Study sessions (for dummies)

Первое по-настоящему ценное знание школа дала Девину в восьмом классе. И это было не умение быстро находить решение, и не понимание скрытой авторской мысли в литературном произведении, и не физические законы. Это было знание, что большинство людей — идиоты. Дело было после занятий. Девин возвращался с тренировки, и голова у него была забита совсем не гениальными озарениями — скорее, опасением, что из-за сильного осеннего ветра его все-таки продует (даже капюшон толстовки не спасал, а макушка после бассейна еще оставалась сырой), и, может, еще какой-нибудь мимолетной мыслью о домашке, полной усталого отвращения. И беспокойством: соревнования все ближе, а мать так ничего и не сказала о своей конференции в Чикаго — полетит она или все же нет. Девин шел, подгоняемый бодрым ритмом гитарных риффов, и, свернув в переулок недалеко от школы, чтобы срезать дорогу, он увидел, как кого-то избивают, двое на одного. Торнтон не считал себя особо храбрым, но развернуться и сделать вид, что ничего не происходит, было абсолютно неприемлемо. — Эй, какого черта?! — повысил он голос, ускоряясь. Двое прекратили пинать лежачего, обменялась быстрыми взглядами и неожиданно дали деру — да так споро, что Девин и в лучшей своей форме никак бы их не догнал, так что он сразу отмел идею о преследовании. Вместо этого Торнтон остановился рядом с жертвой, свернувшейся в клубок. Вокруг него — это определенно был парень, в серой, пыльной ветровке и пыльных же джинсах — веером валялось содержимое его распотрошенной сумки: тетради, учебники, мятая бутылка воды… Сама сумка, порванная по шву, лежала в отдалении. Девин в последний раз глянул в сторону, куда убежали нападавшие, и аккуратно присел на корточки рядом с парнем. — Эй, ты как? — он аккуратно тронул его за плечо, и парень со стоном перевернулся на спину. Девин узнал его: темные длинные волосы, бледное лицо, худоба и помятые вещи — это был Честер, Честер Фэйрклифф, с которым они вместе учились. Не открывая глаз, Честер ощупал ребра, едва заметно морщась, потом выдохнул и неожиданно уронил ладонь на лицо. Девин нахмурился, сдвигая спортивную сумку за спину. Честер беззвучно вздрагивал, и Торнтон не сразу понял, что это не плач — Фэйрклифф без единого звука смеялся, нет, даже ржал, как последняя мразь, вздрагивая и резко втягивая воздух, как будто иногда ему все же было больно. — Ты в порядке? — повторил Девин тверже и суше. Он Честера знал плохо, но слухи слышал: что тот тусуется в нехорошем районе и водит подозрительные знакомства, а еще — что торгует запрещенной в школе травкой. Правда это или нет, он не знал, но просто так людей не избивают — и так странно тоже обычно не реагируют. — А ты как думаешь? — прохрипел Честер в ответ. Девин открыл и закрыл рот — вроде бы в адеквате, конечно, но вроде бы. Он промолчал, отстранился, когда Фэйрклифф попытался сесть — медленно и осторожно, прижимая ладонь к боку, — и случайно зацепился взглядом за разорванную сумку. — Да ты реально торгуешь, что ли? — вырвалось у Торнтона. Пара мятых пакетиков с чем-то серовато-зеленым внутри вывалилась из скрытого кармана, один из них порвался, рассыпав содержимое. Честер проследил за его взглядом и сделал приглашающий жест с издевательской ухмылкой. Правда, тут же прижмурился от боли, но менее пакостной ухмылка не стала. Девин покосился на него в сомнении, но подтянул сумку ближе. Протянул к пакетикам ладонь, но оборвал себя. Прищурился. Принюхался. — Это не травка, да? — медленно спросил он. Честер изумленно хмыкнул. — Хотел бы я знать, откуда мистер зубрила и гордость школы знает, как пахнет травка, — протянул он ехидно, вырывая сумку из чужих рук. Девин на мгновение сжал переносицу, чтобы не чихнуть от такого стойкого, подозрительно знакомого запаха. Какая-то пряность, кажется… Орегано? Это шутка или что? — Отстань. Боже, блядь, знать не хочу, как ты до этого додумался, — он покосился на Честера, медленно собиравшего в испорченную сумку тетради и учебники с земли. Фэйрклифф неожиданно пожал плечами. — Пока есть идиоты, верящие всему, что им говорят, есть спрос, — пробормотал он рассеянно. — А кто я такой, чтобы отказываться от халявных денег? Он запихал пакетики глубже в карман. — Ну и как, понравилось получать за обман? — не удержался Девин. Честер покосился на него — все-таки повезло ему, что по лицу ни разу не прилетело! — и опустил ладони на сумку. — Нотации оставь при себе, рыжий. Меня ограбить пытались, — заметил он скупо, — а я решил сопротивляться. Ошеломленный, смущенный и немного обиженный, Девин молча наблюдал за тем, как парень упихивает вещи. Когда тот закончил, Торнтон выпрямился и, помявшись, протянул ему руку, но Фэйрклифф предложение проигнорировал. Встал он сам — неуверенно и кривясь, но сам. — Если это было ограбление, то не лучше ли сообщить… — Девин ткнул за спину, в сторону школы, — или полиции? Честер посмотрел на него, как-то неповторимо-страдальчески сведя брови. — И что мне им сказать? Что у меня пропала пара подозрительных пакетиков? — спросил он, чуть понизив голос. — Что в этих пакетиках было нечто особое? Что… Девин отмахнулся от него, отворачиваясь. — Я тебе помочь пытаюсь, но ты, видимо, и без того знаешь, что делать, — процедил он. В спину ему раздался смешок. — Какой ты молодец, — елейно прошипел Честер. — Обойдусь и без помощи, знаешь ли. — Какой ты все-таки засранец, — буркнул Девин в ответ. Один идиот торгует фальшивками, другие идиоты ведутся и покупают, а он, идиот такой, вмешался во все это. Так что да, люди действительно в общей массе своей — идиоты, и в дальнейшем Девин только больше в этом уверился.

***

Девин пролистал проверенную контрольную и незаметно выдохнул — получить что-то ниже А+ за такую несложную, по сути, вещь было бы обидно. Это больше напоминало проверку на внимание, чем что-то действительно испытывающее его способности. Класс вокруг прогрузился в гомон — одноклассники изучали свои работы и бурно выражали радость… или другие эмоции. Взгляд Девина зацепился за знакомую сутуловатую спину — Честер молча смотрел на последнюю страницу своей копии, а потом со злостью смял бумаги в большой неровный комок. Выбросить, правда, не успел — вернулся учитель, и белый клок, напоминающий большой снежок, упал и закатился под парту. После занятия Девин намеренно медленно собирался, сделав озабоченный вид, будто что-то потерял и никак не может найти. Когда класс опустел, он на всякий случай огляделся, присел и вытащил смятые листы из-под Честеровской парты. Разгладил. Он и сам не знал, зачем это сделал. Что интересного может быть в чужой явно провальной работе? Честер писал торопливо и немного неразборчиво. Тест был решен более или менее правильно, но задачи… Девин нахмурился, пробегая взглядом по пляшущим строчкам: решение, которое у него заняло половину страницы, Честер расписал на полторы. Он вообще пошел в противоположном направлении — тут надо было упростить, а не… Девин остановился и перечитал последние строки еще раз, вдумчивей. Метод с заменой был каким-то смутно знакомым, и Фэйрклифф даже вроде бы не совсем ошибся с выбором… Торнтон с трудом оторвался от расчетов и, посомневавшись, сунул листы в сумку. Ему бы поторопиться, перемена не бесконечная. После занятий Девин нашел учителя математики — Блейксли как всегда задержался в учительской, занятый заполнением электронок. Мужчина кивнул Девину, жестом предлагая занять место с другой стороны стола, и снова ненадолго вперился в монитор. — Вы еще не внесли в систему результаты последнего теста? — спросил Торнтон осторожно. Блейксли снял очки, потер уголки глаз, но коротко улыбнулся. — Неужели не согласен с оценкой? — он явно шутил — помнил, что поставил Девину. Тот слегка улыбнулся в ответ. — Не с моей, — покопавшись в сумке, он достал мятые листы чужой работы и положил перед учителем. — Смотрите, вот здесь решение… Блейксли поправил очки и прищурился, вчитываясь. — Да, оно нерациональное, — Девин следил за тем, как скользят по размашистым строкам чужие зрачки, — и задача построена не под него, из-за чего расчеты объемные, но вообще-то оно сработало бы, если бы вот здесь по невнимательности не упустили бы множитель. Я встречался с похожим решением в одном учебнике — он, правда, был для колледжей… Блейксли поднял на него ироничный взгляд. — Ты, конечно, прав, — мягко заметил он, — но зачем? — Задача, не решенная из-за вычислительной ошибки — это две трети баллов за задание, а не ноль, — упрямо ответил Торнтон, внутренне готовясь отстаивать свою позицию. — Я за справедливую оценку. Блейксли смотрел на него несколько длинных мгновений, а потом вытащил ручку и зачеркнул собственную оценку. — Хорошо, ты меня убедил, — согласился он, посмеиваясь. — Это не D, это B-. Я исправлю. Девин выдохнул и искренне улыбнулся ему в ответ. — Спасибо, — он закрыл сумку. — Больше вопросов нет. Выражение лица Фэйрклиффа на следующий день, когда ему сообщили об этом на уроке, надо было видеть — недоверчивое и одновременно… благодарное? Тест бы действительно мог завалить ему итоговый балл. Девин уверился, что потратил время не зря.

***

Девину определенно повезло: он выглядел старше своего возраста («все из-за твоего хмурого, невыспавшегося лица», шутила обычно Глория), поэтому на входе на студенческую вечеринку он не вызвал вопросов. Парни из команды по лакроссу подсказали, кто поможет с фальшивым айди, сейчас гревшим карман джинсов. Девин планировал использовать этот шанс на все сто — а иначе в чем смысл? Однако внутри его ждало разочарование. Нет, люди пили, веселились, танцевали — только вот ему даже спустя полбутылки пива было скучно. Сюда, наверное, надо идти с компанией — или с другим уровнем ожиданий. Или за другими впечатлениями. Краем глаза Девин заметил чье-то знакомое лицо в толпе. Спустя пару минут незаинтересованных, незаметных поисков он обнаружил, кто привлек его внимание — это был Фэйрклифф, как рыба в воде крутившийся рядом с шумной компанией спортсменов (их выдавали одинаковые бомберы). Девин приложился к прохладному стеклянному горлышку бутылки, рассеянно думая: «Вот уж кого точно не удивлен здесь увидеть». Он замечал его еще пару раз, но тоже мельком. И немного завидовал: Честер казался идеально подходящим этому месту… в отличие от него. Наконец, у него завязался хоть какой-то разговор — и на удивление неглупый. Притеревшаяся рядом девушка шутила, стреляла взглядами, то и дело наклонялась ближе, демонстрируя видневшуюся в вырезе кофты соблазнительную ложбинку (хотя Девину сверху и так все было отлично видно), пару раз легонько прижалась грудью… Торнтон не удивился, получив в итоге предложение продолжить знакомство на втором этаже минут через двадцать. За этим он тоже шел. Конечно, было немного страшновато — но приятно-страшновато, волнующе. В разговоре девушка казалась инициативной, легкой и опытной, и может, ее опыта хватит на двоих? Стараясь сохранять безразличное спокойствие, Девин двинулся в сторону лестницы наверх. На втором этаже действительно было потише — и гораздо интимней. Это Девин ожидал; чего он точно не ожидал, так это увидеть там Честера, притиснутого к стене каким-то качком. В коридоре было темно — достаточно темно, чтобы сразу же отступивший ближе к стене Девин не боялся быть замеченным, но… Черт, эти двое определенно целовались! Правда, мгновением спустя Девин усомнился, что все было так радужно. Качок дернул ворот чужого темного лонгслива, наклонил голову, утыкаясь Фэйрклиффу в шею, и тот зашипел не слишком довольно. Еще и извиваться начал, вырываясь. — Блядь! Может, хотя бы в комнате? — Девин услышал знакомые интонации, сглаженные шипением. Качок издевательски хмыкнул. — Боишься за репутацию, пассивка? — и как-то неприятно, тонко охнул. Честер оттолкнул его, и качок, согнувшись пополам и припадая на шаге, прохрипел: — Ты хули творишь, мудила? — А ты, блядь? — Фэйрклифф прижал ладонь к шее, болезненно и испуганно кривясь. — Да я тебя… — злость, похоже, пересилила боль, и качок через силу выпрямился, излучая угрозу. Честеру откровенно некуда было бежать — только в тупик открытой комнаты. Стараясь шагать погромче, Девин двинулся в их сторону — точнее, убеждал он себя, к приоткрытой двери, у которой парочка терлась. Ему даже не пришлось задавать идиотских вопросов — едва заслышав шаги, качок мгновенно потерял весь интерес к Честеру, а тот улизнул за приоткрытую дверь. Мимо Девина качок прошел с полным безразличием на лице — и даже не хромая. Торнтон проводил его взглядом поверх плеча — но тот действительно спустился по лестнице, не оглядываясь. Подумав, Девин постучал по косяку перед тем, как заглянуть в единственную открытую — и уже не такую свободную — комнату. Честер ходил туда-сюда, ожесточенно потирая шею. На стук он испуганно обернулся, а при виде Девина округлил глаза — узнал. Но в секунду справился с эмоциями и едко поинтересовался: — Что, пришел поиздеваться? Сказать, что завтра все будут в курсе моих предпочтений? Девин нахмурился и все же закрыл за собой дверь, отсекая их от коридора, в котором их разговор мог бы услышать кто угодно. Честер отшатнулся к окну, подальше от него, и на его лице мелькнуло что-то мрачное, и упорное, и готовое сопротивляться до последнего, но Девин, не двигаясь больше с места, только поднял ладони в успокаивающем жесте. — Нет. Хотел удостовериться, что ты в порядке, — произнес он негромко. — И сказать, что выход свободен. Тот придурок вниз ушел. Честер пару секунд смотрел на него с подозрением, а потом выдохнул и махнул рукой. — Не стоило, но спасибо, — ответил он суховато, а Девин уставился на темный, даже в полумраке заметный синяк на бледной шее. Не синяк, засос — Честер вспыхнул и снова закрыл его ладонью. — Чего пялишься? — буркнул он. Несмотря на написанное на лице раздражение, смутившимся он выглядел даже привлекательней, чем обычно, и Девин сглотнул. — Мне какая-то девушка предложила перепихнуться, но мы сейчас заняли последнюю открытую комнату, — честно признался он. Честер прижал ладонь к лицу, снова открывая след. — Ебанный цирк, — произнес он сдавленно. Перевел дыхание. — Девушка случайно не русая такая, кудрявая, в кофте с большим вырезом? Софи? Девин медленно, с подозрением кивнул. Описание сходилось. — Поздравляю, тебя развели. Она всегда, когда выпьет, так веселится. Находит подходящего девственника и… — на возмущенный взгляд Честер развел руками. — Она сама мне об этом сказала, когда я отказался от ее предложения! Радуйся, если она просто не придет — а может ведь ввалиться с толпой однокурсников! — А ты что, уже… — не сдержал любопытства Девин и сразу же оборвал себя. Честер глубоко вздохнул. — Отказался, я же сказал. Она, мягко говоря, не моя лига, — нехотя ответил он. Девин прислонился спиной к двери и в замешательстве вскинул бровь, и Фэйрклифф снова зло раскраснелся. — Ой, не делай вид, что ничего не видел, моралфаг ты ебучий! Девин молча и ничуть не обиженно показал ему средний палец. Честер ответил ему тем же — перед тем, как устало устроиться на заправленной кровати. — Девушки меня совершенно не привлекают, — сухо прокомментировал он, опершись локтями на колени. Девин несколько мгновений смотрел на него, все еще напряженного и раздосадованного, а потом равнодушно пожал плечами. — Меня не волнует, кто тебе интересен, расслабься, — и в комнате ненадолго повисло молчание, сделав шум и музыку внизу различимей. — А что ты вообще здесь делаешь, золотой мальчик? — сощурился Честер. Девин закатил глаза. — То же, что и ты, я думаю, — пробормотал он, скрещивая руки на груди. Фэйрклифф развеселился: — Ищешь, с кем бы перепихнуться? Нет, я вообще-то спрашивал про здесь и сейчас. Чего не уходишь? — Нет желания становиться посмешищем для кучи пьяных студентов, — произнес Девин нейтрально, не глядя в сторону собеседника. — Будет лучше, если они меня не найдут и потеряют интерес к поискам. — О, понимаю. Подождать с надеждой, что Марв забудет о моем существовании, или сбежать сейчас, пока он не подбил своих дружков подняться и начистить мне ебало за то, что я к нему «клеился», — Честер саркастично выделил последнее слово и на недоумение Девина фыркнул: — Такие никогда не признаются, что им нравятся парни — свои же загнобят. Как будто ты не в курсе. Фэйрклифф уже не выглядел так, как будто готов защищаться первым, что попадется под руку, и Девин рискнул — отлип от двери, которую подпирал все это время, и тоже уселся на кровать. Не слишком близко к Честеру, чтобы не нервировать. Тот снова недовольно потер синяк на шее. — Не сталкивался, — не стал врать Торнтон. — Но у нас, наверно, просто нет таких в команде. Честер покосился на него с долей иронии в улыбке. — Нет тех, кто бы заявил об этом открыто, — исправился Девин. Улыбка стала шире. — А сам-то, м? Не задумывался? — Честер прокрутил неширокое кольцо на среднем пальце левой. Девин и не замечал до этого, что Честер носит кольца. Ему шло — к относительно изящным кистям и его длинным, ловким пальцам. И что из-под рукава выглядывает темная завитушка, тоже не замечал — неужели татуировка? — Эй, есть кто на месте? От щелчка перед носом Девин очнулся, отдернулся, и на Фэйрклиффа посмотрел с нескрываемым мрачным недовольством. — Ну так что, да или нет? Или не мое дело? — посмеивался тот. Девин шумно вздохнул. С одной стороны, это действительно было не его дело, но мысли, никому не озвученные, жгли язык. — Мне никто не нравится, — честно признал он. — Так что, наверное, все равно. — Вот совсем никто? — Фэйрклифф продолжал бессмысленно крутить кольцо. — Это останется только между нами? Так же, как и то, что я абсолютно точно не видел в коридоре? — уточнил Девин. Честер опять потер засос и после короткой паузы кивнул. — Совсем никто. Да, в девушках есть своя красота, но красивыми бывают и парни, просто… это разные вещи. Я это вижу. Но интереса особо нет ни к тем, ни к тем. Того интереса, о котором все вокруг говорят. Он умолчал о том, что интерес все же появлялся — спустя какое-то время, если он находил, что общество этого человека ему подходит, и ему с ним или с ней комфортно, — но к тому моменту их обычно уже связывала крепкая, совсем не подразумевающая секса дружба, и рушить все одним неуместным предложением… Оно того не стоило. Честер несколько мгновений пялился на него с легким изумлением. Свет от окна мягко подсвечивал его бледное лицо. Наконец, парень хмыкнул: — Что, и никаких неловких стояков? — Девин отрицательно качнул головой, почти не соврав. — Повезло. Хочешь, проверим? — Что проверим? — немного растерялся Торнтон. Его отвлек шум голосов из коридора, и он бросил быстрый взгляд в сторону двери — нет, закрыта, даже на замок. Когда он снова посмотрел на Честера, тот оказался ближе, чем раньше, с лукавой усмешкой, изогнувшей тонкие губы. — Встанет у тебя на парня или нет? — как ни в чем не бывало предложил Фэйрклифф. Девин невольно выпрямился, отстраняясь. — Ты про себя, что ли? — недоверчиво уточнил он. Фэйрклифф кивнул. — Это ужасная идея, поверь. — Почему? — прищурился тот. Привлекшие внимание Торнтона пальцы в ожидании постукивали по кровати, приминая покрывало. Девин замялся, потирая коротко стриженый затылок. — Нам еще полтора года вместе учиться, — попытался выразить он свои сомнения. — Пересекаться почти каждый день. Если что… это все усложнит. Честер закатил глаза. — Зануда, — выдохнул он негромко, в сторону. — Было бы, что усложнять. — Это усложнит абсолютно все! — тоже понизив голос, не согласился с ним Девин. Шум прошел мимо двери и отдалился. — Разве не ради чего-то такого ты сюда пришел? Не для того, чтобы расслабиться, побыть не собой? Сделать что-то, что обычный ты бы никогда не сделал? — шепот Честера гипнотизировал. Торнтон неохотно кивнул — да, именно за этим. Попробовать что-то новое. Запрещенное, возможно — просто чтобы понять, что люди в этом находят. С алкоголем он уже выяснил: ему явно нужна была гораздо большая доза, чтобы ощутить эффект. Или другая компания. С остальным же… — А тебе-то какой профит с этого? — поинтересовался Девин шепотом. Темные, антрацитовые глаза смотрели на него неотрывно, и под этим взглядом — пристальным, любопытным, ждущим — он терялся. — Я тоже умею ценить чужую красоту, — в голосе Фэйрклиффа прорезался смешок. — К тому же, мне теперь интересно, все ли спортсмены ведут себя одинаково. — Ты же понимаешь, что не все? — поморщился Девин. В животе снова заворочался клубок тревожащих змей, но грубый засос на бледной шее соблазнительно цеплял взгляд. Честер улыбнулся чуточку шире. — Это обещание? Девин не нашелся с ответом, краснея, и парень напротив беззвучно рассмеялся. Искренняя улыбка сделала из скучного, всегда нахмуренного лица чертово произведение искусства, и Торнтон потерялся окончательно. — Это ужасная идея, — повторил он тихо, опустив ладонь на чужую щеку. Кожа была неожиданно гладкой, только под самыми подушечками прослеживались редкие иголочки щетины. Смех Честера прервался удивленным вдохом, и Девин, не давая себе передумать, наклонился ближе, прикрывая глаза. Это было странно: обветренные, потрескавшиеся и горячие губы, удивленно дрогнувшие в первое мгновение. Девин совершенно не представлял, что нужно делать, и из-за этого опять становилось страшно — до безумно колотящегося в груди сердца, — но отчасти он понимал, что самое сложное уже позади, и голова от этого странно пустела. Он легко лизнул сомкнутые губы, и Честер с тихим вздохом разомкнул их. Пришлось чуть сильнее наклонить голову, чтобы углубить поцелуй, но это того стоило. Хотя все еще единственной подходящей оценкой оставалось «это пиздец странно». И горячо. И мокро. И неторопливо. Вкус у Честера был слегка горьковатый, и смутно знакомый, и Девин, отстранившись, укоряюще пробормотал: — Ты курил, что ли? — он не открывал глаз, выравнивая дыхание, и Честер коротко промычал в ответ. — С час назад, если не больше, — прохрипел он, словно голос отказывался ему подчиняться. — А ты чувствительный, оказывается. — А ты придурок, — отозвался Девин, лениво приоткрывая один глаз. Честер выглядел совершенно ошалевше, напряженный и вытянувшийся вверх, и снова густо покраснел, и Торнтон не смог сдержать усмешки. — Для такого опытного придурка тебя поразительно легко смутить. Честер перевел дыхание. — Возможно, мой опыт скорее… теоретический, — выдавил он неохотно. Прошелся кончиком языка по нижней губе. — Ты совсем не похож… — Будешь сравнивать дальше — выгоню в коридор, — емко предупредил Девин. И, чувствуя, что инициативу у Фэйрклиффа он перехватил, сам придвинулся ближе и скользнул свободной рукой на плотно обтянутое тонкой джинсой колено. Он медленно повел ладонь выше — жар кожи ощущался даже так, сквозь ткань, — и зажмурившийся Честер издал какой-то задушенный всхлип, когда прикосновение скользнуло на внутреннюю часть бедра. Чувствовать, как парень совершенно рефлекторно сдвигает колено ему навстречу, раскрываясь и подставляясь, было воодушевляюще… но Девин остановился, не дойдя до паха совсем немного. Он и так чувствовал, как знакомо натянулась ткань. Погладив натянувшиеся связки еще раз, он неохотно убрал руку. Жар под пальцами был интересным ощущением, которое определенно хотелось повторить, но шансы на это стремительно таяли: Честер сразу же вскочил с постели и отшатнулся, и теперь их разделяло несколько шагов. Фэйрклифф тяжело дышал и смотрел на Торнтона широко открытыми глазами. — Для натурала ты… довольно… бесстрашный, — выдохнул он, одергивая ниже рукава лонгслива. Ширинка джинсов действительно неприлично, заметно вздыбилась. — Извини, если это было слишком, — Девин откинулся назад, на выпрямленные руки. На губах запретно горело еще не выветрившееся из памяти ощущение осторожного поцелуя, и пожалуй… Он был бы не против дальнейшего. В чисто исследовательских целях. — Нет. Я просто… У меня никогда не вставало с одного поцелуя! — Честер провел ладонью по убранным в хвост волосам, разлохмачивая их еще больше. Девин легко пожал плечами. — А я вообще не целовался, — ошарашенный взгляд Фэйрклиффа заставил его ухмыльнуться — но и покраснеть тоже. Честер сглотнул. — То есть я… — он замолк и как-то слабо закончил: — Твой первый поцелуй? — Не грусти, было не так уж плохо, — не удержался от насмешки Девин. Он скользил взглядом по фигуре перед ним, худой, но все же возмутительно неженственной, и все равно чужой пах вольно или невольно притягивал внимание. Честер быстро заметил это — было бы, наверное, странно, если бы не заметил, — но не сделал попытки прикрыться — наоборот, вызывающе вскинул подбородок, скрещивая руки на груди. Учитывая все еще темные от румянца щеки, вид вызвал у Девина… умиление. — Если хочешь, можем продолжить, — предложил он, сжимая в пальцах покрывало. Честер прищурился. — У меня такое чувство, что до этого я знал какого-то другого Торнтона, — он говорил медленно, неторопливыми, взвешенными шагами приближаясь к Девину. — Тот Торнтон был предсказуемым, правильным и скучным, а ты… ты ведешь себя совсем не так. Он остановился перед Девином, и тот, легко выпрямившись, опустил ладони Фэйрклиффу на бедра. Они не разрывали зрительного контакта, и Девин чувствовал нотку сомнения в чужих действиях — но Честер все же последовал за направляющими его руками и оседлал Девина, коленями забравшись на кровать. Так они были почти одного роста, и прижимались друг к другу плотнее, и… Честер нервно облизнулся, почему-то медля, и Торнтон на автомате слегка погладил его по пояснице. Подумал — и сдвинул ладонь под ткань, касаясь горячей обнаженной кожи. Он буквально ощутил, как Честера прошило удовольствием. Тот напрягся, зажмурился, сжимая лежавшие на широких плечах ладони в кулаки, и Девин снова коснулся его губ сдержанным поцелуем. Во второй раз было не так стремно: Честер реагировал, так же неуверенно, и гладить его вдоль выемки позвоночника, чертя случайные фигуры, оказалось захватывающе приятно. И определенно возбуждающе — знакомое жаркое ощущение заклубилось внизу живота, а ширинка начала неприятно давить на окрепший член. — Могу я?.. — Девин осторожно, намекающе потянул ткань лонгслива вверх, и Честер, закусив губу, неохотно кивнул. Он помог Девину снять его и потер обнажившиеся плечи, ежась, хотя в комнате было не слишком холодно. — Ты тоже! — вдруг прошипел он, толкая Торнтона в плечо. Тот без сомнений стянул футболку за ворот, отбросил на постель рядом, и они оба замерли, разглядывая друг друга. Девин знал, как выглядит со стороны: часто видел себя в зеркалах в спортзале и на фотографиях для школьной газеты. Где-то между «атлетически сложенный» и «мощный» — для пловца у него были достаточно широкие кости. Честер же, на удивление, под мешковатой одеждой скрывал довольно неплохой намек на мышцы — для такого худого, жилистого тела, конечно. Рельеф едва проглядывался, но он определенно был, и Девин не отказал себе в удовольствии провести ладонью по плоскому животу и нижним ребрам. От Честера раздался прерывистый вдох, и короткие ногти прочертили следы на не скрытых тканью плечах. Уже после Девин заметил татуировку на левом предплечье, но в блеклом свете она выглядела большим чернильным пятном на светлой коже. Честер неловко придвинулся еще ближе — и они оба не сдержали вздохов, плотно прижавшись пах к паху. И обнаженной кожей тоже; Девин порывисто обнял Фэйрклиффа, откровенно наслаждаясь ощущениями. Он потерся скулой о скулу, скользнул ниже, подчеркнуто избежал оставленного на шее следа и уткнулся в жесткое плечо. Честер издал тихий смешок — но сейчас гортанный звук прокатился по всему телу, и Девин довольно прижался губами к твердому выступу плечевого сустава. — Кто-то любит обнимашки? — тихо поддразнил его Фэйрклифф, смыкая руки за его шеей. Девин лениво скользил ладонями по горячей спине, продолжая коротко касаться губами кожи — ближе к шее, ниже к острой ключице и обратно, — и невольно заметил, как вздрагивает Честер, если трогать область меж лопатками и ниже. На пробу он слегка царапнул это местечко — и Честер взвился, словно вздыбивший шерсть кот. — Не делай так, у меня как будто все мышцы разом сводит, — пожаловался тот, сминая пальцами мышцы у лопаток, и Девин немного подвис — ощущалось это охеренно хорошо. — Это неприятно? — уточнил он, выпрямляясь и заставляя себя посмотреть Честеру в лицо. Тот коротко свел брови в задумчивости. — Скорее, странно, — нехотя поделился он, снова облизывая губы. Девин сдвинул ладонь с бока на живот, медленно заскользил костяшками вниз — Честер довольно приопустил веки, но промолчал, вперившись в Девина в ответную. Чтобы опустить руку на чужой пах, пришлось неудобно извернуть кисть, но оно того стоило — промелькнувшее на лице Честера изумление, и закушенная губа, и… Девин нащупал твердый ствол, лежавший наверх, проследил его до головки, легонько прижал ее большим пальцем — Честер зажмурился, явно с трудом себя контролируя. Он уже не кусал, он грыз нижнюю губу, и бестолково толкался навстречу ладони, и Девин вдруг совершенно внезапно подумал: «Ему бы сейчас руки за спину завести и держать там, и не давать вырваться, и дразнить, пока…» — пока что, он не додумал, грубее сжимая пальцы вокруг очертаний чужого члена. Сосредоточившись, Девин легко мог уловить пульсацию крови под ладонью. Вот это определенно было постыдно и запретно — но раскрасневшийся, ошалевший от ощущений Фэйрклифф был слишком красивым зрелищем, чтобы прекращать. Честер вдруг обнял его лицо ладонями и отвлек, притягивая к себе для поцелуя. Девин дернулся — его язык ощутимо прихватили зубами, стоило ему проявить активность, и в этот раз именно Честер целовал его, а не наоборот — глубоко, страстно, почти агрессивно, а Девин продолжал двигать ладонью — если не забывал об этом, конечно. Все потеряло важность: вечеринка внизу, незнакомые люди где-то там же, течение времени… Для него остался только Честер и пульс, свой и чужой. Честер оторвался от его губ с протяжным, дрожащим вздохом, напоминающим стон, и прижался лбом ко лбу. А потом вдруг вздрогнул, с силой поймал за кисть и потянул от себя, жалобно выдавив: — Стой. Хватит. Нехотя Девин послушался, оставив ладони на напряженных крепких бедрах. Честер несколько раз прерывисто вдохнул и выдохнул. — Если я сейчас кончу, будет неловко, — скупо, сипло пояснил он. — А я близок. «Но почему? — хотелось сказать Девину. — Неужели я так плох?» Но потом он с усилием остудил мысли, подумал дальше, чем требовало эгоистичное желание, и действительно — кончить в штаны было бы весьма позорно, поэтому спорить он не стал, только легко коснулся обкусанных губ поцелуем. Честер ответил ему с запозданием, и поцелуй вышел поверхностным, почти слабым по сравнению с тем бешеным напором, от которого у Девина тянуло губы. Честер уткнулся ему в плечо и так и сидел какое-то время, успокаиваясь. Когда его дыхание снова стало неслышным, а очертания стояка под джинсами окончательно смазались, Торнтон заметил: — Я бы как-нибудь продолжил с того момента, где мы остановились, — голос у него почему-то упал, непривычно напрягая связки. — Только в более… удобной и приватной обстановке. У меня дома, например. Честер поднял на него удивленный взгляд. — Ты серьезно? — переспросил он, на ощупь пытаясь найти на кровати свою одежду. И пошутил: — Так не терпится кому-нибудь вставить, что и я сойду? «Потому что я не знаю, смогу ли найти еще кого-то, кто был бы мне интересен и к кому бы я чувствовал хоть какую-то искру без боязни испортить дружбу», — подумал Девин слабо, но вместо ответа поймал Честера за руку и прижал к своему паху. Длинные пальцы потрогали его за уже обмякший член, оценивая размеры, и лицо Честера забавно вытянулось. — Сам мне скажи, кому из нас не терпится, — нейтрально парировал Девин. Судя по выражению лица, открытие Фэйрклиффа привело скорее в ужас, чем в восторг — только вот ладонь он, заливаясь румянцем, отдернул только после слов Девина.