Октябрь

      Ехать на эндуро по городу было неудобно, зато в лесу Хибари получил удовольствие. Из-за возникших с непривычки мелких накладок он слегка опоздал, но эксперимент удался.       Резко и с большим шумом остановившись у подножья холма, Хибари сбросил шлем, одними губами повторил «я на твоей стороне» на итальянском — и побежал наверх.       Иллюзионист — Облачный радар ощупал его ещё на подъезде — нетипично сражался трезубцем. Он удерживал на себе двух Вендиче, и Хибари, расслабившись, почти шагнул во вспыхнувший перед ним столб Пламени. Он думал, сейчас ему ничто не угрожало, но фактически иллюзионисту хватало концентрации, чтобы и отражать стремительные атаки в ближнем бою, и следить за полем битвы.       Интересно.       Хибари выкрикнул заготовленную реплику — и с тонфами бросился к мумиям, доказывать свою лояльность делом.       Его схватили лозы.       Иллюзионист повернулся к нему со злобным оскалом — на миг Хибари поймал блеск в его разноцветных глазах, — и не глядя отразил очередную атаку.       — Сдохнешь — тогда поверю, — огрызнулся тот на чистейшем итальянском и снова обернулся на своих настоящих врагов.       Хибари на автомате дёрнул рукой, лоза не поддалась. Вендиче переглянулись, и один из них метнулся к нему. Он целился забинтованной ладонью в плечо, но не успел завершить удар: Хибари выжег иллюзию Пламенем и освободил одну руку — этого хватило, чтобы развернуться на месте корпусом и откинуть противника тонфой на пару метров. Одну за другой Хибари продолжил уничтожать лозы; первые поддавались неохотно, но каждая последующая — всё легче. Последние — те, что сжимали левую ногу, — растворились сами, и Хибари перевёл взгляд на иллюзиониста. Пользуясь моментом, тот перешёл в наступление.       Хибари уже сражался с Вендиче раньше и знал их тактику: нападать не в одиночку, изматывать, отступать в случае неудачи. Бои с ними не были интересными — но посоревноваться с иллюзионистом Хибари мог.       Хибари думал, что он прогнал врага первым и победил, а потом посмотрел на иллюзиониста и понял, что оба Вендиче уже исчезли. Выпустив волну Пламени и закрыв глаза, он сосредоточился на счёте. Шесть мягких ударов, шесть точек.       — Рядом ещё двое, — сказал он через секунду. — И те двое тоже могут вернуться.       — Есть кольца? — спросил иллюзионист.       Хибари слегка удивился вопросу, но послушно полез в карман и одновременно сделал шаг вперёд.       — Стой, — потребовал иллюзионист, выставив трезубец. — Брось их в мою сторону.       Усмехнувшись, Хибари послушался — кинул к его ногам два завалявшихся в кармане кольца. Пристально смотря прямо в глаза, иллюзионист снял перчатку без пальцев с левой руки и медленно опустился к земле. Его правую ладонь уже украшали два кольца, и Хибари догадывался, какого они были уровня: видел похожие.       — И это всё? — возмутился иллюзионист, когда поднялся на ноги. Он держал впереди свою левую руку.       — Я не иллюзионист, — напомнил Хибари. Ему не очень нравился собственный акцент на итальянском, особенно на контрасте с тем, как говорил собеседник, и ещё сильнее его бесила необходимость задумываться над построением каждой фразы. — Знаешь английский?       — Да, — непринуждённо ответил иллюзионист, тут же перейдя на английский. — Ещё японский, немного китайский, французский…       — Японский.       — Отлично. — На третий язык он переключился так же естественно — и с произношением у него всё по-прежнему было в порядке. — Прийти на помощь к иллюзионисту и не принести ему нормальные кольца — это жадность, ты знаешь об этом?       — Я слежу за Вендиче, а не за тобой. Тебе просто повезло, что я тоже обладаю Туманом. Ты ведь боишься использовать те кольца, что у тебя есть.       — Если бы боялся, они бы меня убили. — Иллюзионист сжал появившийся в его руках трезубец и коротко кивнул на небо. — Сверху.       Хибари развернулся раньше, чем услышал предупреждение.       За весь бой Хибари сказал всего ничего — «троих беру на себя». Вендиче нарушили его планы: они нападали бессистемно, иногда сосредотачиваясь на ком-то одном, а иногда обрушивая удары сразу на них обоих. Иллюзионист ничего не говорил, и это было хорошо. Они синхронизировали атаки без лишних слов, и ничто не отвлекало Хибари от битвы.       В конце иллюзионист ухватил уже развернувшегося Вендиче лозами, и Хибари почти успел нанести по тому последний удар, но с короткой тёмной вспышкой Вендиче оказался в метрах десяти от него. На его прежнем месте остались лишь клочки чёрного Пламени.       Хибари опустил тонфы и развернулся к иллюзионисту, закрыл глаза. Всё те же шесть точек.       — Они уходят.       Пять огоньков — один особенно яркий, ещё ни разу Хибари не видел его в бою, — постепенно отдалялись от холма, оставляя в душе что-то похожее на разочарование. Хибари ненавидел мумий не за то, какую опасность они представляли: ему не нравилось, что с ними он никогда не мог полностью отдаться битве — дышать ею, с нетерпением ждать неминуемого финала. Они всегда оставляли его ни с чем.       Даже если они, как предполагал Гокудэра, на данном этапе лишь собирали информацию, а не атаковали всерьёз — Хибари не боялся грядущего. Он просто хотел отомстить им за все эти бессмысленно скучные бои, за всё упущенное веселье.       Хибари обернулся на иллюзиониста. Весь бой они держались на почтительном расстоянии и не лезли друг другу под руки — это было прекрасно. Даже сейчас, после сражения, Хибари по-прежнему не собирался подходить слишком близко; дистанция в пару метров казалась ему идеальной для разговора.       Иллюзионист принял удобную для боя стойку.       — Не приближайся.       Хибари замедлился, но не остановился. Иллюзионист сам начал отшагивать назад — с такой грацией, будто он готовился к рывку, а не боялся.       — Мы дрались на одной стороне, — напомнил Хибари.       — Это ни к чему меня не обязывает.       Хибари хмыкнул и всё же встал. Вендиче охотились только за выдававшимися в плане боевых способностей людьми, это не оставляло сомнений. Чужая сила не пугала Хибари, но он не хотел так бессмысленно её разрушать.       — Ты интересен Вонголе, — выбросил он главный свой козырь.       — Я догадался. Сначала меня приглашают на встречу, потом она предсказуемо оказывается ловушкой, а затем один из Хранителей приходит ко мне на помощь. Довольно бездарный план, тебе так не кажется?       — Нет никакого плана. Я пришёл за Вендиче.       — Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я так просто в это поверю. — У Хибари сами собой напряглись руки, и иллюзионист, кажется, это заметил. — Не двигайся.       — Не приказывай мне.       — Не двигайся с места, пожалуйста.       Иллюзионист откровенно нарывался — и это помогало держаться. Хибари не собирался поддаваться на его провокации.       — Мы не всегда можем отслеживать их перемещения, и следующий раз меня может не оказаться рядом. Я дам тебе номер, по которому ты сможешь позвонить, если тебе потребуется помощь или если ты надумаешь присоединиться к Вонголе.       Отойдя подальше, иллюзионист развеял трезубец и достал телефон.       — Диктуй, — прикрикнул он, потому что расстояние между ними мешало нормальному диалогу.       Его паранойя уже утомляла, но Хибари всё равно стал диктовать цифры. Закончив с ними, он ненадолго задумался. Рано или поздно у Вонголы должен был появиться Хранитель Тумана — скорее всего, человек хлипкий: фантазёр, слабак и ничтожество.       Или же человек, которого за его безупречную технику Хибари уже хотел укусить — пока что на пробу.       — Я дам тебе ещё один номер. Если тебе не ответят по первому и ситуация будет критической, можешь позвонить по нему. — Продиктовав номер, Хибари ещё раз уточнил: — Только если ситуация будет критической.       — Да, я понял.       В кармане у Хибари заиграл школьный гимн. Впервые его звук не принёс радость.       Мелодия быстро прервалась.       — Просто хотел проверить, — объяснил иллюзионист. — Я позвоню.       — Теперь у меня есть твой номер, — равнодушно напомнил Хибари, мгновенно взяв себя в руки. — Я на удивление легко его получил.       — Можешь позвонить сам и назначить встречу, если выберешь более безопасное место, чем этот лес.       Иллюзионист, даже не назвавший своего имени, развёл его на номер телефона и два кольца. Что хуже, Хибари мимолётно задумался над его предложением.       Интересные приближались деньки.