Небо в огне.

Дождь весь день барабанил по крышам. Еще днем ранее в Каракуре царил летний зной, а жаркое солнце утомляло жителей своим пеклом. Но сегодня было пасмурно и сыро, и единственное, что слегка освещало серые улицы города, это широкая улыбка на лице маленького мальчика. Он держал за руку красивую женщину и смотрел лишь на неё. Глаза мальчика были немного опухшими и покрасневшими, выдавая то, что он недавно плакал навзрыд, но это не мешала ему идти, отважно выпятив грудь вперед и важно оглядываясь по сторонам. Пару минут назад его обрызгал грузовик, на высокой скорости проезжающий мимо – теперь плащ мальчика промок и пропитался запахом сырого асфальта и выхлопных газов. Ичиго чувствовал, как нос начинает закладывать – первый признак простуды. Он не хотел, чтобы его мама тоже простыла, потому и старался оградить ее от брызг, вылетающих из-под шин автомобилей. К тому же, мама была одета в красивое белое платье, и было бы жаль его запачкать. В поле зрения мальчика попал невзрачный силуэт. Прищурив глаза, Ичиго заметил, что это была девочка, грустная и унылая, такая одинокая и брошенная. «Ее глаза пустые,» - подумал мальчик, и улыбка исчезла с его лица. «Пустые,» - вновь пронеслось в голове. Это слово словно несло в себе какую-то негативную энергию, будто скрывало в себе какую-то зловещую тайну. Но мальчик был не склонен раздумывать над этим, все равно, мысли были смутными и спутанными, и отпустил женскую руку, теплую и родную. Он осмотрелся по сторонам, убеждаясь, что поблизости нет машин, и помчался через дорогу. Ичиго звал девочку, но она, словно не слыша, не смотрела в его сторону, и он позвал сильнее, почти срывая голос. Из-за своих криков он не слышал стук каблуков, не слышал, как его зовет по имени мамин голос. Ичиго подбежал к девочке и схватил ее за плечо, развернул к себе лицом и понял, что никогда в жизни не забудет того, что видел. Он никогда уже не забудет губы, сложившиеся в хищном оскале щербатых уродливых зубов, не забудет торжество в черных, почти рыбьих глазах. Ичиго почувствовал, как глаза защипало. Он хотел сделать пару шагов назад, но ноги стали ватными, немея и трясясь. Он закрыл глаза и тихо заскулил. «Ичиго!»- услышал мальчик крик, звучащий так приглушенно, как он звучал бы, проходя через толстую бетонную стену, и почувствовал на себе тяжесть. Ичиго с трудом открыл глаза. Страшного лица девочки, нависавшего над ним, больше не было. Но тело было словно придавлено чем-то тяжелым, и одежда начала пропитываться до ужаса липкой, горячей жидкостью. Ичиго испуганно повернул голову, медленно костенея от ужаса. - Мама, - тихо прошептал мальчик и почувствовал ком в горле, мешающий дышать и говорить. - Ичи… го, - едва смог разобрать он через хлюпанье и хрип и почувствовал на щеке холодную ладонь. - Мама, - с придыханием сказал Ичиго и выкарабкался из-под её тела, положив голову матери к себе на колени. - Не умирай, мама, - шептал он и гладил светлые волосы. Женщина едва дышала, постанывая от невыносимой боли. Мальчик утер крупные слезы с лица и сжал ткань плаща в области груди: - Я не хочу видеть, как ты умираешь! Не оставляй меня, мама! Ичиго уже не видел, как поднялась ее грудная клетка в последний раз. Он не видел, как ее глаза поблекли и стали такими же пустыми, как у той девочки. Его охватила тьма, как плотный черный туман. Он не смог увидеть ее смерти. Ичиго машинально открыл глаза, зная, что он все равно ничего не увидит. Тут же в комнате он почувствовал движение и рывком приподнялся на кровати. На месте, где секунду назад лежала его голова, послышался громкий треск. - Молодец, сын! Ты стал сильнее! – воодушевленно провозгласил Иссин, - Но из-за того, что ты уклонился, я сломал кровать. Послышался жалобный скрип – отец Ичиго встал с кровати и скрестил руки на груди. - Заткнись! – Ичиго подобрал с пола тапок и швырнул его в Иссина. – Что за балаган ты развел сутра пораньше?! - Это была проверка. Мне показалась, ты расслабился! – серьезным голосом ответил тот и закивал головой. - Конечно, я расслабился, я СПАЛ, черт тебя дери! – Ичиго подхватил второй тапок и кинул его все в ту же сторону, попав на этот раз в лицо. - Что за неуважение к отцу, сынок? – Иссин вновь приготовился к прыжку, но остановился, услышав тихий голос Юзу: - Ичи, завтрак готов, - девочка удивленно оглядела кровать и, улыбнувшись, вышла из комнаты. Ичиго последовал за ней, без труда уклоняясь от пинка, приготовленного ему отцом. Стоило ему подойти к дверному проему, как он почувствовал запах жареных яиц и мясной приправы, так обманно напоминающей запах бекона. Все это гармонично подчеркивалось дурманящим слегка горьковатым кофейным ароматом. С кухни доносились довольно громкие голоса Рукии и Юзу. Точнее, они были громкими только для Ичиго, чей тонкий слух улавливал малейшие звуки. Где-то он слышал, что при потере одного из шести чувств остальные пять заметно усиливаются, компенсируя потерю. Ичиго был с этим полностью согласен, ведь при потери зрения у него обострились все ощущения, в том числе и интуиция, что порой была близка к предвиденью. Снизу слышались смех и стук карандаша по бумаге. Видимо, Рукия опять рисовала. Больше всего Ичиго сейчас хотелось, чтобы она не просила взглянуть на свои творения. - Ичиго, смотри! – воскликнула Рукия, как только парень вошел на кухню. Тот грустно усмехнулся про себя и перевел невидящий взгляд на место, где предположительно находился листок бумаги. - Правда, я совершенствуюсь, Ичиго? Он выпустил немного рейацу, чтобы получше прочувствовать силуэт Рукии. Он ощутил улыбку на ее лице и сам невольно улыбнулся. - А что это вообще? – с неподдельным интересом спросил Ичиго. Ему действительно очень хотелось знать, что там, на альбомном листке бумаги. - Кошка! – обиженно воскликнула Рукия и пробурчала: - Вот Юзу сразу догадалась. Юзу старалась выглядеть непринужденно, но Ичиго подозревал, что ее губы, наверняка, поджаты, а глаза смотрят в пол. Юзу всегда волновалась за него сильнее всех. Сам Ичиго задумался, все так же глядя незрячими глазами в изрисованный лист. Он ненавидел кошек. Они были слишком тихими, чтобы их можно было услышать, а запах было невозможно учуять издалека. - Не похоже, - наконец, сказал он, нарочно нахмурив брови. - Да ты посмотри! – возмутилась Рукия и начала тыкать пальцем в листок, что-то объясняя при этом. Порой ему очень хотелось рассказать ей и всем остальным друзьям, о том, что он слеп. Но он не мог, не мог позволить им волноваться о себе, жалеть его. Знали только Иссин с сестренками. И Урахара. Урахара Киске – человек, который знал все. Ичиго готов был поклясться, что тот знал, почему он слеп. Ведь ни один врач не мог поставить ему точный диагноз, ссылаясь на психологическую травму. Но это было не так, Ичиго был уверен. - Ты слушаешь меня? - А? Ты что-то сказала? – небрежно произнес Ичиго и подвинул к себе тарелку. Он отломил кусок ребром вилки и поднес его ко рту. Но он так и не смог его съесть. Мощные колебания рейацу отбили напрочь весь аппетит. - Арранкары… - едва слышно прошептала Рукия.