Октябрь

      Нарисованные на асфальтах, столбах и плакатах олени портили весь сюрприз — но Мукуро то ли не замечал их, то ли из вежливости о них молчал. Желая увидеть на его лице максимальное удивление, Хибари повёл его по сложному заранее выбранному маршруту, но это уберегло их от подсказок не полностью.       По счастью, Мукуро почти не задавал лишних вопросов: только спросил, могли ли они постоять в очереди за мороженым или же куда-то спешили. Хибари не нравилась перспектива стоять в толпе, но на этих узких улочках он в любом случае не мог держаться на комфортном расстоянии от посторонних, поэтому упираться не стал. Планируя поездку из Намимори, он рассчитывал, что в будний день на острове будет не так много людей — здесь же он быстро осознал свою ошибку. Все свои надежды он теперь возлагал на размеры парка — на то, что его большая территория содержала множество укромных местечек. Хибари мог провести весь день в человеческом обществе, но без боёв — только в компании людей из очень узкого списка.       Прикончив стаканчик мороженого, Мукуро заинтересовался специализировавшимся на моти уличным магазинчиком — Хибари заметил направление его взгляда и обо всём догадался ещё до того, как услышал новый вопрос.       — Раз мы не спешим, мы можем зайти ещё и сюда?       Хибари планировал по-быстрому пройти через город, но спорить не стал:       — Если ты хочешь.       — Тебе что-нибудь взять? — с улыбкой предложил Мукуро, бросив взгляд на небольшую очередь из трёх человек — двое из них, кажется, были вместе. В качестве исключения Хибари решил не отходить в менее людное место.       — Нет. Я постою с тобой.       — Оя, — улыбнулся Мукуро. — Спасибо. Я правда польщён.       — Только из-за того, что у тебя день рождения.       Мукуро протянул руку и ласково погладил Хибари под подбородком.       — Рад, что хотя бы мои дни рождения ты любишь праздновать.       Раньше Хибари прохладно относился к своим дням рождения лишь потому, что в них школа каждый год была закрыта, но теперь другая причина претендовала на роль основной: Мукуро родился всего на месяц позже, и к своему дню рождения он не забывал, какие слова звучали пятого мая.       Хибари отвернул голову, уходя от руки, и тогда Мукуро сам подался вперёд, чтобы поцеловать его в скулу. Следом он поднял руки и начал массировать голову — все самые чувствительные места, которым он уделял много внимания и в дороге.       — Ты отблагодарил меня ещё в поезде, — напомнил Хибари, так и смотря в сторону.       — За поездку, — согласился Мукуро. — Не за мороженое и печенье.       — За какое печенье?       — За то, которое ты для меня сейчас купишь, конечно.       — Ты стоишь в очереди, чтобы купить здесь сэмбэи?       — Да. Что в этом такого?       Изначально Хибари не планировал заказывать себе что-либо, но теперь, когда выяснилось, что они стояли в очереди за товаром, на котором заведение даже не специализировалось, он передумал.       — Если бы ты сказал мне об этом сразу, мы бы зашли в нормальную кондитерскую. — Хибари пробежал взглядом по названиям вкусов и окончательно убедился в своей правоте. — Здесь только острые. Тебе не понравится.       — Я попробую.       Хибари отстранился от рук и сделал шаг в сторону. Он вернулся в очередь, когда Мукуро, осуждающе покачав голову, опустил руки.       Вскоре тот изменил иллюзию, позволив Хибари проговорить и оплатить заказ. Меньше, чем через минуту, Хибари уже сжимал сквозь небольшие листы бумаги два тёплых моти, а Мукуро держал в руках два крупных печенья. Он оглядывался по сторонам, и тогда Хибари легонько подтолкнул его локтём.       — Нам туда.       — Я ищу, где нам сесть, — мирно объяснил Мукуро.       — Ты не найдёшь       Мукуро вздохнул, но послушно зашагал в указанном тычком направлении.       Они прошли метров сто, но так и не увидели ни одной скамейки. Хибари уже хотел свернуть в узкий переулок, но Мукуро уверенно подошёл к низкому металлическому забору и, пользуясь статусом иллюзиониста, сел на него — никто не обратил на его поступок внимания. Хибари предпочёл просто остановиться поблизости.       Мукуро попробовал первый сэмбэй и даже не стал притворяться, будто ему понравился вкус.       — Ты был прав, — признался он, неприязненно морщась. — Отвратительно. Я могу скормить это птицам?       — Нет. Им нельзя есть солёное.       Хибари много читал про канареек и предполагал, что с другими птицами это правило работало примерно так же. При этом он позволял своим канарейкам клевать минеральные камни с содержанием соли; он уже приготовился с аргументами объяснять, почему такая позиция не считалась ни лицемерной, ни ошибочной, но Мукуро ничего не спросил, только вздохнул. После этого он откусил кусок от второго сэмбэя и, похоже, окончательно разочаровался в своей покупке.       — Достань из моего правого кармана пакет, — приказал ему Хибари после секундных размышлений о том, не существовало ли варианта получше.       Переложив сэмбэи в одну руку, Мукуро послушался — а затем бросил оба своих печенья внутрь пакета. Хибари не очень нравилась перспектива носить с собой до ближайшей урны мусор, который он изначально советовал не покупать, но есть сэмбэи он хотел ещё меньше, а оттягивать карманы узких брюк, которые носил Мукуро, было преступно — если не кощунственно.       — Теперь положи пакет обратно.       — Спасибо тебе.       Мукуро привстал с забора, чтобы быстро поцеловать Хибари в щёку, и сел обратно.       — Попробуешь?       Хибари протянул ему целый моти, и Мукуро, не сразу решившись, всё-таки его перехватил. Вцепившись в тесто зубами, он потянул его рукой от себя и одновременно откинул голову. Похожим способом хищники отрывали куски мяса от добычи — но у Мукуро получилось не грозно, а как-то по-детски. Оторвав себе кусок моти — достаточно мягкого, чтобы его можно было легко разделить на части и обычным укусом — он пережевал его с закрытыми глазами. На вид он остался доволен.       — Пожалуй, я заберу этот моти себе.       Мукуро с хитринкой улыбнулся — будто он считал свои слова провокацией.       — Можешь забрать и второй, — предложил Хибари спокойно.       — Не нужно.       Несмотря на отказ, свою порцию Мукуро съел с удовольствием.       — Ты бывал здесь раньше? — спросил Мукуро после очередного поворота.       Хибари уверенно двигался по узким улочкам, потому что вчера он внимательно изучил карты, а не из-за каких-то там воспоминаний о прошлом визите. От туристического квартала они быстро вышли к жилой части города — к однообразным маленьким домикам, ориентироваться в которых по вывескам было уже невозможно. Хибари в любом случае полагался на количество пропущенных перекрёстков, а не на какие-то там ненадёжные опознавательные знаки, способные неожиданно измениться.       — Я был в этом городе, но по этому маршруту я иду впервые.       — И ты уверен, что мы всё ещё не заблудились?       — Да. Ты во мне сомневаешься?       — Я просто спросил.       Позади остались не только различные магазины, но и вездесущие изображения оленей. Хибари ненавидел сюрпризы, и ему нравились все возможные исходы этого дня: Мукуро мог или прекратить их устраивать, поняв, как они раздражали, или обрадоваться идеальному подарку, учитывавшему его предпочтения.       Хибари был уверен в себе, и всё же он обрадовался, когда увидел впереди длинный мост, который он точно видел на карте, — во многом потому, что до цели оставалось немного, и за оставшееся время Мукуро вряд ли мог заскучать.       Тот мило болтал ни о чем и, судя по всему, долгий путь до места назначения совсем его не раздражал.       Спереди справа появились тории. Рядом с ними никто не стоял: ни из людей, ни из оленей. Пока всё шло по плану.       Вместо того, чтобы сразу войти в парк, Мукуро вдруг ускорился и прошёл мимо врат. Через несколько секунд он остановился перед информационным стендом; надписи на четырёх языках и рисунки предупреждали входящих о том, что олени могли укусить или ударить неосторожного путника.       Как же он умел всё портить.       — Здесь живут боевые олени? — спросил Мукуро, переведя взгляд с таблички на Хибари.       — Увидишь. Пойдём.       На раскинувшейся за вратами широкой дороге не было людей — это радовало.       — Кёя, посмотри, — весело и удивлённо позвал Мукуро. На небольшом возвышении по направлению его взгляда пасся некрупный олень. — Это нормально, что мы с ним находимся по одну сторону забора?       Хибари затруднялся ответить, зачем этот забор вообще разделял парк на части.       — Возможно.       Вид у Мукуро сделался подозрительный, нехороший.       — Ты думаешь, это безопасно для оленей?       — Не думаю, что у кого-то возникнет желание им навредить. К тому же, за это предусмотрено наказание.       Мукуро немного повеселел.       — Тогда я верю, что их не трогают.       Он обернулся на оставшегося позади оленя и некоторое время, шагая вперёд, не спускал с него глаз.       Хибари даже не рассчитывал на такое везение.       Они долго шли по аллее. Слева от них пощипывала траву очередная олениха, и до этого им не встретилось ни единого животного, стоявшего прямо на дороге, — поэтому Мукуро заметно удивился, когда олениха подошла прямо к нему. Мордочкой она ткнулась прямо в его бедро; Мукуро хихикнул и поднял руки. Олениха потёрлась о него головой.       Несколько секунд Мукуро глупо и растерянно улыбался.       — Здесь много таких дружелюбных, да? — с лёгким умилением спросил он, начав почёсывать голову оленихи.       — Вроде того, — слегка отстранённо ответил Хибари, взглядом ища ближайший прилавок. — Сейчас вернусь.       Для начала он купил всего две связки рисового печенья — складывать их было особо некуда, — и, разрезав собой группу заинтересовавшихся пищей оленей, направился обратно к Мукуро. Олениха отвернулась от него, как только тоже заметила печенье. Одну из связок, подняв ладонь на уровень плеча, Хибари протянул Мукуро. Тот уточнил:       — Выходит, она просто выпрашивала еду?       — Можешь верить, что ты ей понравился.       Положив одно тонкое печенье на ладонь, Мукуро протянул её оленихе, и у него дёрнулось плечо, когда та взяла угощение. Хибари ни разу не видел, чтобы олени кусали людей, — но раньше он не видел и людей, кормивших оленей вот так.       Мукуро счастливо улыбался — похоже, вздрогнул он от неожиданности. Показывая ему, как надо, Хибари тоже вытащил из пачки сэмбэй и отдал его подошедшему оленю более осторожно: держа печенье за маленький участок и протягивая всё остальное. Хибари отпустил его, как только олень начал жевать.       Развлечение понравилось Мукуро даже сильнее, чем Хибари того ожидал. Сам он предпочитал дотрагиваться до рогов и до шёрстки, а печенье использовал скорее в качестве платы за беспокойство. Когда один из оленей полез в его карман, Хибари сначала растерялся — а потом вспомнил, что там у него по случайности лежала еда: пускай и убранная в полиэтилен, но для чуткого нюха наверняка всё ещё пахнущая. Тогда он достал пакет и завязал его, надеясь, что так он будет привлекать меньше внимания.       — Оленям их тоже нельзя? — насмешливо поинтересовался Мукуро.       Хибари не был уверен и рисковать не хотел. Вчера он прочитал несколько статей про оленей, но про диких: чтобы или устроить небольшую экскурсию, или делиться иногда подходящими к месту интересными фактами.       — Даже тебе их есть не полезно.       — По-моему, ты просто зануда, — бросил Мукуро беззлобно и слегка наклонил голову вперёд. — Правда, господин олень?       Он выставил руку с печеньем так, чтобы стоявший рядом олень немного до неё не дотягивался. Первые секунды тот старательно вытягивал шею, а потом осознал тщетность своих попыток и просто вежливо поклонился, чтобы этим заслужить угощение.       — Вот видишь, — обрадовался Мукуро и протянул ему сэмбэй. Освободившуюся руку он использовал, чтобы почесать оленя за ухом.       — Ты что-то говорил про меня и канареек, — скучающе напомнил Хибари. В этом аспекте Мукуро вёл себя будто бы рациональнее — теперь нет.       — Они же тебе в ответ не кивали.       — Потому что их мнение нельзя купить за еду.       Мукуро снова опустил взгляд.       — Ты самый честный и неподкупный, правда?       Его молчаливый собеседник ещё раз кивнул и потянулся за своей платой.       Один из оленей, не взяв печенье, флегматично развернулся к газону — но спустя пару шагов передумал и вернулся, чтобы забрать причитавшееся.       — Они его так любят, — отметил Мукуро, хотя это давно уже было очевидно. — Интересно, оно вообще вкусное?       — Ты покупал сегодня такое же, только оно было с приправами.       — Приправы его только портили.       Достав одно печенье и большим пальцем прижав его край к основной пачке, Мукуро осторожно разломил его на две части. После этого он откусил немного от середины; Хибари тоже думал, что это была самая чистая часть сэмбэя, учитывая, что ко всем остальным Мукуро притрагивался грязными руками, но он всё равно не был уверен, насколько серьёзно относились к чистоте люди, готовившие еду для животных.       Один из оленей недовольно потянул Мукуро за подол рубашки. Взглянув с осуждением, тот её выдернул и покачал головой.       — Что за манеры.       — Ты его объедаешь.       Мукуро протянул оленю надкусанное печенье.       — Оно даже не вкусное.       Между двумя оленями завязалась небольшая стычка за еду, и Хибари, разнимая её, гуманно вмешался с печеньем. Мукуро покачал головой.       — Что здесь творится, когда у них отрастают рога?.. — задумчиво спросил он будто бы в пустоту.       Хибари, так получилось, ещё с детства знал точный ответ.       — Их отрезают.       — Оя. Неужели им совсем не больно от этого?       — Не знаю, но без этого они будут друг для друга опасны. Даже самый сильный олень может умереть на турнире. В дикой природе они иногда умирают от голода, потому что не могут расцепиться рогами после боёв.       Мукуро выдохнул не то удивлённо, не то восхищённо.       — Звучит романтично.       В стороне какая-то девушка позировала для фотографии: она выставила указательный и средний пальцы в жест «V» и зажала одно из печений зубами — следом она наклонилась к оленю, и тот охотно забрал угощение. Хибари перевёл взгляд на Мукуро и уже приготовился запретить ему повторять этот подвиг — но Мукуро и так был занят, отвоёвывая у оленя брюки. Хибари молча наблюдал за нелепой сценой; потом Мукуро не выдержал и с раздражением оправдался:       — На пояс упали обломки.       Потом Мукуро рассмеялся — то ли потому что олень шёрсткой потёрся о низ его живота, то ли от нервов.       Безразличный к его неприятностям, Хибари демонстративно начал кормить другого оленя поблизости.       — Пожалуйста, отвлеки его, — сдавленно попросил Мукуро, тщетно пытавшийся отшагнуть и спастись. Он правильно делал, что не отталкивал от себя невинного зверя силой, но спасения пока что не заслужил.       — Он считает, что твой пояс вкусный, — безжалостно подсказал Хибари, смотря Мукуро прямо в глаза. — Разве я могу купить его мнение за еду?       Иероглиф в зрачке Мукуро сменился — с расстояния Хибари не видел, на что именно, но предполагал, что на тройку. Не желая видеть, как именно Мукуро планировал разрешить ситуацию, Хибари сказал:       — Ладно.       После этого он всё-таки протянул оленю печенье, и тот сразу же переключился.       У них ещё оставалось время, чтобы просто прогуляться по парку. В людных местах олени были более наглыми и забавными, чем где-либо ещё, но по части любования природой явно выигрывали пустынные тропки. Они бродили по ним, разговаривая, а потом незаметно вышли к подножию храма. Поглощённый беседой, Мукуро будто бы этого не заметил: только когда они поднялись на верх холма, он посмотрел на огромное здание, обернулся на Хибари и с тоскливой улыбкой вздохнул.       — Ты опять заманил меня в храм.       — Можешь не идти в него, если не хочешь       — Я не говорил, что я не хочу.       Зачем он только выделывался.       В качестве сувениров Мукуро выбрал себе несколько значков и дурацкие оранжевые носки с коричневым рисунком-мордочкой. С одной стороны, Хибари нравилась идея материального напоминания об этом дне, но с другой — он предпочёл бы что-то более адекватное. Что-то, чем Мукуро реально бы в дальнейшем пользовался.       Когда они снова сели на поезд, теперь уже в другом направлении, он крепко обхватил руку Хибари и положил голову ему на плечо. После не чтобы насыщенного — они не дрались, — но приятного дня Хибари чувствовал умиротворение — и невольно думал о том, что он мог показать Мукуро ещё множество интересных мест.