Кровь за кровь

Сичень слабо усмехается, касаясь чужих волос. Кривое карэ А-Чена вызывало в нем смешанные чувства и вытаскивало что-то из глубины запечатанного сознания. — Знаешь, у меня чувство, что я всю жизнь хотел обрезать волосы. Это желание я прямо кончиками пальцев ощущаю. Оно такое зудящее, до противного. Он недовольно щурится после сказанного и расстроенно тычется носом в чужое плечо. Несмотря на пустую голову, в которой гуляет вольный ветер, он все же чувствует необъяснимую тягу к этому человеку. Хотя вампир упорно утверждает, что до этого они не были знакомы. Но сейчас он не знает, стоит ли верить этим словам или нет, потому что вожделение в чужом взгляде говорит ему куда больше желаемого. Возможно, позже что-нибудь прояснится и белое заснеженное поле с жужжащими мухами в голове растает, являя взору цветущую весну его прошлой жизни. Цзян Чен растерянно отвернулся, но зарылся рукой в длинные волосы, привлекая мужчину ближе к себе. Когда-то он хотел того же и, поддавшись желанию, обстриг волосы. И все бы ничего, если бы из-за некогда сильной ненависти к длинным прическам вампирская сущность не сыграла с ним злую шутку. Больше он с длинными волосами никогда не ходил, о чем теперь сильно жалеет. Он, конечно, понимает, что противостоять желанию гэгэ он не сможет. Но именно чужие, мерцающие в свете солнца волосы привлекли его внимание. Имени парня он, естественно, узнать не смог, поэтому решил, что пока будет называть его гэгэ. Тем более, он быстро понял, что, несмотря на человеческую сущность, парень старше его. Судя по всему, парень и правда был выходцем из клана Лань. Он припоминает, как в детстве случайно подслушал разговор родителей о том, что глава клана Лань связался с обычной женщиной и оба ребенка были обычными людьми. Видимо, здесь все же была одна весьма значительная ошибка. Этот гэгэ был молод и свеж еще до обращения, следовательно, от отца братьям досталась долговечность и даже, возможно, сила крови. Но это ему ещё предстоит выяснить. *** В тот вечер свою драгоценную добычу Цзян Чен принес абсолютно бесшумно. И, что странно, он ни на кого не наткнулся, хотя в таких случаях на его пути всегда появлялся его любимый назойливый братец, чтобы поймать его на горяченьком. Но, судя по всему, в тот злосчастный вечер их особняк был пуст, разве что Вэнь Нин кружил где-нибудь на кухне, занятый своей излюбленной готовкой, но не более. Гэгэ на его руках все еще был без сознания, но это не вызывало жгучего беспокойства в груди, ведь подобная регенерация занимает от пары часов до нескольких дней. И Цзян Чен мог наконец-то спокойно выдохнуть и подумать о том, коим образом он должен признаться своим родственникам в совершенном деянии. Он до сих пор в шоке от произошедшего, потому что он ведь разумный, нормальный, черт подери, человек. А то, что он сотворил — это глупость высшей меры, да еще, к тому же, это прямое нарушение обета. И от этой мысли все внутри сжимается под натиском нахлынувших чувств, превращаясь в натянутую до предела струну. Но в голове так кстати всплывает образ названного брата, и он понимает, что Вэй Ин наверняка бы назвал это милым. Цзян Чен скованно улыбается в пустоту, понимая, что его близкие, скорее всего, смогут его понять. *** Не Хуайсан довольно брел по длинным залам в поисках столовой. Пока его никто не видел, он держал веер сложенным за спиной, открыто улыбаясь названиям комнат и старинным картинам, которые клан Юньмэн Цзян выкупает у людей через посредников. Впереди маячит светлое пятно под темно-бордовыми шторами и господин Не торопится туда с недюжинным любопытством, ведь его комната обделена таким прекрасным предметом интерьера, как большое зеркало в обрамлении искусно выполненных цветов из золота. И правда — за тяжелыми шторами находится большая овальная прелесть. Не Хуайсан подвязывает шторы с двух сторон золотыми тесемками и кидает первый беглый взгляд на себя. Кто там говорил, что вампиры в зеркале не отражаются? Парень томно улыбнулся, картинно прикрываясь веером. Пускай засунут свои плешивые языки куда подальше. Разве что вампиры настолько прекрасны и божественны, что зеркало разлетается на маленькие осколки от их слепящей красоты. Но это все тоже, конечно, шутки, хотя намного более привлекательные, чем тот глупый миф. Из зеркала на него смотрит миловидный парень лет двадцати двух, с игривой улыбкой и в белой полурасстегнутой рубашке с разводами крови, которые идеально подчеркивают его скрытую кровожадность. Он касается своих волос, сдергивая золотую ленту, и с удовольствием массирует кожу головы, блаженно прикрыв глаза. Все-таки в особняке клана Цзян он и правда может себе позволить расслабиться и вести себя свободно и вальяжно, словно сытый домашний кот с лоснящейся от чужой заботы шерсткой. У них клановых правил толком нет, да и никто их здесь все равно не соблюдает. Зачем, если у них больше нет адептов и вся их семья включает в себя всего лишь пять человек. Следовательно, ему тем более не стоит заботиться о соблюдении норм приличия. Он здесь просто частый гость, абсолютно вольный в своих действиях. — Господин Не? Не Хуайсан, подпрыгнул от неожиданности, касаясь спиной ледяного стекла. Даже через рубашку он почувствовал колючий холод, исходивший от этой стекляшки, которая вмиг ему опротивела. — Ага, господин, как же, — парень расслабленно усмехнулся и, поняв, что перед ним стоит всего лишь Вэнь Нин, он легким движением руки распахнул веер, наслаждаясь полученным звуком, опустил на него свой растерянный взгляд. — А-Нин, зачем ты меня так напугал? — Простите, господин Не, но вы… Вы просто разговаривали сами с собой, — молодой вампир уже десять раз пожалел, что окликнул вспыльчивого господина, хотя ведь всегда был в курсе, что эта милая пассия на самом деле плюется ядом не хуже змеюки. И поэтому сейчас стоял, опустив голову с повинной, и молился на господина Вэя, чтобы тот его спас от разъяренного Не Хуайсана. — Я разговаривал сам с собой, правда? Ох, прости меня. Ты, наверное, был занят, а я тебя отвлек своей болтовней. Мне ничего не нужно, А-Нин, разве что проводи меня до столовой, а то, видишь ли, я тут немного заблудился… Он выразительно покрутил в руках свою золотую ленту и закусил губу в ожидании ответа. Вэнь Нин только устало выдохнул. Несмотря на то, что господин Не все также развратно пытается его соблазнить, за сотни прошедших лет, пока он спал сладким сном, тот стал все-таки немного терпимее, а, главное, мягче по отношению к нему. — Конечно, господин Не, я вас провожу и даже чем-нибудь угощу. Тот радостно улыбнулся в ответ и, под недовольное шипение Вэнь Нина, ухватился за его локоть, довольно заглядывая в чужие растерянные глаза и начиная свою увлекательнейшую беседу. Правда, если отбросить свое предвзятое недовольство, то и правда можно весьма занятно провести время, даже в компании этого чудаковатого вампира. *** Лань Чжань уже собрался уходить, когда чужой грубый голос окликнул его и увлек за собой обратно вглубь постоялого двора. — Вы что-то хотели, господин? — О, а слухи-то и правда не врут. Господин Лань — это сама непроницаемость, неприступная каменная стена, с черствым- — Хватит, — он резко оборвал его, не желая слушать чужие глупости и сплетни, — если вы что-то хотели, то вам следует поторопиться и сообщить мне об этом, а если нет, то попрошу не задерживать меня более. У меня есть одно неотложное дело. — Конечно-конечно, господин Лань, — незнакомец ехидно усмехнулся и наконец-то заговорил по делу, — я тут вашего старшего брата видел. Лань Сичень, вроде, в прекрасном ханьфу небесно-голубого цвета. Какие редкостные одежды в наше время, не находите? Лань Чжань забеспокоился, но, как обычно, ничего не выдавало его волнения, разве что тонкие пальцы крепче сомкнулись на тяжелом мече. — Так вот, Сичень, значит. Его вампирчик какой-то себе зацапал. Сначала укусил, а потом с ним на ручках свалил в закат. Лань Чжань с трудом сдержался — мужику хотелось врезать, со вкусом размазать чужое лицо по стенке, используя силу крови. Дожили. Сиченя обратили. По-другому и быть не может. Если парень забрал его с собой, значит, обратил. Вот только зачем ему это было нужно? Насколько он знает, местный клан Юньмэн Цзян, как, впрочем, и все остальные кланы, уже давно враждует с родом человеческим. Неужели вампиру просто приглянулся красивый молодой парень, или же им руководило что-то другое? Ванцзи устало выдохнул, отпихивая от себя несчастного пьяницу, кинув на прощание резкое «Спасибо». Сиченя нужно во что бы то ни стало найти, но что-то подсказывает ему, что просто так его вылазка в вампирский клан не закончится. Ведь сердце в груди уже бьется в предвкушении непривычно сладко, и он используя силу крови, прокладывает себе путь через лес и безуспешно пытается успокоить сбившееся к чертям собачьим дыхание. До чего докатился квалифицированный охотник на вампиров… Думает о собственном возможном обращении, просто потому что бросить брата на чужой территории он не в состоянии. И при этом понимает, что это, все-таки, далеко не смертельно и, возможно, даже более интересно, чем людская жизнь. Просто до чего он докатился?