Граница снов

554 год Эры Теней

«Как ты думаешь, девочка, на что похож наш мир?» Отец смотрел пытливо и строго, гладил кончиками пальцев Большую Старую Книгу. Тогда он ещё снимал маску и перчатки в пределах дома, позволяя Анке видеть перечёркнутое шрамом лицо и желтоватые кости рук. Анке это казалось важным — знать, что отец только для неё перестаёт быть строгим мастером Пауком, становится обычным человеком. Знать, что он ей доверяет, считает семьёй. Отец лишил Анку этой привилегии, стоило стать ученицей Конклава. «На стеклянный шар?.. — Она боялась ошибиться, но не имела права промолчать — любой вопрос отца должен получить ответ, каким бы он ни был. — А дождь и снег идут тогда, когда наш шар трясут». Кончики пальцев царапнули обитый металлом корешок Большой Старой Книги, уголок тонких губ дёрнулся, и Анка поняла, что ответ неверен. «Кто же может трясти его, да ещё так часто?» Голос отца оставался спокойным и мягким — тогда он ещё не наказывал её за ошибки, не высмеивал едко и жгуче, потакал. Но Анка всё равно поёжилась, опустила взгляд на грязный подол платья — играла с соседскими мальчишками и упала в лужу, споткнувшись о какой-то корень. Тогда, в неполные девять, ей ещё позволяли быть ребёнком. «Добрые духи». Отец рассмеялся. Скрипуче, страшно, заставляя Анку съёжиться на стуле. Она чувствовала, как дрожат губы и сердце заходится от страха. «Нет же, — с вернувшейся мягкостью сказал отец, — наш мир похож на запертую комнату, вот только стены её — Тьма, а внутреннее пространство — Свет. Так должно быть». «Почему же сейчас Тьма внутри?» Воцарилось молчание. Анка вскинула голову, испугавшись, что вопрос отца разозлил. Но тот улыбался. Шрам, пересекающий его губы и левую щёку, превращал улыбку в зловещий оскал. «Потому что нашу комнату попытались открыть». Теперь Анка сама мастер, она понимает отца лучше, чем ей бы того хотелось. Теперь она едет в столицу, последними словами ругая саму себя, что не сделала этого раньше. Послушалась, ведь отец знает лучше, у отца всё под контролем… Ничего подобного! Отец просчитался. В чём-то, с чем Анке только предстоит столкнуться. Ей нужно как можно быстрее узнать, чей вестник принёс зловещее послание. Не было ли оно ловушкой, рассчитанной на тёплые семейные узы и её, Анки, панику. Но кто, кроме отца, знал, что Анка смогла выжить? Зофия. Имя вспыхнуло перед внутренним взором путеводным маяком. С этой лисы станется пролезть в игольное ушко, лишь бы вызнать то, что ей не предназначалось. Анка стиснула зубы и пришпорила коня, пригнулась к его взмыленной шее. Она должна увидеть сама. Отец говорил, что ничто нельзя принимать на веру. Даже то, что видишь собственными глазами.

***

— Конклав чародеев держит ситуацию под контролем, лорд Эринский. Конклав лихорадило — Анка чувствовала это кожей. Чародеи сохраняли пристойный вид, натянуто улыбаясь обеспокоенным посетителям. Чародеи говорили правильные слова, поддерживали друг друга правильными взглядами… Развешивали ловцы снов на каждом углу — их похоронный звон над роняющей листья аллеей всё ещё стоял у Анки в ушах, — будто они действительно могли помочь надвигающейся зимой. — Анка! Слава духам, ты жива, — Вига налетела на неё сбоку, сдавила холодными руками до слабого писка. Высокая, вечно сутулящаяся, тихая. За минувшие дни она словно ещё больше осунулась, широкие для женщины плечи согнуло витающее над Конклавом горе. — Мы уж не верили, совсем не… Колек запил, как услышал… Вчера из петли едва успели вытащить. Анку кольнуло виной: она и не думала о нём все эти дни. Но тут же отмахнулась — было бы о чём помнить. Колек, славный, без памяти в неё влюблённый Колек, был Анке глубоко безразличен. Она пыталась увидеть в нём нечто большее, чем приятную компанию на тёплые летние ночи, но тщетно. — Насилу вырвалась, — пробормотала Анка и дёрнула шеей, точно ей жал ворот платья. — Как вы тут? Собрали Со… — Анка! — голос Зофии, неприятно-ласковый, высокий, перекрыл мерный гул Конклава. Зофия сбежала по центральной лестнице, громко цокая каблуками, и бросилась к Анке как к давно потерянной дочери. Цветущая, хищная, довольная — Анка видела это сквозь вуаль наносной скорби. В кровь плеснуло огненным раздражением. Анка шагнула вперёд, сжимая кулаки, и по её предплечьям заскользили слабые грозовые отблески. — Ты, преда!.. — Как ты посмела явиться сюда после того, что сотворила?! — Зофия успела первой. Её голос бушевал непритворным гневом. — Ты, скормившая наших собратьев твари! — Что за вздор? — опешила Анка. — Почему ты единственная выжила? — Зофия подошла вплотную, ткнула острым пальцем в ключицу Анки, и та отшатнулась, разом лишившись речи. Ведь она и сама не… — Почему? Не опытный мастер Иржек, не мастера-близнецы, а ты? В глазах Зофии тлел горделивый триумф. Вига отступила от Анки, глядя теперь иначе — с зарождающимся осуждением. Все чародеи смотрели на неё так, перешёптывались, переглядывались, находя в словах Зофии — насквозь лживых, насквозь! — зёрна правды. Но не истины, вовсе нет. — Не тебе ли знать лучше? — зашипела Анка в ответ. — Ведь это ты отправила нас туда. — Я? — Зофия непритворно удивилась. Всплеснула руками, как кумушка на базаре, и окинула поражённым взглядом людей, успевших столпиться вокруг них. — Я не имею… не имела права голоса на Совете. Куда мне отправлять мастеров с глупыми поручениями! Её взгляд говорил: «Смотри, я скажу им любую глупость — и они поверят. А ты так умеешь, Анка?» Анка не умела. Чародеи согласно заворчали: у Зофии действительно не было такой власти. Тогда — не было. Теперь же она намеревалась отыграться за всё сполна. — Они сами решили уйти, — с удовольствием продолжила Зофия, — и ты полностью поддержала их. Верно, мастер Анка? Анке нечего было ей возразить. Её, вернувшейся оттуда, где погибли другие мастера, слово против слова Зофии, поддержавшей Конклав в трудное время. Всё очевидно. Она попала в ловушку, которую так хотела избежать, понадеявшись на то, что свидетели защитят в случае чего. Просчиталась. Но ещё не всё… Нет, ещё не всё. «Из любой ситуации есть минимум два выхода. Научишься находить их все — и ты никогда не проиграешь». «Прости, отец, я плохая ученица». Она кинулась вперёд, вынимая из поясных ножен кинжал, и ударила.