Я люблю женщин

      Утром я проснулась на удивление легко и быстро. То-ли от того, что мне хотелось в универ, то-ли потому что я не хотела уходить последней из квартиры. — Ты сегодня рано, — говорит Алла с набитым ртом зубной пасты, которую тут же сплевывает в раковину, — я удивлена.       Я молча встаю рядом и беру зубную щётку, ибо начинать утро с сарказма сегодня мне не хочется. Ну должно же быть хоть какое-то разнообразие в жизни. Алла собирается выходить из ванной, но остаётся в дверном проёме. — Антон то твой такой душка. Симпатичный, да ещё и когда стесняется такой милый. Эх, жаль, что он не в моем вкусе, но и была бы не против с ним разок... — Так, Ковалёва, закругляйся! Мне хватило, что все пацаны из школы общались со мной только для того, чтобы вбиться тебе в доверие или просто познакомиться, — я гневно наполняю щётку пастой, но из-за моей бурной жестикуляции рук, паста соскальзывает на пол, — блять... — я вытираю её рукой и снова берусь давить на уже иссякшую упаковку. — Ой, сразу бы сказала, что он тебе понравился, я бы и не трогала, делов то уж, нового рыжика найду, — она, зевая, выходит из комнаты. — Ом м-ме ме мтавица! — кричу я ей в след с набитым ртом зубной пасты. — Ой, что? Ничего не разобрала... — наигранно говорит Алла, что вызывает у меня желание закатить глаза. Иногда с ней просто невозможно ужиться.       Знали бы все парни, какая она вредная-никогда бы не захотели с ней встречаться. Хотя, может им и плевать, ибо красивое личико да наличие груди для них важнее характера. Главное, чтобы другие имели возможность позавидовать, какую тёлочку они себе в загон взяли. Но Алка не из таких. Это она выбирает себе жеребцов в загон, и сама же их потом раскидывает. Парню, который сделал ей предложение на второй месяц отношений, она грубо посмеялась в лицо и не потому что он был плох, а настолько сильно ей было трудно представить себя в роли домохозяйки или матери. Хотя детей Алла любит безумно. В отличии от меня... — У тебя какие сегодня пары? — любопытно спрашивает подруга, поедая на подоконнике яблоко. Такое чувство, что ничем другим она и не питается. — Во вопрос задала, — я озадаченно чешу затылок, ибо совсем не помню, — кажись, два английского, немецкий и теория современной тележурналистики. Жду не дождусь встречи с твоей мегерой, — возбуждено говорю я и открусываю добрый кусок от завтрака Аллы, на что она недовольно визжит. — Ты это, лучше не радуйся так и не нарывайся. Серьёзно, не делай себе проблем в первые же дни, а то покоя она не даст.       Я открываю холодильник, в котором нахожу что-то наподобие огурца, ибо лежал он там по всей видимости не одну недели, и помидор. Достаю их, чтобы смахнуть на салат. — Да чего ты паришься? Я первой не лезу, вот если нарвётся, то уж простите. — Смотря что в твоём понимании "нарвётся", — Алла соскальзывает с подоконника и чмокает меня в щеку, — ладно, всё, я побегу, а то меня уже ждут, — она уходит, но я слышу как в коридоре она орёт, — и не зли мне там Титову!

***

      С Антоном мы с утра списались и я узнала, что он придёт только на вторую пару. Я особо не огорчилась, но и счастлива не была. Первая пара английский, а английский у нас ведёт довольно милая и добрая женщина, так что пропустить я её не хотела, поэтому довольно быстро мчалась по коридорам. Не рассчитав время, я вышла поздно, так ещё и метро приехало как на зло позже. Поэтому сейчас я неслась по коридорам в нужную аудиторию. Но тут до меня дошло. — Блять! — не тот корпус. Я побежала не в тот корпус. Хлопаю себя по лбу и резко разворачиваюсь на бегу, из-за чего врезаюсь в женщину и все мои тетради падают на пол.       Не обращая никакого внимания на особу, в которую я врезалась, начинаю по быстрому сгребать тетради, всё ещё продолжая материться себе под нос. — Я попрошу иметь хоть долю уважения к учебному заведению и не испускать тут грязных слов, которые вы привыкли использовать в повседневной жизни, — слышу я сверху холодный женский голос.       Рывком встаю и удивлённо смотрю в лицо женщине. Передо мной стоит та самая мегера - Богдана Захаровна. Черт, и как я так легко запомнила её имя, это Алка во всем виновата. В прочем, Богдана Захаровна меня ничуть не пугает хотя бы потому, что я с моими 176 выше её сантиметров так на пять точно. В любой бы другой ситуации я бы могла даже лицемерно извиниться, но сейчас я слишком была зла на себя и на обстоятельства, так что ничего из хорошего предпринять не смогла. — А Вы лучше бы смотрели куда прёте, — без единой капли стыда говорю я и ухожу, задевая плечо женщины, которая, кажется, от удивления открыла рот.       До самой преподши мне нет никакого дела, мне на неё плевать, и что она может сделать выговор мне тоже плевать. Сегодня мне главное успеть на одну из самых нормальных пар — английский. Уже стоя возле двери я поняла, что просрала целых тридцать минут. — Здравствуйте, извините, можно войти? — я высовываюсь из двери, пытаясь состроить максимально милое лицо.       Преподаёт английский Елизавета Николаевна Абрамович. Ей около сорока лет, но выглядит она очень хорошо и ухоженно. Да и характер у неё как у ангела - это я уже успела заметить за один день. Сначала я удивилась почему Алка мне про неё ничего не рассказывала, но позже оказалось, что английский у них ведёт другой преподаватель. — Пущу только если перечислишь все времена Present Future, — улыбается мне женщина.       Я без особого труда называю ей все времена. Интересно, специально ли она задала мне такой лёгкий вопрос?.. Говорю же, не женщина, а ангел.       Пара проходит очень быстро, что меня совсем не удивляет. Помимо красивого лица и чудо-характера, Елизавета Николаевна преобладала возможностью очень интересно подавать материал, завлекая к разговор учеников, которые помимо теории ещё и успевали практиковаться, так как всем было велено говорить на английском. Хоть я и держалась от практики отстранённо, но мне было интересно. — Ой, подойдите, пожалуйста, — говорит мне Елизавета Николаевна, когда первая пара закончилась, — можно узнать Ваше имя? — Ой, да что Вы на Вы, я же студентка обычная. Эльвира... Эльвира Козлова. — Так вот, Эльвира, — она кладёт мне свою руку на плечо, — я вижу, что ты девочка и без того умная, но мне бы хотелось, чтобы все студенты были вовлечены в работу, если стесняешься, то не стоит, ошибаться можно, и нужно, ведь на ошибках люди учатся.       Я просто наудивляться не могла, как эта женщина могла так к себе притягивать. Её доброта и обаяние просто манили. — Ладно, хорошо, — я понимающе кивнула. — Можешь идти, а и ещё... В следующий раз не опаздывай, пожалуйста, а то задам вопрос посложнее.       В ответ я лишь улыбнулась и вышла из аудитории, радуясь, что хоть один преподаватель здесь такой хороший. Почувствовав, что в моем кармане джинс вибрирует телефон, я достала его и увидела на дисплее: "Антон". Не успела я ответить на вызов, как увидела подбежавшего ко мне рыжего. — Я успел? — тяжело дыша говорит Антон, упираясь о стенку. — И тебе доброе утро. Ты расписание вообще смотрел? Вообще-то до следующей пары ещё минут так десять. — Чо, серьёзно? Я зря бежал что-ли..       Я лишь смеюсь, ибо не одну меня сегодня преследует "удача". Но вспоминаю о том, как я столкнулась с преподшей и сразу замолкаю. Она ничего мне такого не сказала, а я мало того, что нагрубила ей, так ещё и плечом толкнула. Мне становится стыдно. Да-да, даже у такой распиздяйки как я может возникнуть чувство стыда. Поступила я действительно некрасиво. Нужно будет хотя бы извиниться, а то мало ли. Мне всё же проблемы не нужны. — Чего задумалась? — спрашивает рыжий, щёлкая пальцами у меня перед глазами. — Да пиздец короче, пошли выйдем, я покурю как раз.       Пока мы с Антоном выходили я ему всё рассказала. Он похоже тоже был наслышан о мегере Богдане Захаровне, так что по окончанию моей истории с не самым счастливым концом стоял просто открыв рот. — А ты уверена, что это она была? — спрашивает Антон, — она же у нас ни разу ещё не вела, может ошиблась?       Я озадаченно стряхиваю пепел с сигареты. А ведь действительно, у нас же ни разу не было её пары. Потом я вспоминаю, как Алла её описывала, хоть там и не было очертаний внешности, но это высокомерие, этот приподнятый подбородок, изящное лицо, надменный взгляд. — Да нет, это точно она, — махаю я рукой. — Капец, Козлова, ну ты и козлина. — Э, ты, Антош, поаккуратнее с выражениями. — Нет, Эль, серьёзно, ты вляпалась. Ты хоть понимаешь, какой пиздец ждёт тебя? А она ведь ничего такого не сказала и, признай, это ты в неё врезалась, а не она в тебя! — Да знаю я! Ну чо поделать? Попробую извиниться, вдруг прокатит... — Надеюсь, что на меня она не перетянет свою злость только потому, что я с тобой общаюсь, — говорит рыжий и тревожно начинает грызть ногти. — Во дурак... — я верчу головой и выбрасываю бычок, притаптывая его ногой, — пошли, скоро английский начнётся.       А Тоха оказался той ещё истеричкой. Алка так не истерила даже тогда, когда ждала результат теста на беременности, который, к счастью, показал одну полоску. И не такое было...       После английского была пара немецкого. Вообще, я языки очень люблю и до глубины души не понимаю, как наш Лобков может так скучно его преподавать. До сих пор, кстати, ржу с его фамилии. Когда же настало время для основ современной тележурналистики, то я, к своему же удивлению, начала нервничать. Но нервы мои тут же успокоились, когда я подумала о том, что в худшем случае меня всего то выпрут из универа за неподобающее отношения к преподавателям и несоблюдении субординации. — Воу! — слышу я, несдержавшего свой восторг Антона, который изумленно оглядывал аудиторию, — огромная...       Аудитория основ современной тележурналистики действительно была самой большой из тех, в которых мы побывали, а по технике не трудно было догадаться, что здесь неоднократно проводятся семинары. Но, в отличии от Антона, мое внимание больше привлекала женщина, которая владела этим царством.  Теперь её темно-каштановые волосы, которые доходили ей до лопаток, спокойно спадали на плечи, красная помада на пухлых губах смотрелась не только не вульгарно, но ещё и эстетично, а из под длинных ресниц виднелись темно-карие глаза. Удивительно, что эта женщина почти не красилась, но эта помада... Она действительно хороша собой. Мне снова стало стыдно, что я так ужасно повела себя с ней тогда в коридоре. — Попрошу вас не садиться на задние ряды, — громко осведомила нас Богдана Захаровна, — говорю я громко, но от меня не убежишь, — в этот же момент, похоже, женщина почувствовала, как я на неё пялюсь, так как наши взгляды встретились. Её бровь дрогнула и, кажется, на секунду она изменилась в лице, но уже через ту же секунду от всех эмоций будто след простыл. Эта женщина вызывает не только страх, но и интерес. — Меня зовут Богдана Захаровна Титова, — снова начала она, когда все расселись по своим местам. Нам с Антоном удалось найти место на третьем ряду справа, — прозвищ по типу "преподша" или "училка" я не потерплю, так что имейте в виду. Любое отклонение от правил дисциплины, — она посмотрела на меня и после чего указала на дверь, — и вы покидаете эту аудиторию, в которую можете больше не возвращаться. Некоторых особей я бы уже не хотела видеть у себя на парах.       Не трудно было догадаться, что она говорит обо мне, так что на моем лице скользнула от чего-то довольная ухмылка. Обведя взглядом аудиторию можно с лёгкостью заметить, что все студенты чуть ли не дрожат от страха, Богдана Захаровна будто ведьма, которая питается негативными чувствами людей. От меня же она обеда не дождётся. Чувства страха она у меня совсем не вызывает.       Что бы кто не говорил, но предмет свой она преподаёт интересно. Да и стыдно как-то такой предмет скучно преподносить. Не зря я сочла его самым любопытным. Да, это вам конечно не добрейший ангел Елизавета Николаевна, но и у неё есть свои недостатки. Хотя атмосфера конечно была напряжённая. Все молчали, а для того, чтобы что-то сказать нужно было поднимать руку как в первом классе школы. Был у неё конечно один минус. Уж так быстро она говорила и так соскакивала с тем разговора, что я совсем не успевала конспектировать и улавливать её мысли. Антон тоже сидел тихий как мышка, и, похоже, из всей группы только я имела более менее расслабленное выражение лица, что, по всей видимости, раздражало преподшу, которая то и дело, что недовольно смотрела на меня. Наверное, думает, что я ничего не делаю или витаю в облаках.       По окончанию пары я вспомнила, что обещала самой себе извиниться перед женщиной. Многозначительно кивнув Антону, я подошла к столу Богданы Захаровны и стала нервно жевать нижнюю губу. Нервничаю. — Извините... — будто не своим голосом говорю я. — Фамилия?— не поднимая на меня взгляда, да и вообще головы, требовательно спросила женщина.       Наверное, спрашивает, чтобы обвести меня красной ручкой и внести в чёрный список студентов. Теперь я ещё больше напряглась. Черт, когда я сидела и просто её слушала, то мне было в разы легче. Откуда она вообще узнала, что это я подошла к ней? Наверное, ждала или знала, что подойду. — Козлова...       Она посмотрела в список нашей группы и действительно обвела меня ручкой. Это что, меня теперь на казнь отправят? — Ну, так что хотела? — её голос был так холоден, безразличен и равнодушен, что не трудно было догадаться, что ей на меня не только всё равно, а вообще наплевать. — Ну, Вы знаете, я хотела бы извиниться, — я с интересом начала рассматривать её худые ухоженные руки с аккуратным маникюром, — когда я с Вами столкнулась тогда, у меня просто выдалось не совсем хорошее утро, я опоздала, не успела на метро, так ещё и перепутала корпусы... — я запнулась, когда увидела на безымянном пальце кольцо. Она замужем.       Она наконец подняла на меня свои глаза, но увидев, куда я пялюсь, поспешила убрать свою руку. Какая странная реакция для замужней женщины. — Ну, в общем, Вы зла на меня не держите, я не хотела Вас обидеть.       Какое-то время она молча смотрела мне в глаза. И если она собралась меня гипнотизировать, то я вас уверяю, у неё это практически получилось. — Прежде чем что-то сделать подумай три раза и рассчитывай время нормально, чтобы не извиняться потом. Наверняка ты думала, что столкнулась с простой, неуважающей себя женщиной, которая даже скорее всего не ведёт у тебя ничего, а тут... — Что? Нет, всё не так, — хмурясь, протестую я. — И тут ты видишь, что оказывается нагрубила человеку, от которого может достаться. Я тебе не верю, можешь идти.       Ошеломленная, я стою открыв рот, и с натянутыми до предела бровями. Уж чего-чего, а такой реакции я точно не ожидала. — Всего доброго, — говорит мне напоследок Богдана Захаровна, указывая рукой на дверь.       Не особо раздумывая, я, грозно топая, выхожу из аудитории, громко хлопая дверью, возле которой тут же от страха подпрыгивает Антон. Я и не думала, что он собрался меня ждать. Не обращая на него внимания, я иду к выходу, а он быстрым шагом идёт за мной еле успевая. — Эта женщина, она... она... — от злости я не могу подобрать слов, — да она просто прошмандовка дебильная, как можно быть такой стервой. Богом клянусь, она специально... специально. Вот ищет людей, чтобы потом над ними издеваться. Ну ничего, не на ту напала, стерва! — Боже, что она тебе сказала? — слышу я запыхтевшегося Антона сзади себя, резко останавливаюсь из-за чего он влетает в меня, но я не обращаю внимания, пока он потирает лоб, которым ударился о меня. — Антон, она просто ебанутая, я тебе отвечаю. Я ей тут извините говорю, погорячилась, просто не в духе была с утра, а она :"думала врезалась в какую-то там бесхарактерную бабу, а теперь обосралась. Иди от сюда, лохушка, я тебе не верю". — Же-е-есть, — говорит Антон, — ты влипла. — Это мы ещё посмотрим, кто из нас с ней влип. Эта женщина сама заставила меня её возненавидеть.