Октябрь

      — Сделай что-то, — процедил Хибари.       — Сейчас.       Мукуро сжал своё плечо ладонью, и его пальцы тут же испачкались кровью. Медленно, неохотно — рана затягивалась. Одежда над ней тоже постепенно становилась чистой и неповреждённой. Процесс отнимал много времени.       — Чёрт. — Мукуро криво усмехнулся и сглотнул. — Теперь я горжусь Курому ещё сильнее.       — Почему? — спросил Хибари. Когда он увидел раненого Мукуро, его рёбра как будто сдавило тисками, и он даже не сразу смог заговорить; сейчас же он наслаждался тем, как тиски разжимались       — Потому что сложно латать себя, когда тебя отвлекает боль.       Так и не убрав руку от уже целого плеча, Мукуро вздохнул и сел на пол. Хибари посмотрел на него, на завал и снова на него.       — Я бы не тратил силы, — посоветовал Мукуро. — Посидим, подождём. Всё равно за нами придут, я уже вызвал помощь.       — Ты из-за этого не сразу начал себя лечить?       — В том числе.       Хибари недолго подумал и сел рядом — не потому что устал, а чтобы утешить Мукуро хотя бы своим присутствием, тот такое любил. Почувствовав на своем плече голову, Хибари окончательно убедился в правильности своего выбора.       — Хочешь секрет? — предложил Мукуро невесело. — Мне всегда было сложно не верить в боль.       — Выдаёшь свои слабости?       — Вроде того. Твоя очередь.       Хибари закрыл глаза, размышляя над ответом — для себя; не то чтобы он собирался давать его вслух. Он знал, при каких обстоятельствах его верные тонфы превращались в бесполезные куски железа, и виртуозно умел их избегать. Он представлял, какие движения ему следовало отрабатывать с особым усердием, и понимал, из-за каких дурных привычек он иногда пропускал удары. Он помнил, чем он усложнял себе битвы и из-за чего он — всего ничего раз — проигрывал.       Это всё были недоработки — они не считались слабостями, потому что ценой упорной работы Хибари мог от них избавиться.       Он не контролировал только…       — Иногда мне бывает страшно, — ответил он, возвращая долг, закрывая тему и обрывая неприятную мысль. Мукуро сам говорил, что он считал страх абсолютно естественным, свойственным каждому и даже полезным; признаваться ему в подобном было терпимо.       Сегодня Хибари испугался дважды: когда увидел раненого Мукуро и когда задумался, почему послать его с такими разговорами к чёрту было так сложно.       Мукуро не должен был об этом узнать.