Я люблю женщин

      Уже наступил вечер. С того момента, как мы оказались в этой квартире прошло три часа, не меньше. Мне было так хорошо, что ни один из парней, который у меня был до неё, не сравнится даже с кончиком её пальца. — Бодь, кхм... — начала я, поглаживая её плоский живот под одеялом. — Что? — она поворачивается, заглядывая в мои глаза. — Ну а ты с Абрамович делала тоже... — Ох, господи, Эля, — подрываясь, говорит Богдана, оголяя свою спину, которая так и манит, — умеешь же ты задавать нужные вопросы в нужные моменты. — Ну стой, — я хватаю её за руку и тяну к себе. Она снова плюхается рядом, — Не уходи.       Растрепанные волосы разлетаются по подушке, а тело всё ещё блестит от пота. Так бы и набросилась на неё снова. — Ну а... — после недолгого молчания, говорю я, — она хороша? — Ох, Эля, ты невыносима, — выдыхает Богдана, — не думай, что мы с ней прямо занимались сексом днями напролёт. Он у нас и был то всего пару раз только. Не то, чтобы я считала, что Лиза не лесбиянка, но мне кажется, её вообще никакой из полов не интересует.       Ну и что за женщина? Совсем съехала с темы. — Значит я лучше?..       Она смеётся, закрываясь одеялом. Я снова сажусь на неё верхом, наклоняясь. — Лучше-лучше, — она чмокает меня в губы, — думаешь если было плохо, то я получила бы два оргазма подряд?.. Так! — она ловит мою руку, которая медленно спускалась к её промежности. — Дай мне передохнуть хотя бы. А ты совсем не устала, как я вижу. И вообще, я хочу есть... — Бе-бе-бе! — парирую я, чмокая её множество раз в губы. Она начинает смеяться. В Бога я не верю, но почему-то именно сейчас мне кажется, что я почувствовала благодать.       Богдана надевает белый махровый халат, мне предлагает такой же, но я отказываюсь, когда нахожу её футболку размера оверсайз, которая тут же оказывается на мне. — Холодно же... — заходя на кухню, протестует Богдана. — А мне не холодно. Вот под мостом когда ночевала это холодно было...       Она ошарашенно оборачивается. Я тихо ойкаю. — Что? Ты же шутишь? — Хе-хе, ну... вообще-то нет, — я чешу затылок, — с Алкой тогда поссорилась и ты что-то там вечно на меня бурчала. Это когда ты сказала, что я с Кириллом вожусь.       Она отворачивается, но я успеваю увидеть на её щеках румянец от стыда. — Извини... — она ставит чайник кипятится, — Глупо, наверное, было поверить всем этим слухам. — Согласна, но я ведь тоже не цветочек. Как вспомню, что я тебе за бред говорила. — Это я помню, но больше всего мне запомнилось, когда ты извинилась передо мной. Я тогда прям... прям сама не своя целый день ходила. Ты то мне уже тогда нравилась, я просто этого не показывала. — Уже тогда... кстати! — говорю я, будто вспомнила о чём то важном. Так оно и есть фактически, — тогда в баре, когда у твоей подруги был День Рождения, ты специально это делала?       Она ничего не отвечает, но по её самодовольной ухмылке не трудно понять, что она прекрасно понимает, о чём я говорю. — Не то чтобы специально... просто я немного выпила, с подругами мне было не интересно, а тут ты со своими взглядами неоднозначными. Я, конечно, не надеялась, что ты прям поцелуешь меня, но попробовать стоило... Ауч! — вскрикивает Богдана, получая ожог кипятком. Я сразу рванула к ней.       Быстро действуя, я сначала аккуратно дую на обожженный палец, затем включаю холодную воду и подставляю под неё руку Богданы. Поднимаю на неё глаза. Она улыбается, а от её улыбки по всему моему телу растекается тепло. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её. Она вытягивает руку из холодной струи, чтобы обнять меня, но я хмурюсь и, не отрываясь от поцелуя, сую её руку обратно. Богдана заливается смехом. — Рядом с тобой я начинаю чувствовать себя ребёнком, — она чмокает меня в кончик носа, — и это не смотря на то, что я старше тебя на десять лет. — Одиннадцать, дорогая, — поправляю я, но вижу как с её губ сползает улыбка, — тебе не нравится? — смущаюсь я, — я могу не называть тебя так, если хочешь. — Да нет же! — она берёт моё лицо в руки. — Просто неожиданно и я немного удивилась. Мне... мне нравится... Можешь ещё раз назвать, — улыбается она. — Конечно, дорогая... — говорю я, после чего снова накрываю её губы своими. Поцелуи с этой женщиной были такими великолепными, что я постоянно искала повод, лишь бы поцеловаться с ней.

***

      На ночь я, конечно же, осталась у Богданы. Алле ничего не объясняла, да и она не спрашивала. После того случая, когда я накричала на неё из-за того, что она спросила, с кем я разговариваю, больше вопросов от Аллы я не слышала. Следующий день я решила как минимум до вечера провести его с Богданой. И удавалось нам это неплохо. — Давай куда-то сходим? — говорю я, целую Богдану за ушко. — Ну, я же тебе говорила, что не люблю шумные места... — она поворачивается на стуле и усаживается мне на колени. — А нам и не обязательно идти в шумное место. Как насчёт какого-нибудь ресторана?       Она молча смотрит на меня. Потом встаёт и снова садится, но уже раздвинув ноги. За несколько часов, проведённых со мной, Богдана ловко выучила, как на меня это действует. — Ну, почему нам обязательно нужно куда-то идти? — скулит она. — Ещё увидит кто, а здесь нам и так хорошо. — А мы пойдём туда, где нас никто не увидит. Ну, точнее не увидит тот, кто нас знает.       Богдана, хмурясь, оборачивается. — Это где же такие места есть? — Ну... В Питере столько разных мест и так много районов... Можем поехать в самый дальний и исследовать его. — Ага, думаешь там нас никто не узнает, — скептически фыркает она. — Ну... А что, мы же не будем на людях целоваться, вот и никто не заподозрит ничего даже... Ну пожа-а-алуйста, — я беру её ладошку в свою и наблюдаю, как смягчается выражение её лица. — Только ненадолго, — вздыхает Богдана. — Спасибо, дорогая! — я кидаюсь на неё и обнимаю. — Ты не пожалеешь, — чмокаю её в щеку, потом в губы и снова в щеку. — И угораздило же меня влюбится в девятнадцатилетнюю энергичную девушку. Я-то не становлюсь моложе. Пройду часа три и устану уже. — Если устанешь, то я тебя понесу! — хихикаю я. — Ты говорила, что не собираешься ничего такого делать на людях. И вообще, куда мы ехать то собираемся? — Куда-то подальше... И вообще, перед тем как поехать, мне нужно ещё кое-что сделать, — я скольжу рукой под халат Богданы и с удивлением замечаю, что она не сопротивляется. На меня накатывает желание снова услышать её сладкие стоны, — сделать тебе приятно. — Тогда сделай, — она берёт мою руку и кладёт себе на тяжело вздымающуюся грудь, которую я тут же нежно сжимаю.       После того, как мы ещё немного поразвлекались, я и Богдана начали собираться в путь, который ещё не знали. — Кстати, — завожу разговор я, надевая на себя широкий свитер, — те подруги в клубе знают о твоей ориентации? — Кхм, вообще-то никто не знает... — Серьёзно? — дивлюсь я, — тебе же уже тридцать, как так скрывать... — Во первых, не хочу, чтобы меня выперли из универа, я же педагог, а людям я, как ты уже поняла, не доверяю. И во вторых, хватит намекать мне на то, что я старая. Я и сама знаю, что у нас разница одиннадцать лет... — Э-э-э, ты чего? — я обнимаю её сзади. — Я не это имела в виду. Ты ещё очень молодая. Думаешь, я бы встречалась с бабулей? — Ну ты и хамло, Эля, — Богдана раздражённо, но хихикая, убирает мои руки. — Да ладно, — я поднимаю её за бёдра и она тут же оказывается на столе лицом ко мне, — я же люблю тебя, ты у меня самая красивая, самая любимая, самая лучшая, самая... — Ну всё, хватит. Я поняла... — она, краснея, закрывает мне рот рукой, — я тоже тебя очень люблю, — Богдана коротко чмокает меня в губы. — Давай, пошли уже. Темнеет рано.       Я послушала её и стала надевать куртку. Меня всегда одновременно забавляло и умиляло, когда Богдана смущалась, поэтому я не упускала момента, чтобы сказать ей что-то приятное. Да и к тому же, мне хотелось ей это говорить и дело было не только в её реакции. Я действительно считала её лучшей из всех.