Чувства фатальны

Юнги просыпается от боли в виске и боли в груди. Он не уверен, что болит больше. Он пытается освободиться от Чимина, но младший только крепче держит его. –Слишком рано. Иди спать, хен. –Давай, мне нужно в туалет, - говорит старший, вылезая из-под ног младшего. Остановившись в дверном проеме, чтобы улыбнуться Чимину, который зарывается в теплое место, оставленное его телом. Закончив, он брызгает лицо холодной водой. Он решает не возвращаться в постель, хотя чувствует, что может проспать месяц, и направляется на кухню, чтобы сварить кофе. Добравшись до места, он видит Намджуна, сидящего за маленьким столиком, склонившегося над дымящейся кружкой и выглядящего немного потрепанным. –Доброе утро, - бормочет он, хватая чашку из уже заваренного котелка и садясь рядом с младшим. –Я повеселился прошлой ночью, но никогда больше. Я чувствую себя дерьмом, - говорит Намджун, делая большой глоток из своего напитка. –И я уверен, что ты тоже. Юнги не знает, что на это ответить, поэтому делает большой глоток из своего бокала. Он собирается открыть рот, когда входит Чимин. Его взъерошенные волосы и одутловатое лицо выглядят невероятно драгоценно. –Ты должен был вернуться и еще раз обнять меня, - надувается он, собираясь приготовить себе чашку чая, прежде чем присоединиться к двум старшим за столом. Старший на это посмеивается. –Извини, Чимин-а, может, позже. Кажется, это удовлетворяет младшего, поскольку он улыбается и усаживается на стул. - - Итак… - Юнги прочищает горло. –Думаю, мы должны, ммм, поговорить о том, что произошло сегодня утром в ванной, - он, кажется, сжимается с каждым словом все больше, опасаясь разговора. –Это… Это Ханахаки, не так ли?, - нервно спросил Намджун. –Как давно это происходит? –Это…, - говорит старший, глядя в свою кружку. –Прошло около полутора месяцев с тех пор, как они впервые появились. –Это кто? Мы его знаем?- спросил младший, казалось, более обеспокоенный, чем сам Юнги. –Что ты собираешься делать? Ты собираешься сделать операцию? - Вы оба его знаете, остальные тоже его знают. Но они не знают об этом, поэтому, пожалуйста, ничего не говорите, –Юнги вздохнул, не зная, как продолжить. Он знал, что Намджуну и Чимину не понравится его ответ. Он начал ковырять кожу вокруг ногтей, прежде чем снова заговорить. –Я. Я не знаю, что буду делать. Я еще не понял этого. Он подтянул колени к груди, почти боясь того, что он собирался сказать дальше. –Но мне не делают операцию. Я знаю это, - слова, выходящие чуть выше шепотом. –Что? Что ты имеешь в виду? - практически крикнул Чимин. - Значит, ты позволишь этой глупой давке убить тебя? –Чимин…–Намджун замолчал. Он положил руку на руку младшего, пытаясь его успокоить. –Нет! Юнги-хен ведет себя глупо, и ты это знаешь! - сказал он, тяжело дыша. –Он не может просто быть эгоистом, игнорировать это и позволить этому убить его. –Может быть, это и к лучшему, - думает Юнги. Если Чимин думает, что я просто эгоистичен, возможно, в конце концов, это будет меньше больно. –Чимин-а, пожалуйста…, - он поднимает взгляд впервые с начала разговора, глаза блестят от непролитых слез. –Я не могу ... Выражение лица младшего сразу же смягчается, гнев снова сменяется страхом. –Мне очень жаль, хён. Я просто переживаю за тебя. Я хочу, чтобы с тобой все было в порядке. –Все в порядке, я знаю, что это так. Я буду в порядке. Обещаю, - говорит старшый, взяв другого за руку и сцепив пальцы. - Прошло около двух месяцев с тех пор, как лепестки цветов впервые появились, и пара недель после его разговора с Чимином и Намджуном. Юнги обнаруживает, что сидит за кухонным столом Джина на очередном семейном ужине, снова между Хосоком и Чимином. Смотрел на свое чапче, в основном толкая лапшу без особого желания ее есть. После их разговора Чимин был с ним еще более ласков физически, что и больно, и помогает ему. С одной стороны, он всегда хочет быть рядом с младшим, находит в нем такое утешение, которого никогда не чувствовал ни с кем другим. Но это также, похоже, ухудшает состояние лепестков, поскольку он тратит все больше и больше времени на то, чтобы разгладить беспорядок в своих легких. –Ты в порядке? Ты почти ничего не ел, - шепчет Чимин ему на ухо, в то время как остальные поглощены своими разговорами. –Да, у меня все хорошо. Просто… не очень голоден сейчас, - шепчет он в ответ. Младший прищуривается, но, кажется, принимает ответ и кладет голову на плечо старшего, удовлетворенно напевая. Юнги чувствует характерное щекотание в горле, но у него не хватает сил, чтобы извиниться, поэтому он пытается запить его глотками воды. Она успокаивается, пока Чимин не соединяет их пальцы. Затем он перерастает в хриплый кашель, который он пытается замаскировать, прочищая горло. Через 30 секунд он задыхается, прежде чем Хосок начинает бить его по спине, пытаясь помочь. Что бы это ни было, оно вытесняется из его горла в рот, когда он случайно выплевывает это в еду. Юнги смотрит на свою миску чапче. Глаза расширяются от страха и паники, когда полностью сформировавшиеся ноготки смотрят на него в ответ. Дерьмо. - В комнате мертвая тишина. Шесть пар глаз цепляются за Юнги, чьи глаза все еще прикованы к цветку. –Я могу объяснить… Столовая погружается в хаос. Крики «Что происходит?» «Что это?» «Как долго?» И «Что ты собираешься делать?» Летят по комнате и над головой Юнги, когда он сжимается в себе. Он не может сказать, кто что говорит в этот момент, все звучит приглушенно, и ему становится трудно дышать. Он пытается сосчитать до 10 - трюку, которому научил его старый терапевт, но внутри его голова так громко, что он не может ясно мыслить. Голос в его голове выкрикивает телевизионные помехи, белый шум блокирует все остальное. Он впивается ногтями в ладони, в нескольких местах протекает кровь, не зная, что еще делать. Его пугает то, что маленькая рука успокаивающе гладит его по спине. Чимин. Младший наклоняется, разжимает кулаки и снова соединяет их пальцы. Это вызывает у старшего легкую улыбку. Юнги открывает рот, чтобы что-то сказать, чтобы успокоить безумие, но все, что выходит, - это сдавленный вздох. Однако это, кажется, сработало, и все повернулись назад, чтобы посмотреть на него. Их лица превращаются в озабоченность, когда они видят его измученный вид. –Я не…, - он снова пытается прочистить горло. –Еще не хотел вам говорить, ребята, но, полагаю, я должен вам сейчас ответить. –Это началось около двух месяцев назад. Да, вы все знаете, кто это. Он хороший человек, и это не его вина, что это происходит со мной, - Чонгук и Намджун смотрят на это, потому что знают. –Честно говоря, я не знаю, что собираюсь делать. Но мне не делают операцию. Это заставляет остальных снова кричать, и Чимин напрягается рядом с ним. –Ребята, пожалуйста. Вы не собираетесь меня убеждать в обратном, и я действительно не хочу больше об этом говорить, –Умоляющий тон Юнги снова успокаивает их. Тэхён, да благословит его Бог, может почувствовать напряжение в воздухе. Поэтому он начинает совершенно случайно, успешно отвлекая всех и сосредотачиваясь на нем, а не на Юнги. - После того, как пыль уляжется и все будет открыто, Чимин и Юнги отправляются домой. Чимин ведет их на кухню, чтобы приготовить им по чашке чая. –Ты в порядке, Юн?- спрашивает он мягким голосом. –Я. Нет, я так не думаю, - честность заставляет хмуриться младшего, когда он крепко обнимает Юнги. –Ничего страшного, я буду здесь, пока ты не заснешь, - говорит он, перемещая их к кухонному столу. Юнги ведет светскую беседу и спрашивает Чимина о его неделе, пока они не допили чай. Он встает, чтобы поставить кружки в раковину. –Хочешь вместе посмотреть фильм перед сном?- спрашивает младший, еще не совсем готовый к расставанию. –Я думаю нет. Я как бы просто хочу сейчас побыть один ... извини, - говорит старец, глядя повсюду, кроме своего лица. Он не мог не начать снова ковырять кожу вокруг ногтей - нервная привычка, от которой он никогда не мог избавиться. Чимин вздыхает и, похоже, не хочет оставлять его в покое, но решает не давить на это. –Конечно. Но ты же знаешь, если я тебе понадоблюсь, я пойду дальше по коридору, верно? –Я знаю, - Юнги сжимает его руку, прежде чем он идет по коридору в свою спальню и запирает за собой дверь. - Юнги не уверен, плачет он снова или нет, но ему кажется, что его щеки влажные. Думает, что время от времени слышит, как он издает громкие рыдания. В любом случае он очень рад, что комната Чимина находится на противоположной стороне их квартиры. Он смотрит на свою стену совершенно рассеянным взглядом, одеяло крепко сжимается в кулаках. Он думает, думает и думает по кругу. Думает о Чимине. О себе. Спрашивает себя, почему ему пришлось все испортить и полюбить Чимина, почему он должен был быть таким эгоистичным. Интересно, насколько легче будет всем остальным, когда он уйдет. Он снова начинает кашлять и задыхаться, цепляясь за горло, когда вырывается еще один полностью сформированный цветок. Он задается вопросом, когда все пошло не так.