Я люблю женщин

— Ну-у-у, я так не хочу, чтобы ты уходила, — обнимая меня, говорит Богдана, — может ещё останешься?       Вчера я снова осталась у неё на ночь. Но сегодня я понимала, что мне хотя бы нужно объявится дома. Уже представляю, как Аллу грызёт любопытство, но она и слова мне не проронит из-за гордости. — Ну, дорогая, я тоже не хочу уходить. Я сегодня же вечером примчусь к тебе, как только смогу, ладно?       Она заглядывает в мои глаза, а я в её. И чем дольше я в них смотрю, тем больше убеждаюсь, что ещё немного, и я совсем утону в них, пропаду и просто забудусь. Не знаю, нормально ли это, так сильно любить человека. Кажется, что я действительно готова просто следовать за ней по пятам и забыть о своей жизни. Угораздило же меня влюбиться в преподшу. Да ещё в какую. Я ещё не ушла, но уже понимаю, что до вечера так по ней соскучусь, что просто буду сходить с ума. — Твой телефон будет разрываться от моих сообщений, так что ты и соскучиться не успеешь, — целую я её в носик. — Сообщений мне недостаточно... — Ну, ты совсем как ребёнок. Кто бы из универа мог подумать, что наедине ты можешь быть такой милашкой. — Дело не в том, что наедине, а дело в тебе. С тобой... с тобой мне не страшно быть, как ребёнок.       Стояли мы в коридоре, и в куртке я уже стояла минут так двадцать. Но только сейчас словила себя на мысли, что, блин, ну его нафиг домой идти. Не хочу оставлять её не на секунду. — Сейчас доиграешься и я действительно никуда не пойду, — мямлю я. — Так, я жду сообщения каждые десять минут и не меньше, иди, — Богдана чмокает меня в губы и разворачивает за плечи, — я люблю тебя. — Я больше, — разворачиваясь, я ловлю её и целую в губы, — я напишу, как приду домой.       На улице уже было холодно не меньше, чем зимой. Не удивительно, ибо уже через неделю должен был начаться декабрь. Шапки я с детства не переносила, так что к январю всегда ловила какую-нибудь простуду. Ну не переношу я эту фигню. Уши то греет, но я же всегда хожу с пучком, который тут мало того, что в шапке выглядит неуместно, так ещё и волосы потом, будто не в шапке побывали, а в преисподней. Мама, конечно, меня постоянно из-за этого ругала, но что я могу сделать, если распущенные волосы мне мешают?       От дома Богданы до моего пешком минут сорок. Богдана уговаривала меня подвезти, но я отказывалась. Не хочу её напрягать, да и мне нужно было пройтись самой, чтобы поразмыслить над всем. Правда, это оказалось не так легко. Единственная мысль, которая крутилась у меня в голове, так это то, как я счастлива. Я действительно даже подумать не могла, что смогу так легко оставаться с ней до обеда в кровати, обниматься и целовать её во всех неизведанных местах.       Открываю дверь квартиры, которая всего за два дня стала мне какой-то чужой. Будто эти подранные обои и старые шкафы я вижу впервые. Но вместе за этим замечаю шум. А точнее голоса. Хмурясь, иду туда, откуда они исходят - в кухню. Может Тоха так рано пришёл. — Да она скоро придёт, не переживайте, — слышу я голос Аллы, которая тут же врезается в меня. Увидев меня, её черты лица сразу преображаются в обиженные и злые, — а вот и она.       Она отходит, и я с ужасом понимаю, что эти голоса были совсем не Антона. Сейчас за низеньким столом сидели мама и папа. Они сразу же подорвались и стали меня обнимать и расцеловывать. — Ой, а мы уже разволновались, что ты у каких-то мальчиков ночуешь. Алла сказала, что ты в магазин шла, — говорит мама, пока глупо хихикая с самой себя. В руках то ни одного пакета из магазина. — Да нет, ма, ну ты что, какие мальчики? — я вижу, как Алла бросает на меня сердитый взгляд. — Ну что, дочь, давай рассказывай нам, что да как. А то совсем не звонишь. Хотели сюрприз сделать, а тебя даже дома не оказалось. — Ну э, я... — Ладно тебе, Аллочка нас тут развлекла малёха до твоего прихода. — Как дорога? Почему не предупредили? — начинаю я заваливать родителей вопросами, усаживаясь на стул. — Да добрались нормально, дочка, — улыбается мне мама, — лучше скажи как ты? У нас есть подозрения, что может мальчик у тебя появился, а? — Мама! — краснею я, вспоминая о двух жарких ночах с Богданой и невольно понимаю, что за такой короткий промежуток времени уже успела соскучиться по ней. — Ну какие мальчики? У меня никого нет... — я беру со стола начатый пакет от сока. — Да уж, так мы уже скоро начнём думать, что ты по девочкам, — говорит отец и начинает громко хохотать, пока я жутко давлюсь выпитой жидкостью.       Сидя за столом с родителями и Аллой, я невольно начала думать, как бы они приняли Богдану. Я уверена, что она бы произвела на них огромный фурор — по-другому такая женщина не может, но что бы они мне сказали, если узнали, что я с ней сплю? В нашей семье никогда не заходили разговоры о геях или лесбиянках, да и я сама никогда бы не подумала, что могу быть одной из них.       Сидели мы долго. Так долго, что до меня туго дошло, что уже мало того, что потемнело, так и то, что мне нужно бежать к Богдане. Вот только я не знала как отмазаться. — Э, ма... — из далека я начинаю, — куда же нам положить вас? — Эль, не дури, — хмыкает мама, — мы с твоим отцом с самого начала забронировали место в отеле. К тому же, — она кидает взгляд на папу, — у нас с твоим отцом уже сто лет не было романтики. — Кхм, и когда ж вы будете ехать? — Тц, Козлова, — цокает Аллка, — не стыдно тебе родителей выгонять? — Ничего я не выгоняю, просто интересуюсь. — Да не, мы ещё посидим. Всё таки долго не виделись, соскучились. Думаю, к восьми только уйдём. Так бы ещё подольше остались, но мы ж не глупые, у вас-то, девочки, учёба.       Я нехотя кривлю улыбку и поджимаю губы. Черт, а я ведь так замоталась, что даже забыла написать Богдане. Достаю из кармана телефон и бегом печатаю сообщения. Она мне, кстати, ничего не писала. Обиделась... <Эльвира Козлова> : Извини, что не написала, тут такое в общем... Приду всё расскажу. [18:40]       Сообщения не читается. Но она ведь ждала. Я уверена, что ждала... Чёрт, как же я могла забыть, если всю дорогу как мантру приговаривала: "написать Богдане, написать Богдане". Приходит уведомление, а я не могу сдержать улыбки... <Богдана Титова> : Ты как всегда, я, между прочим, ждала... [18:54] <Эльвира Козлова> : Ну извини меня, я не хотела... Уже так соскучилась по тебе. [18:55] <Богдана Титова> : Вообще-то я думала, что к этому времени ты уже будешь у меня. [18:55] — Ты чего так улыбаешься? — говорит мама, от чего я дергаюсь. — С кем это ты там общаешься? Боря, ты глянь, раскраснелась вся. А говорила что нет никого. — Да это э... — я выключаю телефон и убираю его, — это наверное просто жарко мне.       Мама ничего не ответила, но её многозначительная и лукавая улыбка говорила сама за себя. Ещё, чтобы родители сейчас об этом узнали, мне не хватало.       Время тянулось долго. Мало того, что долго, так ещё и родители решили уйти не в восемь, а почти к девяти. Я уже сто тысяч раз обозлилась на себя и на весь мир. Ну почему именно сегодня? Выпроводив маму с папой, я выждала пока они скроются из вида и стала надевать куртку. — Ты куда собралась? — с недовольным видом говорит Алла. — Когда дома начнёшь ночевать?       От удивления моя бровь вздымается вверх. Похоже, любопытство победило гордость. — Алл, извини, но я сейчас тебе не могу ничего сказать, — прямо говорю я. — Я побежала, — коротко чмокаю её в надутую щеку и убегаю.       Пешком я точно не пойду, так что бегу в скоро закроющееся метро. Вот бы успеть. И я успела, вот только время, когда я стояла перед домом Богданы, было уже 21:30. С подъезда кто-то выходил, так что мне не пришлось звонить по домофону, от чего я почему-то обрадовалась. Позвонить Богдане я тоже не додумалась.       Трезвоню по звонку и нажимаю на него много раз. Будто звоню не тридцатилетней женщине, а старенькой бабушке, у которой явные проблемы со слухом. Но дверь открывается не сразу, а когда все таки открывается, то делается это так медленно, будто совсем нехотя. Богдана в том же белом, приятном на ощупь халате, а на её лице... целых ничего. Не было не единой эмоции, пока она не обвела меня взглядом. — Ты совсем дурочка? На улице минусовая погода, а ты без шапки. Зашла быстро, — она указала внутрь её квартиры, от чего я не сдержала улыбки.       Я зашла внутрь, закрыла дверь и подошла к ней. Не раздеваясь, я притянула её к себе и поцеловала своими потресканными от холода губами. — Вообще-то я обижена, — отталкивая меня, говорит Богдана. — Куртку снимай свою, я чай заварю. Это что ж такое стряслось, что ты забыла любимой женщине написать?       Я всё больше улыбаюсь. Но теперь и правда раздумываю над тем, достаточная ли это причина, чтобы забыть написать любимой женщине. — Пришла я домой, а там сюрприз — мама с папой. Хотели порадовать, да не получилось.       Она сразу начинает хмуриться, потом я понимаю, что сболтнула лишнего. — Дура ты, Эля, так про родителей говорить, — она отворачивается, но я увидела, что её глаза заблестели. — Нет, ну, на самом деле, я была очень рада их видеть, — и я не врала, — просто так сильно хотела провести больше времени с тобой, — я разворачиваю её к себе и чмокаю в губы. — Ты бы им так понравилась... — Пх, разве? Во мне нет ничего особенного... — Это ты так думаешь. Не видела ещё женщины, удивительнее тебя, честно.       Она смущённо утыкается лицом в мою шею. Всё сильнее притягиваю её к себе. В такие моменты последнее, что мне хочется сделать — это отпустить её. — Эль, — шепчет она и я чувствую её горячее дыхание на своей шее, — мне так хорошо с тобой. Не знаю, честно говоря, как я жила без тебя все эти годы... Больше не хочу так жить. — И не будешь, — я чмокаю её в лоб.       Она поднимает голову и напрашивается на настойчивый поцелуй, который получает. Удивительно, что я, которая никогда не нуждалась в людях, резко начала скучать по одной вредной женщине. Будто впервые я ощущала вкус её приторных губ, из-за чего мне хотелось назвать её сладкой. — В спальню, — в губы говорит она мне и я не теряя не секунды, поднимаю её и иду в комнату.       Мягко кидаю её на кровать, от чего пояс сползает, открывая вид на стройное тело. Я нагибаюсь и зацеловываю её шею. Спускаюсь ниже к уже затвердевшим соскам, по которым провожу концом языка, а потом грубо посасываю. Из её уст выходит протяжный стон, который заглушает звук рингтона. Я отдергиваюсь. — Потом отвечу, — говорю я и снова наклоняюсь, но Богдана меня останавливает. — Подними, вдруг родители!? — Я хочу продолжить... — Мы обязательно продолжим, но после того, как ты ответишь на звонок.       Я, цокая, поднимаюсь и иду на звук все ещё звонящего телефона. — Это Олег... —разочарованно говорю я и поднимаю трубку. — Ты время видел? — Слушай, извини, что поздно. Так вышло, но тебе нужно выйти на смену. — Что? — оборачиваясь на Богдану, говорю я, — мы договаривались, что ты будешь уведомлять меня хотя бы до девяти. — Ну так вышло, ты это, извини, но тебе реально нужно выйти. Сегодня воскресенье, людей немного будет. — Да не в этом дело, — в полукрике говорю я, так что Богдана начинает хмурится, — Олег, у меня вообще-то планы были. — Ты знаешь, мне тоже приходилось много раз отменять свои планы ради работы. Будто ты не знала, куда идёшь работать. — Да иди ты! — я скидываю трубку. — Говорила же, трубку не надо брать, — бубню я себе под нос и ухожу в коридор. — У меня смена сегодня.       На самом деле, о смене мне всегда Олег говорил примерно в такое время, вот только с Богданой я совсем об этом забыла. — А ты не можешь остаться? — разочарованно спрашивает Богдана. — Нет, извини... Я совсем забыла о работе.