Study sessions (for dummies)

Пока он приходил в себя, Честер аккуратно стянул презерватив и, завязав, выкинул в урну. «Надо проследить, чтобы это никому не попалось на глаза», — отсутствующе подумал Девин, подрагивающими пальцами заправляя обмякший член обратно в штаны. Он медленно и с чувством потянулся — от статичной позы кое-какие мышцы затекли. Нашел на столе предусмотрительно оставленную там еще пару дней назад бутылку воды. Подумал — и сначала легко толкнул ею Честера в бедро, молчаливо предлагая. — Очень мило с твоей стороны, — отозвался тот, забирая воду. Девин поднялся на ноги — тело все еще ощущалось непривычно слабым и непослушным, но это должно было скоро пройти, — и включил свет в комнате. Честер забавно, но недовольно поморщился, отрываясь от горлышка. Щурясь, он протянул наполовину опустевшую бутылку Девину обратно — а тот залип на мокрых, непривычно ярких губах. — Что? — с долей возмущения спросил Честер. Девин медленно глотнул воды, не отрывая от парня взгляда, закрутил крышку, а потом шагнул вплотную — и наклонил голову, чтобы поцеловать его. Честер ответно разомкнул губы, и это было так же хорошо — горячо и мокро. А еще — с легким, но отчетливым привкусом латекса. Девин не сдержал смешка, разрывая поцелуй. — На вкус было так себе? — не удержался он, увлекая зарозовевшего сильнее прежнего Фэйрклиффа за собой на кровать. Бутылка осталась на прикроватной тумбе, Честер улегся на спину, уже привычно оказавшись снизу и обхватив Девина ногами, и тот накрыл его собой. Мягко уткнулся в место, где бледная шея переходила в плечо. Честер прерывисто вздохнул. — Я лизал латекс, ладно хоть без смазки — как, думаешь, это было на вкус? — пробубнил он, почесывая Торнтона по загривку, и тот рассмеялся. — Но тебе же понравилось? — Шутишь, что ли? Я так быстро никогда не кончал, — признался Девин, краснея. — А тебе? Честер перевел дыхание. — Плюсы перекрывают минусы, — признал он нехотя. Девин потерся кончиком носа о нежную кожу — и спросил вкрадчиво: — Этого хватило, чтобы возбудить тебя? — Честер вздрогнул, сглотнул, но незаметно это сделать у него не получилось — Девин был слишком близко. — И ты все еще возбужден, не так ли? В этих вопросах не было особого смысла — Девин и без того чувствовал, что прав, но в том, как Честер инстинктивно попытался отодвинуться, была какая-то особенная прелесть. — Я делаю что-то не так — ты даешь мне об этом знать, — напомнил Девин тем же мягким и слегка опасным тоном. Он жаждал снова увидеть, как откровенно разбито и податливо выглядит Честер после оргазма. — Делаю… или говорю. — Пока ты неплохо справляешься, — недрогнувшим голосом заметил Честер. Девин снова ткнулся в подставленную шею и на пробу легко прихватил кожу зубами. Фэйрклифф шумно втянул воздух, и Девин пробормотал: — Подними руки над головой, пожалуйста. Честер послушался без промедления, и опять вслепую прихватить его неширокие кисти одной рукой, прижимая их к подушке, было будоражащим ощущением. И то, как Честер реагировал — на простые поцелуи в шею, и на медленно скользящую по груди ладонь, неминуемо опускающуюся ниже и ниже, туда, где становилось совсем жарко… Хриплые вздохи, запрокинутый подбородок, слабые движения навстречу, попытки выгнуться, продлить контакт, подтолкнуть… Удерживать его неподвижным становилось сложнее, и Девин тихонько рассмеялся, выдыхая ровно на изгиб адамова яблока: — С той самой вечеринки думал, как ты будешь выглядеть со связанными руками, — он наконец-то обхватил ладонью бугор в паху, уверенно, но нежно, и Честер громко, прерывисто выдохнул, дернулся в его хватке особо сильно, крепко стиснув коленями бока, и застыл, напряженно подрагивая. Девин тоже — от изумления. Фэйрклифф… кончил. Руки в хватке слабо дрогнули, и Девин тут же разжал ее. Честер закрыл лицо ладонями и едва слышно проскулил: — Бля-я-ядь… — и в его тоне удовлетворенная охриплость мешалась с душащим стыдом. — А у нас еще проект остался, — совсем невовремя вспомнил Девин, отстраняясь. Его тоже пробил неловкий румянец — никому бы не пожелал кончить в трусы, — но одновременно он испытывал сытую, хищную гордость: это он довел Честера до такого. Тот простонал, не отнимая ладоней: — Ой да нахуй этот проект! Девин постарался не рассмеяться — это было бы неуместно, и Фэйрклифф мог неправильно воспринять его смех. Укусив себя за губу, больно и сильно, он успокоился и осторожно, ровно предложил: — Ничего… страшного не случилось. Бывает, — Честер издал издевательский, высокий смешок. — Ванная — в твоем распоряжении. Я думаю, — Девин смущенно потер колючий затылок и пробормотал на одном дыхании, — еслитызастираешьихсейчастоонивысохнуткмоментукогдамызакончим. Между ними на пару долгих мгновений установилась полная тишина. Наконец, Честер слабо хмыкнул: — Я и забыл, какая у пловцов хорошая дыхалка, — Девин отодвинулся еще, чтобы не мешать ему слезть с постели, и Честер, едва заметно кривясь, аккуратным шагом двинулся к двери в ванную. Он уже взялся за круглую ручку, когда Девин наконец-то стряхнул с себя неловкий ступор и вскочил. — Полотенце, — он распахнул шкаф, вытащил из стопки свежих самое верхнее, пушистое, серовато-синее, и сунул Честеру в руки. — Совсем забыл. Чистое. — Кажется, теперь я знаю твой любимый цвет, — пробормотал Честер, сжимая ткань в кулаке. Пока за стеной тихонько шумел душ, Девин, чувствуя себя отчасти виноватым, с рвением взялся за проект. Когда Честер вышел к нему — босой, без футболки и в одних джинсах, стирая последние капли с плеч, — Торнтон уже перечитал половину ссылок, которые они оставили «на следующий раз». При виде мраморно-бледной, незагорелой кожи Девин снова покрылся румянцем — но Честер отлично делал вид, что ничего не произошло, и мало-помалу это успокоило и Девина. Пока его не поразило одно глубокое в своей простоте озарение. Сидевший на его кровати Честер, скрестивший ноги по-турецки, читал вслух получившийся текст, пытаясь найти в нем двузначные или спорные места, но теперь Девин не мог сосредоточиться на том, что он говорит. — Эм… прости, что прерываю, — Честер поднял на него вопросительный взгляд, — и сразу говорю — это дурацкий вопрос, но… На тебе сейчас только джинсы, да? Честер чуть сощурился, краснея — но было в его прищуре что-то вызывающее, и самодовольное, и самоуверенное, и Девин молча уткнулся в сложенные ладони. — Господи Боже, зачем я спросил, я же теперь думать ни о чем больше не смогу, — пробормотал он на выдохе, чувствуя, как горит лицо. Честер искренне, довольно рассмеялся. — Вот теперь мы в расчете, — протянул он колко-насмешливо, сворачивая распечатку выступления в трубочку и похлопывая ей по ладони. С первого этажа раздался звонок в дверь, и у Девина сердце упало. Самодовольство на лице Честера в секунду сменилось испугом. Парни переглянулись. — Я боюсь, тебе придется остаться на ужин, — упавшим голосом произнес Торнтон, — и познакомиться с моей матерью. Прямо так. Честер медленно спрятал лицо за развернутой распечаткой.