Я люблю женщин

      Мы лежали в кровати. До моей смены оставался какой-то час, но на работу мне уже не хотелось идти. Даже деньги меня не радовали так, как улыбка Богданы. — Эль, — она переплетает наши руки в замок и подымается на локти, прикрывая грудь одеялом, — может, ну... Может тебе не стоит работать? — Предлагаешь мне уволиться? — насмешливо говорю я, ибо эта идея меня действительно смешит, — я понимаю что эта работа приносит дискомфорт, когда Олег неожиданно звонит в десять часов, а мы с тобой в это время... но не забывай, что я живу с Аллой и аренду мы платим поровну, да и на личные расходы немало уходит, — про расходы я соврала. Я копила деньги, чтобы купить ей подарок на Новый Год. — Ну... Ты в универ из-за этой работы всегда уставшая ходишь... — Ну что значит всегда? Смены у меня выходят спонтанно и в дни, когда их нет, я очень даже высыпаюсь. — Эль, — она убирает свою руку из моей, чтобы скользя под одеяло, обнять меня за талию. По телу бегут мурашки. — Только не вздумай меня уговаривать таким образом! — Да нет же, просто... — она избегает смотреть мне в глаза, а щёки краснеют, — ну ты знаешь, ты могла бы просто жить у меня и ничего не платить...       Мои глаза раскрываются шире. Я моментально улавливаю всю суть её слов. Но уж этого я не ожидала. Сама не знаю почему, но это предложение меня знатно удивило. — Ты серьёзно? — Ладно, не хочешь не нужно, просто предложила... — она убирает руку и хочет отвернутся, но не успевает, потому что я хватаю её за запястье. — Нет, я хочу! Просто... Так неожиданно и я, честно говоря, думала, что уже начинаю тебе надоедать. — Что за глупости? — серьёзным тоном говорит Богдана, — как мне может надоесть любимый человек? — она натягивает на себя футболку и снова садится рядом, — с чего ты взяла, что надоедаешь мне? — Ну, я так много занимаю твоего времени и часто отвлекаю тебя, так что... — Господи, Эля, ну что ты как ребёнок, — она берёт мое лицо в руки, — если бы я не работала, то сама бы везде ходила за тобой по пятам. Ты думаешь, что надоедаешь мне, а мне настолько мало времени, которое я провожу с тобой, что предлагаю переехать ко мне.       Я смотрю в её тёмные глаза, в которых несложно разглядеть искренность. Навряд ли любовь можно смешать с чем-то или спутать. Ведь только влюбленный идиот может смотреть на любимого человека со взлохмаченными волосами, сонными глазами, на человека, который сидит перед тобой в запятнанной футболке, но так искренне улыбается — и понимать, что не променял бы его не на кого. Будь то даже молодая Бритни Спирс или Леонардо Ди Каприо в лучшие годы. — Дорогая, я так тебя люблю, — выпаливаю я и подаюсь вперёд к её сладким приоткрытым губам.       С того дня мы и стали жить вместе. Это была середина декабря, так что дома мы проводили много времени. В Питере уже успело навалить немалое количество снега. Алла, правда, совсем удивилась когда я стала собирать свои вещи. Но спрашивать ничего не стала. Гордая.

***

— Ну что ты делаешь, Эля? — обеспокоенно, но с улыбкой говорила Богдана, пока я как ребёнок малый валялась в снегу. Сегодня ко мне пришло новогоднее настроение и я снова почувствовала себя маленькой девочкой, которую веселый папа катает на санках, — ну вставай давай, холодно же. — А мне кажется нет, — я тяну её за руку и мне не составляет труда увалить её рядом с собой.       Она плюхается прямо на меня. Сейчас около пяти часов вечера, но уже темно. На улице никого, а всё потому что на дворе градусов так 10 мороза и лишь мы, две влюблённые дурочки, валяемся в снегу. Смеёмся. Громко. Заливисто. Она даже разрешает мне чмокнуть её в губы, хотя никогда не позволяла делать это на улице или где-то ещё кроме дома и её запертого кабинета. — Так, всё, Эля! — серьёзно говорит моя заснеженная королева и выжидает паузу, я уже успеваю расстроиться, как в меня летит снежок из её руки, а Богдана резко подрывается, чтобы убежать от меня. — Ну ты у меня сейчас получишь, хитрюга, — смеюсь я и бросаюсь в догонку за Богданой.       Догнать её было несложно, я то выше и бегаю быстрее. Поначалу я даже сделала вид, что не могу её догнать. Ну не разочаровывать же моего тридцатилетнего ребёнка. Но затем резко нападаю с угла и если бы не моя ловкость, то мы бы стукнулись лбами прямо как в день нашей первой встречи. — Попалась! — кричу я и поднимаю её на руки. Даже ботфорты на высоких каблуках ей не помогают. — Ну пусти, Эль, — заливаясь смехом, говорит Богдана, — это мне напоминает о том, как ты меня в универе несла. Я же тяжелая, ещё пальто. — Да ладно, видишь ту одинокую ворону? — Вижу. — Так вот мне кажется даже она весит больше тебя. — Ох и кто ещё из нас тут хитрюга. Домой пошли, вижу же что замерзла, нос красный.       Я послушала Богдану и понесла её к нашему подъезду. Я действительно замерзла. Всё бы ничего, но снег, который попал мне за шиворот...

***

      В общем, наше вчерашнее баловство не прошло бесследно. Ночью, конечно, было приятно греться друг другом, смотреть фильм и пить горячий шоколад, но... — Чёрт, Эля... — кусает губу Богдана, обеспокоенно глядя на градусник, — тридцать восемь и семь... Ты никуда не идёшь сегодня, понятно тебе? Я тоже попробую отпроситься. — Ну, не нужно, — хриплым голосом говорю я(спойлер: к вечеру этого же дня мой голос совсем пропадёт), — ты иди. Что, я сама не справлюсь? А ты вон, собрана уже, одета. Лобков орать будет.       Она думает идти или нет, глядя в пол. — Я вернусь как можно быстрее. Я тебе сейчас таблеточки положу, выпьешь как выспишься, а как приду бульон сварю, ладно? — Ладно, — улыбаюсь я.       Богдана чмокает меня в лоб, желает спокойного сна и уходит. Вот только спать мне совсем не хотелось. Впервые я остаюсь одна здесь на целый день. Конечно я уже изучила каждую щель в этой квартире, но всё же... Вот только энтузиазм мой ушёл сразу же после того, как моя голова закружилась при подъеме. Но в туалет хотелось... Быстро сделав свои дела, я как по велению божьему улеглась спать, как мне и сказала Богдана. Но выздороветь мне хотелось как никогда побыстрее. Близился новый год.

***

      И выздоровела я быстро. Всё благодаря Богдане. Уж не знаю, но за тот период, пока я болела, такого прилива нежности я ещё никогда не получала. Мне уже, на самом деле, ничего не хотелось. Ни работать, ни денег, ни учиться. Просто хотелось быть рядом с ней. Не знаю как и где, но лишь бы она была рядом. За то время, пока мы жили вместе я просто стала дышать ей. Мне кажется, без воды и еды я смогла бы прожить больше, чем без любимой женщины. А ещё летом я со своей незамысловатостью и несерьёзностью и подумать не могла, что смогу полюбить кого-то настолько сильно.       Я стояла в торговом центре. Ну как стояла... сбежала туда как ненормальная. До нового года оставалось два часа, а я ещё не купила ей подарок. Очередей было немеряно, а Богдана названивала мне, спрашивая, почему я так долго и не забыла ли я майонез. Ну да, я сказала ей что иду за продуктами, а что?.. — Чёрт, — достаю я телефон, который трезвонит уже в четвёртый раз. — Девушка, вы определились? — нервно спрашивает меня молодая продавщица в ювелирном, всё время поглядывая на часы. Через пятнадцать минут они должны закрываться.       Я в спешке сбрасываю вызов Богданы, про себя извиняясь. Наконец определившись в украшением, я чуть ли не выбегаю из торгового центра, доставая телефон. Телефон, который разрядился и не хочет включаться. Чёрт бы побрал эти айфоны за нестойкость в холодную погоду. Я матерюсь и выражение моего лица, видимо, настолько угрюмые, что прохожие не могут пройти мимо, не взглянув на меня. До ближайшей станции метро минут так пятнадцать, так что я иду на ближайшую остановку. — Видно день не выдался, правда? — подходя ко мне, говорит старичок.       Не хотела бы я сейчас с кем-то разговаривать, ибо как минимум единственное, что мне хочется сейчас сделать это плюнуть обстоятельствам в лицо. Хотя глупо винить обстоятельства, когда я сама виновата, что так запустила с подарком. Но при виде доброжелательного лица я немного смягчилась. — Типо того, — коротко отвечаю я, нервно ковыряя снег ногой. — Эх, в новый год-то... Нельзя быть такой угрюмой в такой праздник. Что стряслось то?       Вообще я не люблю спускать пар не только на незнакомых людей, но я чувствовала, что мне нужно высказаться. — Да с самого утра всё пошло наперекосяк. Забыла купить подарок для своей девушки, ей то я ничего сказать не смогла. Ну и смолола, что в пятёрочку за майонезом иду, а она мне названивала-названивала, да у меня и телефон сел. Который час то?       Про Богдану я ему рассказала не просто на эмоциях. Я перестала скрывать, что мне нравятся женщины после того как узнал Антон. Вот правда Алле и родителям не смогла открыть все карты...       Мужчина выглядел озадаченным и нетрудно было догадаться что его встревожило. Черт, это ж бумеры... Сейчас начнётся, что я ещё молода, просто мужиков нормальных не видала или вообще посоветуют обратиться к психиатру. Я уже открыла рот, чтобы послать его куда подальше, как он начал раньше меня. — Да уж, выдался у тебя денёк, — на его морщинистом лице появилась улыбка и мне от чего-то полегчало, — я, в общем-то, на машине, так что давай подвезу. — Спасибо конечно, но я лучше свою маршрутку дождусь, — отворачиваясь говорю я и слышу покашливания. Вот только до меня не сразу доходит, что он не кашляет, а смеётся. — Милочка, да ведь одиннадцатый час уже, маршрутки не ездят. А стою я здесь, ибо больно огорченное у тебя лицо было. Думал, ты попутку ловишь.       Я ошарашенно смотрю в его светлые голубые глаза. Твою ж мать, десять часов. А я даже номера Богданы наизусть не знаю. Боже, лучше бы меня сбила машина, чем я так заставлю её попросту волноваться. — Давайте, пожалуйста. Вообще я не соглашаюсь на такие стрёмные предложения, но... — Садись давай, — говорит он, вежливо открывая мне дверь его старенького, но без единой царапинки седана.       Ехали мы быстро и за дорогу я даже успела подружиться со старичком, которого как оказалось зовут Петром. Долетели мы как на ракете и я была безумно за это ему благодарна. — Надеюсь мы ещё как-то с вами встретимся и я верну должок, — выходя из машины говорю я. — Да благославит тебя Господь, дитя.       Именно в этот момент я вспомнила, что в новогоднюю ночь всегда случаются чудеса и Пётр и был тем самым, кто сделал для меня чудо. Я не верю в Бога, но Пётр был самым настоящим ангелом.       Я быстро открываю дверь подъезда и залетаю в него. Быстро. Но как назло лифт не работает. Да что ж мне так не везёт сегодня! Я бегу по ступенькам и мысленно корю Богдану за то, что она живёт на высоком этаже. Я ещё и молодчина, забыла спросить сколько времени, когда мы приехали. Добегаю я, кажись, минуты за две и чуть ли не падаю на эту чёртову дверь. Ноги трясутся то-ли от перенапряжения, то-ли от волнения. Я не могу достать ключи, поэтому начинаю тарабанить в дверь как сумасшедшая. И даже не смотря на это, дверь открывается далеко не сразу. Я слышу щелчок и отхожу, чтобы меня не ебануло дверью также, как и когда-то Лёню.       Ступор. До меня не доходит, что через телевизор на кухне слышен звон колокола, до меня не доходит, что за окном люди уже запускают салюты. Новый год уже наступил и я даже не могу сказать, опоздала я или нет. А всё потому что передо мной стоит Богдана. В красивом платье, с завитыми кудрями и мокрыми от слёз глазами, которые она усердно пыталась вытереть как маленький ребёночек, который расплакался из-за того, что родители забрали его из садика позже нужного. — Коть, извини, я майонез-таки забыла... — первое что я говорю. Самые глупые слова, которые можно было сейчас сказать.       Она молча отходит, чтобы я зашла внутрь. Черт, кажется такой виноватой я себя никогда в жизни не чувствовала. Она не кричит, не злится, а только молча плачет. А это ещё хуже... Боже, лучше бы она расцарапала мне лицо своими ногтями, выдрала волосы, дала бы по лицу, наорала, боже хоть что-то...       Минут через пять до меня только доходит. Я достаю небольшую коробочку из пакета и становлюсь возле неё на корточках, пока она сидит на стуле. Нет, предложение я ей делать не собиралась. Хотя чёрт, как же мне в этот момент захотелось это сделать... — Бодь, прости, я так замоталась. В общем, я не за майонезом ездила, а тебе за подарком. Прости пожалуйста, я... чёрт, — я встаю и вытираю слезы с её лица, — ну не плачь, прошу. Я знаю, что я скотина, но я не хотела, чтобы так получилось. Я поехала в торговый центр, а обратно уехать не смогла и спасибо дедуле, который подвёз меня, боже... А, это... — я вспоминаю про коробочку у меня в руках, — это то собственно, зачем я и ехала.       Она не смотрит на золотую цепочку, а лишь поворачивает свой взгляд на меня. До боли красные глаза. Какое-то время она просто смотрит, а потом тянет к себе и обнимает. Боже, да разве я сейчас заслуживаю объятий с этой женщиной? Меня даже начинает нести на слезу, но я её тут же подавляю. — Я думала... — всхлипывая говорит Богдана, — думала, что ты ушла от меня и... Я так волновалась, что она узнала... — Тише, тише, — гладя её по голове говорю я, — прости, что заставила так волноваться. Ты хоть на подарок то взглянешь?