Движение

      Инк сидел на коленях перед Эррором, подчеркнуто прямо опустившись на пятки. Его ладони с нежностью обнимали чужие мягкие бедра сквозь ткань штанин. Невероятная верность выпитой краски и его личной наполненности жизни затопила рыжие зрачки. Не отрываясь, он смотрел на Эррора, глаза в глаза, холодное золото и его горячие угольки преданности. Медленно, будто нехотя, разрушитель опустил руку на его череп, оглаживая доверчиво подставленную под ладонь макушку. — Возможно, ты заслуживаешь моего времени, — тихо сказал он — тише, чем было бы просто услышать, но Инк впервые за долгое время оставался сосредоточен. На том, что стоило его внимания. На нем. — Цвет? — Зеленый, — тихо выдохнул хранитель; голос его слегка сипел от того количества оранжевого, которое он позволил влить в себя. Ладонь перекочевала на его скулу, и Инк прильнул к теплым касаниям пестрых пальцев, прикрыв глаза. Кончики фаланг огладили его надкостницу и плавно надавили на губы. Хранитель разомкнул их, и те скользнули мимо ровного ряда зубов к черному языку. — Молодец, — рокочуще похвалил Эррор, и Инк дрогнул, сильнее жмурясь и аккуратно посасывая легшие в рот фаланги. Разрушитель плотнее сжал зубы, тихо дыша: эти влажные прикосновения ощущались божественно. Наученные ловить малейшие колебания струн, подушечки напоминали оголенные нервные окончания, и теплота чужой слюны вкупе с нежными касаниями языка пускали по ним мягкие импульсы. Вспомнив, чем они занимаются сегодня, Эррор позволил разрозненным мыслям оформиться в слова: — Ты хорошо справляешься. Податливый и осторожный. Ты заслуживаешь меня, — пальцы тягуче медленно погрузились глубже, скользя по магии языка. Руки Инка сильнее стиснули его бедра, продавливая мягкость эктоплоти, и Эррор оскалился. Фаланги неспешно скользнули по подсохшим губам, оставляя на нижней челюсти влажную дорожку. — Зачем ты здесь? — Ради тебя, — его зрачки тут же рассеянно разгорелись, и улыбка Эррора стала шире. Инк никогда не упускал возможность заслуженно потешить эго партнера, но сейчас… Ох, сейчас его самомнение ублажали совершенно по-новому. — Еще раз, глядя мне в глаза, — он пропустил в свой тон строгость, и Инк поднял на него взгляд, как молящийся поднимает глаза на лик своего божества. — Ради тебя, — выдохнул тот, и Эррор провел новое прохладно-важное касание по ветви нижней челюсти. — Преданный и достойный, — смягчился он. — Я позволяю тебе касаться, — пальцы Инка сдвинулись в тот же момент, несмотря на захватившее его рыжее марево скользнув между твердым деревом низкой тумбы и мягкими ягодицами разрушителя, почти подхватив его на руки. — Без фамильярностей, — обрубил он, ощущая в чужих касаниях привычную в битвах силу. Ладони обвели ткань, стягивающую бедра, и покорно скользнули к поясу. Вместе с бельем оттянули резинку, и большие пальцы очертили плазму вокруг темно-синего, почти черного члена. Эррор хотел было приказать Инку раздеться, но сейчас, в своем комбинезоне, с поясом красок он выглядел верным воителем, подвластным его, разрушителю, воле. Нечто щекочущее, похожее на урчание поднималось в грудной клетке.       Белая ладонь почти с трепетом обхватила его плоть. Нежно сжала, одаривая прохладой, и ладонь на черепе Инка слегка подтолкнула его вперед. Не раздумывая, хранитель подчинился: облизнув губы, наклонился к чужому тазу и прильнул к головке. Со всей осторожностью вобрал ее в рот, вновь прикрыв глаза. — Да, вот так, — рука соскользнула на затылок и упруго толкнулась вперед, приказывая Инку быть смелее. — Теплый и аккуратный. То, что мне нужно, — хранитель прильнул ближе, шире открыв рот и пропустив длину глубже. Следуя задаваемому рукой темпу, взял неспешный ритм, и свободная его ладонь вновь обхватила темное бедро, большим пальцем оглаживая внутреннюю его поверхность: слегка проминая экто и широким маятником оставляя на нем прикосновения. Кончики пальцев скользили по ткани, свивая тонкие узорчики в вихри, а горячий член скользил по податливой поверхности нёба, оглаживаемый языком. — Ты будешь хорошим и верным последователем, — тяжело дыша, он впустую сцепил пальцы в воздухе над поверхностью тумбы, — ты проглотишь все до последней капли, когда я кончу, — рука на затылке резче, настойчивее подтолкнула Инка, и он подчинился, наращивая темп.       Разрушитель на пару секунд зажмурился, совершенно расплавленный ощущениями, и выгнулся в спине, почти как столбнячный больной. — Сожми руку сильнее, — приказал он и ощутил, как ладони без колебаний плотнее обхватили горячее экто его бедра. Магия пульсировала под пальцами Инка, ощутимая даже в этом непрямом касании. Расфокусированный взгляд разрушителя блуждающе остановился на партнере. — Красивый. Сильный, но послушный, — его слова споткнулись, перебитые протяжным стоном. Длина члена почти полностью исчезала во рту Инка, следуя их стремительному ритму, и горло чудесно сжималось вокруг него. — Тебе очень идет моя синяя магия. И ты сам это чувствуешь, правда? Поэтому так стараешься. Берешь меня глубоко и работаешь языком, — проговорил Эррор, и Инк, потонув в похвалах, на несколько секунд застыл на пределе своих возможностей, закрыв глаза. — Блять, — вздрогнул разрушитель, откинувшись на подставленную руку, и хранитель подхватил это его состояние, полностью завладев телом Эррора. Рука скользит вдоль бедра, и беспорядочно, с причмокиваниями он берет член в рот, посасывая его. — Как же ты хорош, — сбился разрушитель, теряясь в предоргазменном мареве. — Блять, как же я тебя люблю, — он вдохнул судорожно, почти со всхлипом, и его бедра дернулись навстречу черепу Инка. Рука теснее вжала его в тазовые кости, и разрушитель почувствовал, как тот с готовностью обмяк, спешно сглатывая сперму: горло быстро и восхитительно приятно сжималось. Хранитель едва ощутимо дернулся, и Эррор с легким разочарованием, повисшим высоким писком в голове, отпустил его. Вопреки ожиданиям, тот не отстранился, лишь немного отведя голову назад и подтерев стекающую изо рта густую каплю спермы. Уже медленнее, тщательно он слизывал белые дорожки с его члена, и Эрр любовно смотрел на своего партнера. — Молодец. Ты так стараешься для меня. И так хорошо справляешься, что бы я тебе ни доверил, — он помог полубессознательному Инку стереть с лица остатки спермы, подчистив ее большим пальцем и медленно погрузив тот в чужой рот. Темный язык слабо обвел его, стирая с кости липкую белизну. — Цвет? — Эррор оставил его рот и обхватил лицо партнера двумя ладонями, направив на себя расфокусированный взгляд теряющих рыжий запал зрачков.       Инк улыбнулся сначала непонимающе, растворенный в граде похвал. И после тихо засмеялся. — Это было хорошо. Вау, — Эррор поймал его в короткий поцелуй: едва ощутимое касание губ. — Чувствую себя благословленным, — он широко улыбнулся, возвращаясь в норму после одуряющей расслабленности оранжевой краски. — Нам нужно как-нибудь попробовать это с тобой в принимающей роли в позе наездника, — внезапно выдал он, и разрушитель тихо фыркнул. Да, его идиот явно приходил в себя. — И тебе нужно найти тогу. Или нарисовать, — он потянулся за новым поцелуем и сам же разорвал его через пару секунд. — Я нарисую тебе тогу! Нам точно нужна ролевая игра с тобой в роли божества. Ты буквально рожден для нее!       Эррор закатил глаза, сдерживая смех. — А ты неплохо справляешься с ролью верного последователя, — подметил он, и в ответ на короткий взгляд Инка хитро усмехнулся, добавив низким голосом: — Ты прекрасно поработал сегодня. Твой мягкий язык был великолепен. Ты был великолепен.       Эррор успел стать свидетелем темной вспышки эмоций, мелькнувшей в чужих глазницах, прежде чем две руки подхватили его бедра, рывком усадили разрушителя на прибранный письменный стол и сомкнулись на пояснице. — Ты знаешь, что сделал Джек, когда поднялся по бобовому стеблю и увидел на облаке только серый замок? — Что-то про то, что он победил великана и нашел гусыню, несущую золотые яйца? — недоуменно нахмурился Эррор, ощущая сковавшие его талию ладони. Улыбка обнажила зубы Инка, почти изливаясь смехом. — Нет, — хранитель выдохнул ему в шею, — он полез по стеблю выше, — пальцы нырнули под одежду, касаясь плоти напрямую, — и выше, — сжались сильнее, с надрывной нежностью, — до самого неба, — смяли ягодицы, — чтобы похитить себе бога луны, который пел ему по ночам. — И что же бог луны? — он наклонил голову, скрывая за высокомерным тоном пересохшее горло. — Не сладил с человеческим мальчишкой? — Он отдался Джеку, оставившему внизу весь мыслимый мир и гладкий бобовый стебель, — опьяненно прошептал хранитель в чужие губы, прежде чем прильнуть к ним с теплым поцелуем.