - А можно? - Тебе можно, - Юнги подходит сзади и кладёт руки ему на плечи. – Присядь на диван. Чимин, чувствуя непонятное волнение, делает, как ему сказали. Он усаживается на самый краешек, во все глаза смотря на Юнги, устроившегося за пианино. Тот поднял крышку, любовно огладил клавиши и вздохнул. - Я написал эту музыку для одного очень близкого мне человека, - произнёс негромко. – Слышал когда-нибудь о новелле «Октябрь нашей прошлой жизни»? Чимин, было хотевший расстроиться после первых слов старшего, обмер, шокировано уставившись на Юнги. - Я… слышал, - выдавил он из себя, не зная, что думать, и как близкий человек Юнги связан с его, Чимина, новеллой. - Я знаком с автором этой истории, - голос Юнги звучал мягко, он явно улыбался. – Он переживал недавно не самый удачный период своей творческой деятельности. И мне очень хотелось порадовать его. Я написал музыку, какую хотел бы слышать в дораме, если бы её сняли по этой новелле. Она немного недоработана… но я надеюсь, Чимини, что она понравится тому, для кого я написал её. Юнги кивнул сам себе, снова погладил клавиши и начал играть. Ту самую мелодию, которая так тронула Чимина и позволила вырваться ему из творческого блока. Чимин, чувствуя, как тяжело становится дышать от нахлынувших эмоций, сжал губы, лишь бы не всхлипнуть. Слёзы потекли, кажется, сами собой. Лицо его горело от смущения. Было так страшно неловко за себя. За всю ситуацию в целом. Было так хорошо оттого, что Юнги и его Ди, в которого он был так сильно влюблён – оказались одним и тем же человеком. А то, что это так – Чимин не сомневался совершенно. Юнги играл уверенно, а мелодия ласковым зверьком тёрлась о ноги Чимина. Мягкими лапками трогала его, покрывающегося мурашками, будто желая увериться, что она нравится человеку, для которого появилась на свет. Когда последняя нота стихла, растворяясь в тишине комнаты, Юнги обернулся к нему. Чимин всё же позволил себе всхлипнуть. - Это лучший подарок для того, кто сбился с пути, Ди, - прошептал он. – Это лучшее, что для меня делали когда-либо. Юнги не улыбнулся, хотя во взгляде его было всё то же тепло. Он поднялся, подошёл к Чимину, присаживаясь перед ним на корточки. - Я счастлив это слышать, Чимини. Ты не злишься, что я не рассказал тебе сразу, кто я? - Немного, - признался Чимин. – Ты заставил меня думать, что я предал свои чувства к другому, влюбившись в тебя. - В самом деле? – Юнги всё же улыбается. – И в кого же ты был влюблён до нашей встречи? - В тебя… только в тебя, хён, - Чимин рассмеялся негромко, чувствуя себя, как герой своей собственной новеллы – до безобразия глупо и счастливо. - Что ж, - Юнги поднялся, потянув его за собой. – Я рад, что мне не придётся устранять конкурентов, чтобы завоевать тебя. Наверное, надо было почувствовать себя снова неловко. Но Чимин только прильнул к Юнги, обнимая его и носом утыкаясь в шею, наслаждаясь лёгким запахом цитруса и свежести. Возможно, слова сейчас вообще были лишними. Надо уметь наслаждаться особенностью момента в тишине. Проникнуться тем, как причудливо свела их судьба, понять, что, возможно, эта встреча была им предначертана свыше. Но Чимин улыбается и всё же шепчет: - Я счастлив, что это был ты, хён. Потому что Юнги должен об этом знать.