Розка и Янка: Истории

Яна, качая головой, старательно вытирала куском жесткой, как наждачка, туалетной бумаги свои многочисленные кольца — это ж надо быть такой глупой, чтоб забыть их снять перед тем, как мыть руки! Теперь точно порыжеют и потеряют товарный вид. Жалко. — Блин, девки, тут, по ходу, щас багровые реки херанут! — донесся из одной из кабинок громкий грубоватый голос. — Есть у кого затычка? Яна надела кольца и инстинктивно коснулась своей сумочки — недавно её мама съездила в командировку в Болгарию и привезла оттуда несколько пачек качественных прокладок. Они не имели ничего общего с советскими: были выполнены из приятного к телу, мягкого материала, заполняла их не комковатая вата, а ровная прослойка с ароматизатором, да еще и украшали эти чудеса природы милые цветочные рисунки. Настоящая диковина, ценная вещь, которой не стоило бы делиться с кем попало, но что-то внутри Яны подсказывало, что прокладку, всё же, надо дать. Хотя бы из женской солидарности. — Держи, — аккуратно просунула она яркий прямоугольник в щель под кабинкой. — Спасибочки! — бойко ответила ей невидимая собеседница. Через мгновение она добавила: — Это что за красотень, Лувр на выезде? — Это из Болгарии, — пояснила Яна. — Даже страшно такое цеплять, блин! — не унялась девушка. — Другой нет, — тихо хмыкнула Яна. — Ясен красен. Из кабинки послышался шорох, и вскоре дверь распахнулась. Перед Яной предстала высоченная девица с длинными белыми волосами, одетая в чёрный комбинезон и забавный разноцветный полосатый кардиган. Глаза её скрывали крупные очки в красной пластиковой оправе. — Вставлю в рамочку и повешу на стеночку, тут похлеще Ван Гога! — помахала она пакетиком из-под прокладки. Яна улыбнулась — такой забавной манеры речи она ещё не встречала. — Спасибочки ещё раз. Я — Розка, — подняла девушка правую руку вверх. Она, очевидно, ещё не успела помыть руки, поэтому в Яне взыграла какая-то непонятная брезгливость, и она вместо «пятюни» выставила вперед кулак. Роза, не рассчитав, с силой шибанула по её костяшкам своей раскрытой ладонью и тут же зашипела: — Ну ты даёшь, блин. Своими железками руку мне нахрен раздробила! — Ой, прости, — мгновенно покраснела Яна. Попадать в неудобные ситуации было просто её коронкой. — Да ладно, ничего страшного, — махнула рукой Роза. — Тебя-то как звать? — Яна, — отчего-то ещё больше стушевавшись, опустила она голову. — Нормас. Какой ряд? На секунду Яна замерла, но, осознав, что Роза спрашивает о том, на каком ряду она будет сидеть на концерте «Агаты Кристи», который с минуты на минуту должен был начаться в городском ДК Катамарановска, пролепетала: — На деся… на девятом. На девятом. Место тринадцать. — Вообще приколдес! — хлопнула в ладоши Роза. — А я — на восьмом, место то же! И, блин, раз ты мне такую красоту подогнала, да и вообще, спасла ДК от всемирного, нахрен, багрового потопа, предлагаю поменяться. В тебе сколько роста? Метр шестьдесят, не больше, небось, а я — дылда, тебе нихрена из-за моей головушки видно не будет. Предложение показалось Яне очень разумным и даже милым. — Хорошо, я согласна. — Крутяк! После концерта не убегай, потрещим, пивчанского возьмём, все дела. Прикольная ты, Янка. И волосы у тебя классные, прям огонь, — выхватив у Яны её билет и сунув ей свой, Роза, так и не помыв руки, потопала из туалета. Яна же, медленно убрав измятый билет в сумочку, повернулась к мутноватому зеркалу и неуверенно коснулась своей чёлки. Она всегда комплексовала из-за этого самого «огня» на голове, да ещё и в школе ей знатно доставалось от одноклассников. Всякие «Рыжие-рыжие, конопатые» были лишь верхушкой айсберга насмешек. И никто никогда не отзывался об её волосах, да и внешности в целом, положительно. Улыбнувшись своему отражению и размышлениям о новой знакомой, Яна поправила круглые очки, которые сползли почти на кончик носа, разгладила руками свой чёрный костюм и тоже вышла из дамской комнаты. Уже в зале Яна поймала себя на мысли о том, что «пивчанский» с Розой заинтриговал её даже больше, чем концерт «Агаты Кристи»…