Аватар: Переговоры

Я догнал Тсу'Тэя уже на подлете. Парень чудом держался в седле, я с земли видел его дикие пируэты и не мог ничего поделать, кроме как нестись следом на головокружительной скорости, без шлема, без никакой защиты, как был - маска, трусы да часы. Вы представьте себе хороший, мощный мотоцикл, только вместо асфальта под вами подлесок и бурелом, и мотоцикл извивается, прыгает - кожей чувствуешь, как ходят лопатки! Мой Бандит сам выбирал дорогу, стелился по земле, выбивался из сил - извини, братец, держись, завтрашняя порция мяса с обеда твоя... если завтра вообще будет обед. Мы вылетели на просеку, так и не заросшую толком, Огнецвет несся вдоль нее, Бандит следовал за ним, промелькнули сгоревшие бульдозеры: на'ви не дали им отступить, охрана и водители все до одного поплатились жизнью за святотатство - не их, а мое, а Древо Голосов как стояло, так и стоит. Я мешком скатился с седла в тот же момент, как ударили оземь когтистые крылья икрана: все мышцы болели от этакой скачки, светлячки парили вокруг и двоились в глазах... Перед нами дивными прядями свисали фосфоресцирующие ветви священной ивы. - Не боишься? - почти беззвучно, одними губами проговорил Тсу'Тэй. - Ты пытался убить ее. Мало ли, что теперь задумал? - Пускай сама спросит. Зачем ты сюда пришел? - Говорить с Эйвой, - он обстоятельно уселся в позу лотоса, обернув хвост вокруг колен. - Ай, - я сморщился и потянулся к нему, погладить как-нибудь, пожалеть. - Бедный ты мой, да как? - Пусть сама скажет! - он воинственно фыркнул и закрыл глаза; лицо его приняло крайне сосредоточенное выражение. - Кейе'ун, - прошептал он вдруг и переложил хвост со своих колен на мои, - безумные. Майлес, мы - Кейе'ун! Эйва все же наказала нас, мы нападали на Джейксалли, спасителя на'ви, ее избранника, нам нет места нигде! Я должен был придти сюда сразу, гораздо раньше! - Чтобы что? - Не знаю! Буду сидеть здесь, пока что-нибудь не произойдет. Светящиеся ветви Древа Голосов отражались в его расширенных зрачках, но на прекрасном лице застыла гримаса боли. - Тогда я буду сидеть с тобой. Тсу'Тэй поцеловал меня тогда, по-другому, не как раньше: не искал тепла, утешения, в его прикосновениях больше не было юношеской горячности. Мир был жесток и прекрасен, и мы в нем были совсем одни - брошенные, отрезанные, как в первый день: оэль нгати камейе, я вижу тебя! Мы не сидели - лежали на мшистом ковре, обнявшись, розовые огоньки наверху кружились калейдоскопом и расплывались шестигранными бликами, а в рубленой ране просеки сияли далекие звезды. Я даже не заметил, что засыпаю, почувствовал только, словно чья-то холодная рука легла на поясницу, щекочет - ну, думаю, пусть себе греется! И вот тогда я увидел ее. Чьи-то ноги мягко ступили на ковер рядом с нами, длиннопалые, как у на'ви, но о пяти пальцах и прозрачные - призрачные - сиреневые, словно стеклянные. - Са'нок, - выдохнул Тсу'Тэй. - Грейс! Этого не могло быть, я видел сон, но видел его сразу двумя парами глаз и видел нити, соединяющие нас, будто марионеток. - Тсу'Тэй те Ронглоа Атей'итан, - женщина опустилась на корточки, была выше нас обоих, словно само Древо Голосов. - Майлес те Зопла Куор'итан. Кто-кто? "Жоплу" эту я, конечно, пропустил мимо ушей, но по тону понял - обидное. Обзываться под видом формальностей? Нет, это точно Грейс! Но как? Я вижу призраков? И почему Тсу'Тэй тоже здесь? - Не боитесь меня, полковник? - усмехнулась женщина, стряхивая розовые искры с сигареты. Я никак не мог разглядеть ее лицо, оно менялось, разноцветные стеклышки складывались то так, то этак. - Это вы, Грейс? Зачем я вам? - Хороший вопрос! Ее лицо вновь изменилось, стало моложе, глаза - темнее, и я отступил, изумленный, испуганный: - Мисс Чакон?! - Сильванин! - тут же воскликнул Тсу'Тэй, бросаясь вперед. - Не может быть! - Мы все, и я, и я, и я… Женщина поднялась во весь рост, раскинула руки, пестрая накидка свисала ветвями ивы; не то лепестки, не то перья планировали, светясь, окружили нас невиданным снегопадом. - Ма Эйва! - Тсу'Тэй упал на колени и дернул меня, ткнул коленями в мох. - Ма Эйва! - Грейс, подождите! - крикнул я ему наперекор, - ответьте мне, слышите? Простите меня! Грейс! Где мы? Почему так? Она склонилась ко мне, не обняла - подгребла поближе, я снова чувствовал на спине холодное прикосновение прозрачных рук. - У меня планы на вас, Майлз, - это точно был ее голос, не вру! Не призрачный хор Эйвы, а доктор Грейс Августин собственной персоной, и снова эта фраза! - Вы нужны Пандоре… как Оматикайя. Я хотел переспросить, разобраться! Какой еще Оматикайя? Меня же выгнали даже "демоны" - зачем только полез в этот их компьютер, дурья моя башка! Разве только вернуться тихонько на Келутрал, уповая на Салли - тот, вроде, поверил... Надолго ли? Что ты задумала, Грейс? И только тогда всерьез понял, что вижу всю эту путаницу во сне, почувствовал: вот я лежу, и по спине у меня стекает роса, под боком свернулся кто-то теплый, а я-то дрожу от холода… Так, не узнав ответов, и проснулся.