Аватар: Переговоры

Не такой встречи я ожидал от Оматикайя, нет, не такой! Не понимал, за что родные так обошлись со мной. Разве не Эйва отметила меня? Разве не Торук Макто привел меня обратно? Я шел по заросшей мягким мхом ветви и даже не оглядывался на человека: раз он воин и достаточно пришел в себя, чтобы спорить со мной, то и с ветки не свалится, по крайней мере, не сразу. Мыслей моих хватило ровно на то, чтобы не пропустить его пробуждение; теперь же думать о нем не хотелось. Я до последнего толком не знал, возможна ли вообще моя просьба, как объяснить ее, как оправдать? Может ли вообще таутуте жить, как мы? Что скажут мои братья и сестры? Тогда, в деревне людей-с-неба, я пожалел его - нельзя же держать воина, пусть и врага, словно жука под стеклом! К тому же он помог мне, разгадал загадку, бывшую не по силам даже лекарю. Джейксалли думал, я убью пленника; я же думал - если не заберу, убьет он или Норм, без поединка, бесчестно... Теперь я шел и не понимал, что делать ни с ним, ни с собой - чужие, нелюди, слепые! При этой мысли мое тело словно вспомнило, снова принялось за старые фокусы; я сжал кулак, и круговерть остановилась, не успев разогнаться. Именно так! Рукой держу поводья, рукой их отпускаю. Я уверенно поднимался по винтовой лестнице в самом сердце дерева - раны почти не беспокоили меня, - и пленник послушно топал следом. Мы вышли наружу, под густую крону дерева, где прямо напротив спальни гнездились уже прирученные икраны. - Никогда не смотри им в глаза, - предупредил я, - никогда! - Иначе что? Я провел рукой по горлу и крикнул по-птичьи: если Огнецвет уже здесь, он узнает меня по голосу и по запаху. К моей великой радости, верный зверь спланировал к нам, ударил когтистыми крыльями в площадку. - Сез'теп, - я протянул ему завернутый в лист кусок мяса и похлопал его по морде, - Огнецвет, мой хороший! Икран и до того позволял мне хватать его за морду и крылья, стал удивительно смирным, но что задумал я теперь, угадать не смог. Я кинул ему второй кусок мяса - невиданное баловство! - и, пока он жевал, быстро накинул на него недоуздок. Огнецвет фыркнул и замотал головой, чуть не подбросил меня: ему не нравилось, ему пахло лошадью, но ремень уже плотно лег за нейрохвостами. - Тамтам, Сез'теп, - одернул я его. - Твой дельтаплан? - подал голос пленник; Огнецвет через мое плечо потянулся к нему и шумно вдохнул, но морда его сохраняла прежнее благостное выражение. - Он твой запах запомнил и не боится, - догадался я. - Огнецвет жил на крыше дома, где держали тебя! - О! Техника с автопилотом, сама за тобой следует, - рассмеялся пленник. - Уважаю! - У вас не так? - Вручную перегоняем. Я отцепил поводья, оставив только ремни на голове Огнецвета, и хлопнул его ладонью: зверь прыгнул в воздух, чуть не задев меня, и повис на ветке повыше, обиженно ковыряя морду когтями. (Седло я на него надевал раньше, с цахейлу, а вот новая сбруя, кажется, привела его в полное недоумение.) - Икран, - сказал я, не понимая, зачем: говорить это по-английски казалось нелепо, кощунственно. - Мой тиреа-иоан, тотемное животное. Мой дух. С высоты площадки я видел и слышал возвращающихся с охоты. Я сел на самый край, свесив ноги; пленник молча сел рядом, будто мог разглядеть через листву подлетающие тени всадников. - Моя мать, - я заговорил на родном языке, зная, что меня не поймут, именно потому, что не поймут. - Моя собственная мать меня боится! Мой отец выгнал меня… Демон, обман, слепец! Я ничей! Я не могу обнять отца и мать, не могу спать в нашем общем гамаке! Разве Джейксалли не видел Атокирину собственными глазами? Разве может Эйва лгать?! - “Эйва лгать”? - человек слушал мою тираду, сосредоточенно нахмурившись, и теперь его глаза расширились от удивления: выхватил единственное английское слово. - Вы же, того, сами не лжете? Я наклонился, глядя прямо ему в глаза. - Оматикайя не верят, что я - это я, - сказал я по-английски. - Меня пустили на Келутрал только из-за Джейксалли. Говорят, в меня в лагере людей вселился демон, а что еще говорят, я не слышал и не хочу! Даже Мо'ат усомнилась и будет еще говорить с Эйвой, но… - я в досаде махнул рукой и отвернулся. - Вот что вы наделали, демоны! Ложь и сомнения! - Как же я тебя, блять, понимаю, - тоскливо протянул человек и поежился, словно горячий ветер стал вдруг холодным. - Чертовы аватары все карты спутали, попри мы сразу напролом - и то меньшей кровью б управились! - Демоны-сновидцы? Но разве не твоя цахик их посылала? - Да не цахик она! - воскликнул человек. - У нас уже пару столетий никаких пророков не водится! И я не вождь. У нас был такой Паркер Селфридж, как объяснить-то, если у вас денег не бывает? Ну, считай, все машины, вся еда на базе его, и мы его, как вот этот зверь твой - куда скажет, мы туда и работаем. Я только солдатами командовал, потому как он военного дела не знает совсем. Как базу охранять, так Майлз тут, Майлз там! А как начальство за кошельки схватилось, так и похоронили меня заживо. За кого мы с тобой, парень, на поле боя жопы рвали, а? Кому мы теперь нужны? - Атокирина. - Кто? - Джейксалли сказал, что твою жизнь сохранила Атокирина, семя Древа Душ. Эйва помиловала тебя. - Хороша милость! - воскликнул человек. - Так вот это что за штука была! Круглая такая, белая, да? Вот зачем я тебе понадобился! - Это знак, - я говорил быстро, словно боялся собственных слов. - Особенная милость Эйвы. Пускай Оматикайя боятся! Эйва приказала мне жить, я снова могу ходить и по мере сил буду служить племени, что бы они про меня ни говорили. И ты будешь. Человек задумчиво посмотрел на меня; что бы ни делалось у него в голове, но спорить и злиться он явно не собирался. - Ты да я, да мы с тобой, - вздохнул он, - неприкасаемые, да? Ходячие мертвецы? А ты держись, парень, держись, где наша не пропадала! Будем жить. - Майлес? - Я? - его слова наполнили меня каким-то упрямым весельем, назло недоверчивым соплеменникам, назло собственному увечью. - У меня есть Сез'теп, - я указал наверх, где успокоившийся икран уже снова спал, накрыв морду крылом. - Твои воины сбросили меня на землю. Но мое тотемное животное - икран, я рожден летать, и, знает Эйва! Я взлечу!