Октябрь

      Хибари предпочитал тратить свободное время только на то, что по-настоящему его интересовало. Он не мог добиться успеха во всём, но мог — во всём, в чём он хотел. Мог единолично владеть званиями самого дисциплинированного, самого независимого и самого сильного человека на свете.       Он сам не заметил, как Мукуро стал его интересом.       Инициативу проявил Мукуро — возможно, он в совершенстве определял эмоции по чужой мимике, но Хибари нравилось верить, что Мукуро просто сильнее нуждался в этой их связи.       Если бы Мукуро начал проводить с кем-то другим больше времени, чем с ним, Хибари бы взбесился — но он сам не знал, что он должен был делать с Мукуро наедине. Пускай уже давно и не желая ему вредить, Хибари любил с ним драться — а потом он чувствовал себя неправильно, когда их бросало в нежность друг к другу. Не поступая последовательно, он злился; поступать последовательно с Мукуро не получалось.       Хибари терпеть не мог беспорядок.       — Сними перчатки, — попросил Мукуро с улыбкой и покачнулся вперёд.       Хибари подхватил его, как зверёк обычно ловил девчонку; тело сработало быстрее, чем разум понял: Мукуро ушёл в кого-то из медиумов. Полностью расслабленный, в рубашке с короткими широкими рукавами тот выглядел хрупким.       Сев вместе с ним на пол, Хибари устроил его более-менее устойчиво и взял в руки узкую кисть. От пальцев Мукуро, обычно как максимум тёплых, после драки шёл жар. Чёрная кожа, закрывавшая внутреннюю сторону его ладони, была перепачкана густой наполовину подсохшей кровью. Хибари посмотрел на кольца, мешавшие ему снять перчатку без пальцев, подумал, что Мукуро на одних только врождённых талантах использовал Шестой Путь из Вендикаре, перевёл взгляд на вытянутую тяжёлую серьгу, и окончательно убедился, что просьбу стоило исполнить самым очевидным способом.       Сначала Хибари снял кольца, потом — потянул вверх саму перчатку; та поддалась не сразу. Хибари старался держаться за тонкую кожу так, чтобы самому не испачкаться в крови, и это затягивало процесс. То и дело он задевал пальцы Мукуро, казавшиеся ему необыкновенно нежными. Избавив его от перчатки, Хибари отложил её в сторону, стёр с пальцев всё-таки попавшую на них кровь и проверил, не были ли испачканы ею кольца — они не были. Возвращая их на тонкие пальцы, Хибари окончательно понял, что прикосновения явственно его возбуждали — и, решив не зацикливаться на собственных ощущениях, занялся левой рукой. Освободив ладонь от перчатки, Хибари с удовольствием её сжал.       Мукуро уже показывал ему оголённые кисти, и они не делали его беззащитным — дополнительное сцепление не слишком значительно повышало его боевые навыки, — но Хибари вдруг почувствовал, что по ним проходила грань. Пока Мукуро носил перчатки, они могли драться и обсуждать дела; как только он их снимал — весь мир исчезал, и оставались только они вдвоём. Без оружия и внешних целей.       Клубок распутался.       Хибари услышал чуть более громкий вдох, чем предшествовавшие ему, и через миг Мукуро проехал виском его по плечу, поднимая голову.       — Спасибо.       — Почему ты попросил меня снять перчатки?       Рассмеявшись, Мукуро отстранился и сел напротив.       — Иначе бы я запачкал ими одежду.       Только он мог пойти на убийство в белой рубашке и светлых брюках.

***

      — Я сниму, — твёрдо сказал Хибари, когда Мукуро потянулся к его поясу.       Мукуро наигранно поднял руки на уровень плеч, будто сдаваясь, и это оказалось удобно. Хибари легко стянул перчатку с его не украшенной кольцами левой ладони и сразу же её отдал.       — Эту тоже? — спросил Мукуро, слабо шевельнув всё так же приподнятой правой рукой.       В его голосе будто бы слышалась насмешка, но Хибари не был уверен и решил не портить момент.       — Да.       Освободив Мукуро от перчаток, Хибари прижал его к себе. Ему нравилось снимать их своими руками: так он сам делал Мукуро понятным.       Перчатки внесли в жизнь Хибари гармонию. Снимая и надевая их, он окончательно переключался — больше в его сексе не было места отголоскам злости, остававшимся после неудачных драк, и больше он не вспоминал в драках, с каким блаженством Мукуро улыбался секунды назад. Это его окрыляло.       Хибари заметил пропажу сразу же.       — Где твои перчатки? — с мнимым безразличием спросил он.       — Не сомневайся, я и без них смогу победить.       Смотря на тонкие кисти, Хибари испытывал то самое чувство, которое Мукуро заслуживал только тогда, когда надевал перчатки.       Хибари верил, что он полностью контролировал свои чувства и мог почти по щелчку переключаться от желания победить к влечению.       Мукуро по-прежнему вызывал всё и сразу.