Я люблю женщин

      За всё время учёбы я успела познакомиться с ребятами из нашей группы. С мальчиками. Вот только ни Антону, ни Богдане это не нравилось. Да, были они, конечно, глуповатыми, но зато с ними всегда можно было посмеяться. Но в силу того, что я больше жизни полюбила одну женщину, а их, в лучшем случае, воспринимала как младших братьев.       Мы стояли с ними перед аудиторией Богданы. Скоро должна была начаться её пара. Мы просто ржали. Я, Лёня — голубоглазый высокий шатен, Васька — мускулистый парнишка с отменным чувством юмора, и Антон, который молча хмурился, делая недовольное выражение лица, с которого мы сейчас и смеялись. — Н-да Карпов, у тебя то лицо точно как у карпа какого-то, — говорит Лёня, нарочно щупая его за щеку.       Мы хихикаем, Антон закатывает глаза. Перед нами открывается дверь, которая ударяет Лёню по лбу. Теперь даже Тоха сдерживается, чтобы не заржать. — Эх, Лёня, мгновенная карма, — по актёрски говорит Вася и тут мы не выдерживаем. — Так, вы, — строго говорит Богдана, которая и дала по лбу Лёне дверью, — кучка балбесов, если будете так же ржать на моей паре, то поедете учиться в цирк.       Скажи это Лобков, Абрамович или кто-то из других преподов, то мы бы продолжили ржать, но Богдана была другой. Смех тут же прекратился и мы, ощущая непонятно отчего стыд, зашли в аудиторию. Она злилась, что я общаюсь с ними, но ничего мне не говорила. Думаю, не хотела мне ничего запрещать, но и терпеть ей это было трудно. А ведь всего неделя прошла с того дня, когда мы начали встречаться.       Пара шла сухо. Разговаривала она мало, часто спрашивала других, а по большей части это были Вася и Лёня. Правда, мне не дали ответить даже тогда, когда я сама проявила инициативу ответить на вопрос. Это ещё мягко сказано, ведь она даже не посмотрела на меня ни разу. Мне ничего не оставалось, как злиться. Я долбила ручкой об стол и грозно топала ногой. — Боже, Козлова, у тебя нервный тик что-ли? — шепчет мне на ухо рыжий. — Карпов! — громко подает голос Богдана, от чего подпрыгивает не только Тоха, но и вся аудитория (кроме меня, разумеется), — Я конечно, понимаю, что вам всем нравится толпиться около Козловой, но можно хотя бы на моих парах вести себя так, будто её здесь нет? — Извините... — тихонько говорит Антон.       Так вот какова её цель? Делать вид, что меня нет... Ну, тогда у неё это отлично выходит, ведь даже сейчас она и взглядом меня не обвела. Надо же, а когда я одну из её пар пропустила, то она обижалась и говорила, что упустила время, когда мы сможем побыть рядом друг с другом, даже если не демонстрируя наши отношения.       Пара длилась будто самую вечность, но уходить я уж точно не собиралась. Мне нужно было разобраться и понять, кто из нас тут устраивает цирк. — Ты иди, — говорю я, подгоняя Антона. — Боже, Эля, только не наделай глупостей. Хочешь опять с ней в контрах быть? — Не ссы, иди давай.       Я выждала, пока все покинут аудиторию, но даже сейчас Богдана не поменялась. — Что происходит? — не выдерживаю я. — О чём ты?       Замечательно, сейчас ещё не хватало, чтобы она строила из себя дурочку. — Богдана, ну что за цирк, серьёзно? — говорю я уставшим голосом. — Почему ты не смотришь на меня?       Она поворачивается и я вижу, как меняется её лицо. Вот только не скажу, что в лучшую сторону. Из холодного, оно становится нахмуренным и обиженным. Ну, спасибо и на том, хоть какие-то эмоции. — Хочешь сказать, что не понимаешь?       Я вопросительно поднимаю брови. Реально не понимаю что не так. — Тц, — цокает Богдана и почему-то только сейчас до меня доходит, что она накрасила губы, а красила она их в тех случаях, когда понимала, что целоваться мы не будем. Она действительно обижена. — Что я сделала не так? — теперь я спрашиваю серьёзно. Без злости и ещё какой-то обиженности. — Уже, наверное, дня три не заходишь ко мне на переменах, — вспыхивает она и я вижу, как у неё надулись губки от обиды. — Тебе так хватает времени, проведённого со мной, что между парами ты стоишь и хихикаешь с теми кретинами? Да я просто... Я просто закипаю от злости, когда вижу тебя рядом с ними, так ещё и понимаю, что время, которое ты можешь провести со мной, ты проводишь с ними... Послушай, я понимаю, что не так молода, и у нас весомая разница в возрасте, возможно, я тебе не так интересна, как они... — Что!? — прерываю я её. — Бодь, я не хожу к тебе на переменах только потому, что ты работаешь. Я просто не хочу отрывать тебя от работы. А с Васей и Лёней вожусь только для того, чтобы поржать. Не больше, не меньше. Если бы ты просто попросила меня ходить к тебе на переменах, то я бы сразу и забыла про их существование.       Она отворачивается и складывает руки на груди. По этому жесту я уже поняла, что она уже не обижается, но сказать этого не может, а значит шаг за мной. Но я его даже и не успела сделать. — Иди сюда... — тихо говорит Богдана и я подхожу, — ты же будешь приходить ко мне на переменах?.. — она поднимает на меня свои глаза котёнка, и меня окутывает прилив нежности. — Я просто так скучаю и чувствую себя неуютно, зная, что мы в одном помещении, но ты ходишь где-то там с другими людьми. — Я буду бежать к тебе каждую божую перемену, не сомневайся, — я целую её в лобик.       Обнимаю её за талию и притягиваю к себе. Не люблю, когда она дуется на меня. — Тебе не стоит ревновать... Ведь по сравнению с тобой для меня все какие-то, ну... Не такие. Что мальчики, что девочки. — Эль, ты такая дурочка у меня, — хихикая говорит Богдана и целует меня в губы.       Я чувствую неприятный масляный вкус её помады, но даже это не может мне испортить теплоту любимых губ. Каждый поцелуй будто впервые и каждый раз будто сердце разрывается. — Ммм... — отрываясь от поцелуя, мычит Богдана. Я вижу на её лице улыбку, — тебе идёт красная помада, — она проводит пальцами по моим губам, которые я тут же убираю, чтобы поцеловать её снова.       Мы целуемся. Долго. Я знаю, что это длинная перемена, и знаю, что сюда в жизни никто не сунется - боится. Но она делает запретный приём — скользит языком в мой рот. Она хорошо знает, как это действует на меня, потому что в этот же момент я сжимаю её ягодицы и залажу руками под её блузку. Она не протестует. Я чувствую, как по её телу бегут мурашки и... — Матерь божья... — слышу я знакомый голос и оборачиваюсь, — Господи, извините... — Антон мнгновенно захлопывает дверь.       Меня будто разрывает на части. Я хочу остаться с Богданой, но и отпустить Антона в такой ситуации я тоже не могу. Я смотрю на Богдану и вижу на её лице испуг. Она дрожит. Ну нет, Антон сейчас точно подождёт. — Так, Богдана, — я беру её лицо в руки, — он никому не расскажет, никто не узнает, слышишь? — А что, если расскажет? — испуганно говорит она и я чувствую, как она сжимает мою руку. — Что будет? Мне конец, если Лиза узнает. Боже, а ты же... — Богдана! — говорю я громко и внятно. — Я с тобой, Абрамович не узнает, потому что Антон нормальный и не посмеет никому рассказать. Я с ним поговорю и он всё поймёт, ладно? — А вдруг ты ему нравишься, и он... — Я ему не нравлюсь, ему нравится Алла. Он никому не расскажет, — я вытираю рукой размазанную на её губах помаду. — Ты же веришь мне? — Я верю... — она отворачивается, — Это я виновата. Я думала, что сюда никто не посмеет сунуться, да ещё и тебя впутала в это со своей ревностью... — Не выдумывай, мы обе виноваты, — я чмокаю её в щёку и вытираю тыльной стороной руки помаду на моих губах. — Пусть лучше это будет Антон, чем кто-то другой. Теперь будем знать, что нужно закрывать дверь, прежде чем заняться непристойностями. — Удивительно, что в свои тридцать я никак не могу набраться мозгов... — Перестань корить себя или хочешь, чтобы я уговаривала тебя, что ты и без того идеальна? — Ну хватит, — со слабой улыбкой на лице отвечает Богдана и я выдыхаю, потому что понимаю - она успокоилась. — Просто как всегда не сдержалась, а ты ещё и вечно на своей работе пропадаешь и я... — Значит, сегодня ночью мы с тобой устроим марафон, — шепчу я ей на ухо, которое тут же краснеет вместе с щеками. — Тогда сегодня в восемь, — она коротко чмокает меня в губы, всё ещё испуганно кидая взгляд на дверь, —  иди, уже перемена заканчивается и... я жду тебя после пары... — Обязательно, дорогая. Я пойду, а то мне нужно ещё с Антоном кое-что обсудить.       Она понимающе кивает, и я ухожу. Сразу достаю телефон и звоню Антону. — Лёнь, у нас кто сейчас будет? — останавливаю я проходящего мимо парня, пока в ответ слышу лишь гудки. — Эм, — он чешет затылок, — а, эта ж, Абрамович! — Поняла, спасибо. — Прежде чем ты что-то скажешь, — наконец слышу я Антона на конце другого провода, — я хочу вначале прояснить, что я никому не расскажу о твоих отношениях и я их, ну это... не против в общем, это твоя жизнь и всё такое, но как другу мне безусловно неприятно, что ты утаивала от меня ТАКОЕ. — Боже, Тох, — я выдыхаю, — спасибо... Давай сейчас встретимся, и я тебе всё объясню. У нас английский, так что можно прогулять.       Он сначала помолчал, потом что-то проворчал себе под нос, но всё таки сказал: — Только если ты не будешь меня посвящать в подробности. В отличии от тебя, я Титову совсем не люблю, и мне не хотелось бы знать, что... — Да ладно-ладно, я и не собиралась, — соврала я, так как теперь уж, когда Антон всё знает, хотелось рассказать ему каждую деталь. Не доходя до Абрамович, конечно. — Я жду тебя у ворот.