Розка и Янка: Истории

Однажды родители Яны привезли из очередной заграничной командировки книжку по психологии на английском языке, которая каким-то неведомым образом попала в руки Розке. Та, с присущей ей уверенностью в себе и своих познаниях в английском, принялась штудировать книженцию, и в итоге пришла к выводу, что свидания — залог процветания отношений. И всё бы хорошо, но только в консервативном Катамарановске две обнимающиеся девушки были нонсенсом, поэтому приходилось Розе и Яне либо устраивать свидания дома, либо прятаться по заброшкам, лесочкам и прочим укромным уголочкам. Хотя, честно признаться, чаще всего им было лень идти куда-то далеко, и они просто кисли в ближайшем подвале. Место, можно сказать, было идеальным — во-первых, никто его не закрывал и не сторожил, а во-вторых, там было тепло и темно, а темнота, как известно, друг молодёжи. В подвале Роза могла орать и ржать, сколько угодно, не боясь ни «гаишников», ни соседей, а вот Яна старалась вести себя потише, ведь ей не давала покоя одна городская легенда. Легенда о Катамаранове. Яна даже не помнила, когда и где впервые услышала эту фамилию. Может, от родителей, может, в школе, а может и вовсе краем уха зацепила россказни каких-нибудь бабок. Если говорить в общем, то легенда гласила, что сын основателей города, рабочий Игорь Катамаранов — не Игорь Катамаранов вовсе, а жуткая сущность, хаотичная, совершенно непредсказуемая. Встретишь его вне работы, и не факт, что выживешь. Об этом Яна постоянно думала, сидя на трубах и глядя в сторону длинного коридора, который ещё и подсвечивался пугающим красноватым светом. Розка же, хлеща «Анапку» прямо из горла и размахивая руками, рассказывала о том, как ей пришла идея написать песню: — Я всё, блин, вспоминаю тот концертище «Агаты Кристи», вот это был огонь! Текста́, ты слышала их текста́? — ткнула она Яну в предплечье, на что та лишь кивнула. — Это не текста́, а поэзия, нахрен! Я такого вообще не представляла, всякая экзистенциальная муть, чума просто! У меня аж глазёнки открылись. Не, они у меня и так, конечно, охрененно красивые и большие, но тут ещё больше стали, чем всегда. И, короче, нам с тобой надо захреначить что-то подобное. Не в смысле стиля, а в смысле смысла. Будем творить историю! Вдруг в конце коридора что-то звякнуло. Роза из-за своих выкриков этого не услышала, а Яна, вздрогнув, прошептала: — Блин, Роз, там кто-то есть. — Где? — В подвале. — Да чё ты, блин, опять начинаешь? Кто там может быть? Фредди Крюгер? Или дедуля твой? — махнула рукой Роза. — К…К…Катамаранов. — Велосипедов нахрен, — фыркнула Роза. — Даже если и он, то фигня. Этот Катамаранов — мой учитель бывший. Пока ты просвещалась в своих школах элитных-хризолитных, я ходила в нормальную среднюю общеобразовательную школу номер один, блин. Игорь Натальевич в классе девятом вёл у нас ОБЖ. Но его выгнали быстро, потому что он скипидаром залил противогазы, и они растворились нахрен, ты прикинь! — захохотала Роза. — А ты тут заикаешься, блин, имя его произнося. Обычный колдырь он, Янка. — А сколько ему сейчас лет, если он тебя учил? — Так говоришь, будто я бабка столетняя! Откуда мне знать? Ну, тридцать, сорок, так где-то. В коридоре опять что-то стукнуло, и Яна, окончательно перепугавшись, встала настолько быстро и решительно, насколько ей позволили пол-литра выпитой «Анапки». — Роз, нам конец, по ходу. Это он. — Да сядь ты, блин, чего вскипешилась. Щас узнаем. И не успела Яна что-либо возразить, как Роза, с грохотом опустив на металлическую трубу свою бутылку, заорала: — Дядь Игорь, это вы? Шорохи и побрякивания переросли в полноценный грохот, и через мгновение перед девушками предстал покачивающийся и источающий запах хвои и растворителя Катамаранов. У Яны от ужаса перехватило дыхание, и она крепко вцепилась в локоть Розы. — Девки, вы чего тут делаете? — проглатывая половину звуков, выдавил Игорь. — Да ничего, сидим просто, — махнула рукой Роза, — «Анапку» вот пьём. Янка, блин, всё вздрагивала от каждого звука, вот я и позвала вас, чтобы она увидела и не боялась больше. Портвейна, кстати, не хотите? — У меня своё, — помахал перед ними бутылкой с надписью «Скипидар» Катамаранов. Тут Яна перепугалась ещё сильнее — она слышала, что может хватить буквально пятнадцати миллилитров скипидара, чтобы умереть. — И вы… это пьёте? — прошептала она. Тот ничего не ответил, а отвинтил крышку бутылки и сделал здоровенный глоток. Яна смотрела на него во все глаза — ей казалось, что ещё мгновение, и Катамаранов забьётся в конвульсиях и свалится к их с Розой ногам. Но… ничего подобного не произошло, наоборот, он довольно улыбнулся и протянул девушкам бутылку: — А вы хотите? Яна отрицательно замотала головой и выставила руки вперёд — чего-чего, а попробовать скипидара ей хотелось меньше всего на свете. Даже меньше, наверное, чем ацетона. Роза же отреагировала на это самым безумным, по мнению Яны, образом: — А я от него не это… не отпаду нахрен? — Я ж не отпал, — ещё шире улыбнулся Катамаранов. — Тогда налейте мне в крышечку. Ну, чисто попробовать, — цокнула языком Роза. — Роз, ты совсем уже? — попыталась воззвать к адекватности подруги Яна, но та только отмахнулась: — Блин, Ян, ты мне сейчас начнёшь свои научные хренологии про токсичность задвигать, знаю я тебя. Но и я, блин, тоже в этом, нахрен, неплоха. Лейте, дядь Игорь, лейте, — обратилась она уже к Катамаранову. Тот протянул ей крышечку, до краёв наполненную прозрачной жидкостью, и Роза с готовностью опрокинула её в себя. Яна чуть не потеряла сознание от ужаса, уже вообразила себе, как Розка, словно Катамаранов в её мыслях полминуты назад, упадёт на пол, закатив глаза. Но вновь ничего такого не произошло. Роза лишь, поморщившись, вернула крышку Игорю: — Что это за дичь, блин? Как вы это пьёте? Краска-замазка какая-то. Игорь выдал какой-то нечленораздельный звук, глотнул ещё пахучей жижи, и пошёл от девушек прочь. Когда он скрылся в тёмном коридоре, Роза залпом допила свою бутылку «Анапки» и присела на трубу: — Ну, и чё, Янка, будешь теперь Катамаранова бояться? Яна нервно сглотнула — сейчас она боялась уже не Игоря, она боялась за Розу. Ведь если подруга не скончалась от токсического шока мгновенно, это не значит, что она не умрёт через полчаса, через час, через сутки? — Янк, ты чё, окислилась, блин? Чего молчишь? — Роза… мне… страшно. — Чего тебя страшно опять? — свела брови Роза. — Ну… вдруг… ты умрёшь от скипидара? — Блин, ну ты заладила, нахрен, — фыркнула Роза, — нормально всё, Янка! Это хрень реально дикая вообще, но ничего, и похуже пробовала. Вон, черняжку твою грёбаную, например. От скипидара я точно не помру, потому что на кого я тебя, малахольную, оставлю? Успокойся, Янка, блин, развела тут «Слёзы сентября» на пустом месте! Уже октябрь на дворе, между прочим. И она сгребла Яну в свои крепкие объятия и поцеловала её в макушку. Впервые за вечер Яна смогла расслабиться, ведь она верила Розе. Просто верила. И если та сказала, что всё у них будет хорошо, что им не навредит никакой Катамаранов, скипидар, и прочее, значит, так оно и будет.