Октябрь

      Иллюзии не работали.       Мукуро не знал, почему — из-за очередного изобретения Миллефиори или же из-за личной особенности его оппонента, — но иллюзии не работали. Боец Урагана даже не тратил время на их уничтожение: просто проходил сквозь них и неумолимо сокращал дистанцию. К счастью, он не знал, что в ближнем бою ему ничего не светило.       Мукуро заранее переключился на Четвёртый Путь, и только это позволило ему отразить удар со спины — и одновременно напасть самому. Трезубец застрял в плоти; Мукуро развеял его и, развернувшись, не успел призвать снова: обеими ладонями ему пришлось перехватить запястья Урагана. В руках тот сжимал ножи, неярко горевшие Пламенем.       Всем весом Мукуро надавил на его левую руку — он заметил, что оппонент был ярко выраженным правшой, и рассчитывал на этом сыграть. Несколько долгих секунд ничего не происходило, а потом лезвие разрезало воздух и подошло совсем близко к щеке — Мукуро едва успел напрячь правую руку. От усилия та мелко задрожала, но его стараний хватало только на то, чтобы удерживать чужое оружие на одном месте.       В нормальных боях Мукуро полагался не на первобытную силу. Он не знал, как именно тренировался Ураган, и кто из них мог сейчас победить на упрямстве. На базе Миллефиори врагов было больше, чем союзников, и присоединиться к бою скорее мог кто-то из них — но за стеной убивал Кёя, и это уравновешивало шансы на потенциальную помощь.       Мукуро не хотел полагаться на то, что от него не зависело.       Он, насколько смог, отвёл руку в сторону, чтобы кончик лезвия нацелился на его плечо, — и позволил ножу глубоко войти. Сдавленно вскрикнув, он создал барьер из Тумана — и лившийся сбоку алый свет тут же стал ярче. Ураганное Пламя не могло пробиться через барьер, как бы враг ни старался, — Мукуро отпустил запястье, рывком подвёл руку под его живот и, призвав одно только навершие, сквозь дикую боль ударил. Кровь испачкала его ладонь — а потом, когда навершие исчезло, закапала на живот.       Алый свет беспомощно замерцал, давление на вторую руку ослабло. Мукуро перехватил свободный нож и, переборов последнее сопротивление, ударил им в шею. Он не сразу пробил артерию, но вскоре на него упало мёртвое тело.       Рядом могли быть враги. Мукуро выдохнул, столкнул с себя Урагана и — пока — сел. Смотря на дверь, он позволил себе отдышаться и немного привыкнуть к боли. Кровь почти не шла. Так и не вытащив нож, он сосредоточился и наложил иллюзию. После этого он встал и быстрым шагом направился к Кёе.       Кёя не нуждался в помощи, но Мукуро вмешался в его бой: не физически, двигаться ему сейчас хотелось меньше всего, а иллюзиями. Благодаря ним Кёя покончил с противниками немного быстрее.       — В порядке? — спросил он и обернулся.       Расслабленно шагая навстречу, Мукуро с непринуждённым видом согласился:       — Да, в полном.       Подойдя ближе, Кёя замахнулся. Тонфа прошла по дуге — достаточно далеко, чтобы Мукуро непроизвольно поднял подбородок, но всем телом не дёрнулся.       — Покажи.       — Это царапина.       — Тогда мы уходим.       Чувствуя Туман, Кёя имел полное право предполагать худшее, хотя на деле всё было не так плохо. Не убрав с раны поддерживающую иллюзию, Мукуро сделал торчавший из плеча нож видимым. Кёя мимолётно скривился.       — Кровь почти не идёт, — заверил Мукуро. — Я в порядке.       — Мы уходим.       — Давай я сам решу, могу ли я идти дальше?       — Нет.       У Мукуро почти не было моральных сил на спор — может, Кёя не так уж и заблуждался насчёт его состояния.