Октябрь

      — Я не повезу тебя в Кокуё, — негромко предупредил проснувшийся Кёя.       — А я-то надеялся.       В последние дни Мукуро тоже спал меньше положенного, но даже он чувствовал себя лучше, чем Кёя: тот, выдав короткую бесполезную инструкцию по элементарному вождению, уступил место за рулём своей машины, сел на пассажирское кресло, откинулся на спинку и почти сразу вырубился.       Из машины он теперь выбирался, будто сомнамбула; Мукуро не был расположен к тому, чтобы подмечать сейчас мелкие детали, но непривычно тяжёлая походка бросалась ему в глаза.       Выйдя на улицу следом, Мукуро почувствовал холод. Утром термометр показывал восемь градусов, а сейчас, к ночи, температура будто упала до отрицательных значений по Цельсию. Мукуро понимал, что это были лишь его субъективные ощущения, искажённые из-за накопившейся усталости, но теплее ему от этого не становилось.       — Не против, если я лягу с тобой? — спросил он.       — Как хочешь.       Спустя несколько минут Мукуро уже обнимал Кёю со спины и грел об него кончик носа.       В комнату проникал рассеянный свет.       Мукуро проснулся примерно в той же позе, в которой он и заснул: он по-прежнему крепко прижимался к Кёе, ища в нём тепло. Спать всё ещё хотелось, но на первый план уже вышел голод. Мукуро попробовал отстраниться донельзя осторожно, но ставку он всё-таки делал не на свою аккуратность, а на усталость Кёи — только она и давала ему хоть какие-то шансы на успех.       Кёя, всё ещё сонный, перевернулся на спину и недовольно взглянул в глаза, полужмурясь.       — Извини, — бросил Мукуро и коротко погладил его по щеке. — Спи.       Кёя молча потёр боковую часть своей шеи пальцами, потом посмотрел на них.       — Кровь, — подсказал Мукуро. — Не твоя. Осталась на тебе со вчера.       Растирая лицо ладонями, Кёя сел. Мукуро попробовал уложить его обратно, несильно — указующе — надавив на плечо, но у него ничего не вышло.       — Ты не ранен, — с нажимом сказал он.       — Ненавижу спать грязным. — Кёя зевнул и начал вставать. — Я в душ, потом пойду спать в твою комнату.       Боясь, что Кёе будет сложнее заснуть и добрать своё, если он сейчас встанет, Мукуро придержал его и напомнил:       — В лесах ты спокойно спал грязным.       — Вспомни ещё про необитаемые острова.       Кёя говорил настолько невыразительно, будто он всё ещё не проснулся.       Ближе к позднему дню Кёя наконец сбросил с себя оковы дремоты; ближе к вечеру — окончательно пришёл в себя. Он опять выглядел по-человечески, и даже круги под глазами, временно ставшие визитной карточкой его лица, наконец растворились. Кёе шёл болезненный вид — к его аристократичным чертам и бледной коже он подходил идеально, — но Мукуро предпочитал видеть его здоровым.       Желая поскорее забыть о событиях последних дней — работа наконец-то осталась позади, и теперь они имели полное право расслабиться, — и одновременно как-нибудь воспользоваться ночёвкой на одной территории, Мукуро предложил Кёе посмотреть вместе что-нибудь максимально тупое и зрелищное из популярных фильмов. Если бы Кёя отказался от затеи, собираясь взвалить на себя ещё какое-нибудь по-настоящему важное дело, Мукуро бы даже не удивился, но он не ожидал, что Кёя отдаст приоритет скучной уборке спальни, в которую он «занёс грязь». Он не возражал против самой идеи о просмотре фильма, но переносил её на ближайшее будущее — в пределах пары часов. Нежелание ждать толкнуло Мукуро на необдуманные слова.       Так он и оказался в ещё не убранной спальне с ноутбуком, обещанием помочь и стойким непониманием того, где именно Кёя увидел грязь.