Я люблю женщин

      Я сижу и пялюсь в экран телефона. С пропажи Богданы прошло три дня. Я почти не ела, часто пила кофе и, если и спала, то максимум по паре часов. С Лидой мы договорились о встрече на четверг, который наступит уже завтра. Вдруг меня осенило... я даже не позвонила одному важному человеку, благодаря которому и будет держаться наш план. Этот человек-мой родной дядя. Он работает в полиции на внушительной должности, вот только я с ним почти не общаюсь. Мало того, что я хочу, чтобы он ничего не рассказал про это отцу, так ещё и сделать так, чтобы не посадить Егора. Как это всё устроить - я не знала. Я ничего не знала, и сил на это у меня не было хотя бы потому, что я всё время думала о Богдане. Мысль о том, что её может уже не быть... каждый раз доводила меня до истерик и неудержных слёз. Никогда у меня не появлялись мысли, что я без кого-то не смогу, но что мне делать без женщины, которая стала для меня всем?       Время было на исходе. Я нажала на кнопку вызова. Мой папа тоже работал в полиции, так что я знала, в какие смены работает дядя. Сегодня у него должен быть выходной. Если, конечно, не какой-то экстренный вызов. — Кхм, да? — послышался грубый бас, и мне почему-то стало страшно. Что, если обращение к полиции в моём случае приведёт только к худшему? — Э, здрасте, дядь Серёж... Это Эля, я... — О, Эльвирка, вот это не ожидал, — его тон приобрёл тёплый оттенок, от чего я выдохнула. — Слышал, ты теперь у нас в Питере учишься. Ты извини, что не звонил тебе, сама понимаешь, на работе завал. — Да конечно... Я вот к вам по делу, но боюсь, что разговор не телефонный. — А что такое? — Дело касается жизни человека, очень близкого мне человека. Мне очень нужна ваша помощь, ваша профессиональная помощь, — протараторила я.       В трубке установилось долгое молчание. Действительно долгое молчание. Мои ладошки уже успели вспотеть, а ноги начали дрожать. Вдруг он не воспримет меня всерьёз? — Тебе угрожает опасность? — серьёзно спросил мужчина. — Нет, но... — Не переживай ты так, я тебе помогу... я так понимаю, родители об этом знать не должны? — Да...       С дядей Серёжей я действительно редко общалась, но только из-за его работы. Мы друг друга любили, и я даже временами считала, что как мужчина - он лучше папы. Матриархат в нашей семье тому доказательство, хотя я вообще-то за равноправие. — Что за человек и почему ему угрожает опасность? — Э... — я замялась. Понятия не имею, как он относится к ЛГБТ, поэтому говорить о своей ориентации мне было страшно. А точнее, мне было страшно из-за того, что он может кинуть меня из-за этого, — моя девушка...       Он засмеялся. Искренне. Я подумала, что он принял мои слова за шутку, но ошиблась. — Извините? — Неожиданно, конечно... но я не осуждаю тебя. — Что? — Это только твоё дело, Эля. Конечно, вам будет здесь нелегко... Я ведь тоже женщин люблю, тоже лесбиян, получается...       От удивления я открыла рот. Уж от кого, но от него такой поддержки и понимания я не ожидала. — Ладно, понимаю, жизнь твоей девушки в опасности, но почему? — Вам знакомы крысобои? — Да ладно... ты же не хочешь сказать... но как ты собралась её спасти? У нас о них информации только что разве о том, как зовут главного. — У меня есть план.       Я рассказала дяде Серёже про план. Состоял он в том, что я скажу, будто он брат моей девушки, и что мы вместе хотим ей помочь. Егор всё нам расскажет, а там уже разберётся дядя, хотя я в стороне тоже не собираюсь стоять. Дядя согласился, вот только ему было уже пятьдесят, и могли заподозрить, что разница в двадцать лет между сестрой и братом слишком большая. Да и вдруг они знают его в лицо, он же не обычный патрульный...       Я сидела во дворе на лавочке. Плакала с сигаретой в одной руке и бутылкой пива в другой. Было около шести вечера. Январский вечер выдался тёмным и холодным. На следующей неделе мы должны выйти на учёбу, но я была уверена, что если с Богданой что-то случится, то я отчислюсь. В последнее время я ходила туда только ради неё. Да, я хотела быть журналисткой, но ещё больше я хотела быть с Богданой. Завтра нужно будет быть уже в десять часов утра на встрече с Лидой и Егором, а с дядей Серёжей мы встретимся заранее. Было искренне страшно. Я не боялась того, что со мной что-то случится, не боялась, что Егора посадят, и Лида меня возненавидит. Боялась, что Богданы больше нет, но мне было слишком больно об этом думать, поэтому я сразу откидывала эти мысли прочь.       Признаться честно, я была безумно благодарна дяде. С Антоном и Аллой я перестала общаться на какое-то время. У них были свои заботы, а у меня была Богдана... Но дяде я была благодарна не только потому, что он согласился мне помочь раскрыть крысобоев. Дядя Серёжа оказывал мне колоссальную поддержку и пытался всеми способами отвлечь. — Это они? — спрашивает мужчина, кивая на Лиду с высоким парнем.       Я киваю. Сам же дядя был мужчина статный, хоть ему и было уже пятьдесят. Он был похож на папу, вот только был выше. В отличии от Егора, который был худоват, но довольно высок. Волос на его голове не было, зато была борода. — Это кто? — презрительно спрашивает Лида, глядя на брата моего папы. — О, здраствуйте! — он подскочил, пожал руку Егору и поцеловал Лиду в тыльную сторону руки. Что-что, а хорошее впечатление он умел произвести, так что Лида мгновенно растаяла, — я брат Богданы.       Лида кивнула. Дядя знал не только имя моей девушки, но ещё и всё, что с ней связано. А если честно, то я ему вообще все уши про неё прожужжала.       А ещё я знала, что иду на плохой шаг. Я знала, что Егора посадят, это неизбежно, тем более, если я связалась с полицией. Вот только, что будет, когда об этом узнает Лида с самим Егором? — Я думаю, нам не стоит тянуть время, — говорю я, как только понимаю, что дядя Серёжа, хоть и из вежливости, но напрашивается на разговор. Но на разговоры времени нет, если оно ещё есть на спасение любимой женщины. — Человек... дорогой мне человек находится в опасности, и нам нужно всё уяснить, как можно скорее. Егор, расскажите пожалуйста всё, что вы знаете и то, что может нам пригодится. — Да как вы... — взорвалась Лида, ударившись коленкой о стол, который дрогнул, — я понимаю, что мы спасаем не только вашу любовницу, но и моего молодого человека, но имейте уважение и все-таки докажите, что выгода нам с того есть.       От слова "любовница" я невольно оскалила зубы, а во рту появилась горечь. Я понимала, что скандалить сейчас не выгодно и ни к чему хорошему это не приведёт, но я не успела ничего сказать, как Егор спокойно положил руку на ладонь своей девушки, а точнее, уже женщины и сказал: — Лида, всё нормально, не порть обстановку... — она поникла и после этого долго молчала. — В общем, главный у нас Паша, но его так и зовут, Главный. Он всем руководит и заправляет. Запросы о "воспитании" приходят через секретных поставщиков с чёрного интернета или связи. Каждый проверяется Гошей и Лёшей. Они следят за этими людьми, делают вывод, что они безопасны и не мусора, и запрос принимается. В месяц запросов приходит около сотни, — я охнула, — но чаще всего принимаем мы не меньше половины. Эти ублюдки просчитывают каждую мелочь о безопасности. — Егор, на сколько я знаю, вы хотели уйти? Но если так, то почему в вашей бдительности и верности не усомнились? — спрашивает дядя. — Я... Я хотел уйти. Нас было двое... — он замолчал, — я был там с братом, его звали Рома, он тоже хотел уйти. Я говорил, ему что это опасно, но он... — долгое молчание, — его убили. — Мы сожалеем вашей утрате, — с комом в горле проговорила я. — Поэтому я больше не имею никакого желания находится в этом гнилом месте и не хотел, если бы только... неважно, в общем. Наша станция находится за городом, возле лесополосы, и доехать туда не так сложно, как пробраться. Нужно как минимум отвлечь Женю, он смотрит за територией, — он поднял на меня глаза, внимательно разглядывая мое лицо, — я вчера там был... — мое лицо с гулом давало удары. — Богдана? — Да! — издала я будто совсем не своим голосом, — Она жива? С ней всё... — С ней всё нормально. По сравнению с другими к ней относятся более менее обходительно. Вот только она... она не принимает ни еду, ни поблажки. Сидит взаперти и... и постоянно говорит о тебе. Я думаю, она действительно сильно любит тебя.       Я не сдержалась и заплакала. Тяжёлая рука дяди Серёжи коснулась моего подрагивающего плеча. Они терпеливо выждали, пока я успокоюсь, и продолжили. — Так, каков ваш план?       Мы с дядей переглянулись. Сейчас он должен произнести тяжёлые слова. — Вы же понимаете, что вас в любом случае посадят?..       Молчание. Недолгое, но понятное. Лида снова взрывается, встаёт, кричит. Голос дрожит, руки трясутся. Начинает орать что-то наподобие: "Вы обманщики, гребаные мусора, всё подстроили". — Милая, пожалуйста, — ласково говорит Егор, берет её руку и она садится. Слезы стекают с её глаз чёрными каплями из-за туши и подводки. — Я понимаю. Выбор невелик: либо тюрьма, либо меня убьют, — он пожал плечами. — Но если вы поможете их раскрыть, это снизит ваш срок, я вас уверяю, — в глазах дяди виделась благодарность. — На половину - я вам гарантирую.       Егор помолчал, после чего тяжело вздохнул и наконец сказал: — Вы полицейский?       Дядя Серёжа кивнул. Лида тихо вскрикнула, но Егор сильнее сжал её ладонь.