Октябрь

      Некоторые книги или фильмы вызывали у Хибари грусть; это чувство было неприятным и скучным. Иногда от него сдавливало в груди, и в таких случаях Хибари особенно сильно хотел переключиться на что-то другое. Тогда он и заметил, что почти всегда он мог найти среди героев произведения кого-то виновного: бездарного врача, проблемного идиота или просто предателя. Злиться на таких людей было легко, и Хибари охотно переключался на привычную эмоцию. Ею он умел наслаждаться, её он контролировал.       Когда негатив в его жизнь приносили живые люди, он справлялся с ним и того быстрее. Избить он не мог разве что своих ближайших родственников, но ему повезло с семьёй, поэтому чувства никогда не были для него проблемой.       Хибари задержал дыхание: с каждым вдохом в его тело попадали частицы сакуры, переносившие аромат — и слабость. Неподвижные рёбра болели меньше, и на пару секунд ему стало легче. Он почти собрался с силами для удара, но главарь нарушителей пнул его в грудную клетку, заставив выдохнуть и сбиться.       Непроизвольно втянув щиплющий ноздри воздух, Хибари почувствовал бесконечную ненависть.       Она впервые его поглощала.       В одиночестве Хибари чувствовал сожаление и ничего не мог с этим сделать.       Он мог излечиться от дурацкой болезни. Мог лучше её скрывать. Мог заранее выяснить, не цвела ли сакура в сентябре — пускай не в Японии, пускай где-то ещё. Мог поинтересоваться, не был ли главарь нарушителей долбоёбом, способным привезти её из-за границы.       Мог подраться с тем, кто подчинил себе местных хулиганов и покусился на Намимори. Мог победить.       Отправляя Мукуро в нокаут, Хибари чувствовал предвкушение — и только его, без тени удовлетворения.       Он не выпустил шипы: ему не нужна была окончательная победа сейчас, он хотел настоящую битву потом.       Через пару мгновений у него зазвенело в ушах, и темнота отключила все его чувства.       Тренировки приносили азарт и, реже, приятную усталость.       Когда Малыш сделал ему заманчивое предложение, Хибари не сразу в него поверил: он догадывался о наличии подвоха, но найти его так и не смог.       Он мог подраться сейчас, и он яростно этого хотел, но он нашёл в себе силы развернуться и позволить травоядным дальше крушить его школу — пускай и с условием последующего ремонта. Уходя, он чувствовал лёгкую тоску — и из-за несостоявшегося боя, и из-за мыслей о судьбе здания. Он предпочёл бы, чтобы мафия отремонтировала его просто так, но с ней, похоже, приходилось иногда идти на компромиссы.       Узнав, где Мукуро находился сейчас и почему бой с ним временно был невозможен, Хибари почувствовал острую обиду на несправедливость. Мукуро заслуживал наказания, но не такого — он должен был бояться ударов тонф и зарабатывать синяки, а не…       Кажется, Хибари чувствовал жалость.       Вендиче согласились обменять Мукуро на группу преступников — они брали слишком дешево, и Вонгола без раздумий согласилась на их предложение. Сделка оказалась не такой гладкой, какой она выглядела на первый взгляд, но Хибари не разозлился.       Им владели волнение и предвкушение.       Хибари испытывал сложную запутанную гамму чувств, когда сражался с Мукуро, — каждый раз новую, но неизменно приятную.       Мукуро ранили, и из его живота хлестнула кровь; Хибари оказался захвачен злостью и страхом — но не парализован. Уничтожив врагов и сразу же метнувшись к Мукуро, Хибари подумал, что этот человек вносил в его размеренную жизнь слишком много эмоций.       Чем больше он размышлял над ними, тем сильнее его разъедала досада из-за того, что он не полностью себя контролировал.       Согласившись прийти на праздник, Хибари почувствовал себя идиотом — он даже не был уверен, что Мукуро придёт, и не рассчитывал, что в неформальной обстановке они вдруг нормально поговорят. После боёв Мукуро старался как можно быстрее уйти; без боёв он мог оказаться ещё более необщительным.       Когда Хибари понял, что Мукуро, не обращая внимания на остальных Хранителей, смотрел лишь на него, он почувствовал надежду.       Втягивая Мукуро в поцелуй, Хибари не чувствовал ничего — среди всех романтических взаимодействий, и без того ему неинтересных, негигиеничные прикосновения губами к губам привлекали его меньше всего.       Но когда Мукуро ответил — Хибари почувствовал себя счастливым.