Розка и Янка: Истории

— Роз, я… не люблю фотографироваться, — опустив глаза, выдавила Яна. — Это ещё почему? У тебя такие сладкие щёчки и щенячьи глазки, что грех их не запечатлеть для потомков, блин! — воскликнула Роза и пихнула её в плечо. — Опять начинаешь свою комплексную-хреномплексную тему, да? — Да я просто… у меня лицо асимметричное. Глаза. Улыбка ужасная. — Чего, блин? Ну и горазда же ты выдумывать на себя всякую хренотень! Откуда такого понахваталась, а, Янк? Вот, гляди, — протянула она ей маленькое зеркальце, — у меня, блин, самые нереальные изумрудные глазёнки в городе, — гордо откинула она от лица волосы. — А твои-то глазёнки ещё красивее, чистые васильки, ты вообще представляешь такое? Смотри, блин, — почти ткнула она ей зеркалом в лицо. Яна нехотя посмотрела на своё отражение в зеркале. Ну не могла она увидеть того, о чём говорила ей Роза. Самой себе она казалась чересчур бледной, худой, угловатой, сутулой. Еще и дурацкие волосы эти рыжие, впалые щёки, слишком большие глаза и слишком маленький кривоватый нос. Чего тут хорошего? — Короче, блин, Янка, хватит с кислым видом сидеть, давай, снимай жилетку свою вековую. Давай, давай! — замаха руками Роза. — Сейчас я тебя так отфотаю, что все Клавдии с их Шиферами обзавидуются нахрен! Яна давно поняла, что Роза, чаще всего, знает и понимает всё лучше неё, поэтому медленно, но послушно стянула кожаную жилетку с плеч. — И футболку в штаны заправь, чтоб талия появилась, — заряжая в фотоаппарат специальный рулончик светочувствительного материала, велела Роза. Критично осмотрев с ног до головы согнувшуюся сильнее обычного Яну, она заключила: — По ходу, начинать надо с портретов. А то, блин, без обид, с туловищем своим ты вообще не дружишь, нахрен. Яна вздохнула, пытаясь справиться с тревогой. Странное дело — вроде обычная домашняя фотосессия, а волновалась она так, будто её снимали для какого-нибудь заграничного глянцевого журнала. Роза же, разобравшись с фотоаппаратом, начала руководить съемкой: — Улыбнись, Янк, чё ты как кисель овсяный! Да блин! Улыбнись не так, будто тебя током хреначат, а по-нормальному! — Очки свои сними или хотя бы на нос спусти, а то глазёнки-то твои аметистовые не видны нихрена! — А теперь, наоборот, сделай лицо такое… поэтичное, короче, будто ты познания преисполнилась или черняжкой закинулась! Когда первый рулон фотоматериала кончился, Розка подскочила и воскликнула: — Ой, чё я придумала, чума просто! Погодь, щас из тебя невесту дракулы-хренакулы сделаем! Она унеслась в другую комнату, а потом вернулась с баночкой красной гуаши и пипеткой. Яна уже сидела, не шевелясь, буквально ни жива, не мертва. — Опять окисляешься, по глазам вижу, — упёрла руки в бока Роза. — Тихо сиди, не дергайся, как лист осиновый на ветру, нахрен, — и она, аккуратно примерившись, капнула Яне немного красной гуаши прямо под нижние ресницы. — Поморгай, поморгай, не боись, не должно в глаз затечь. Ну, если и затечёт, то я не виновата! — заржала Розка. — Ты на паспорт фотографируешься, Янк? Лицо попроще сделай. Или, наоборот, позагадочней, я уж не знаю, что тебе предложить. На самом деле, эта часть фотосессии Яне понравилась больше. Её всегда влекло что-то мрачное, даже зловещее. Пугало, но влекло. Прямо как эта капля гуаши под глазом, которая, с одной стороны, выглядела чертовски эстетично, а с другой, норовила затечь ей в глаз. Израсходовав второй рулон пленки на «кровавую тему», Роза взяла несколько салфеток, присела перед Яной на одно колено и принялась осторожно, чтобы не дай бог, не попасть в глаз, стирать красную слезу. — Выглядит просто охренительно, я тебе кричу! — закончив с её лицом и посмотрев на горку фото на столике, цокнула языком Розка. — Я специально их тебе сейчас не показываю, чтобы потом ты увидела все разом и просто отпала нахрен! Так, а теперь снимай футболку, хочу тебя в лифаке запечатлеть. Яна мгновенно покрылась красными пятнами стыда: — Да я как-то… — Ты чё, думаешь, я твоего лифака не видала? Сама, блин, тебе его стирала на выходных! И грудку твою куриную я видела в лифане и без много раз, — усмехнулась Роза. — А ты тут меня стесняешься. Давай уже! На штаны не претендую, — шутливо выставила она руки вперёд. Всё, что только что сказала Роза, было чистой правдой, но отчего-то сердце Яны было готово выскочить из груди. Трепетало, как птичка в клетке. — Так, я сама тогда, пока ты тут морозишься, — смело подцепила Розка Янину футболку. Одно резкое движение — и Яна осталась сидеть на диване в одном чёрном кружевном бюстгальтере, который мама привезла ей из самой ГДР. — Какая же ты красивая, не могу просто, — вздохнула Роза. — Давай, развались на диванчике, типа ты звезда Голливуда какого-нибудь. Сначала Яне было неудобно, даже холодно, и она старалась прикрыть голые ключицы ладонями, но где-то к пятой фотографии подуспокоилась и расслабилась. Роза, заметив это, довольно улыбнулась: — Говорила ж, что понравится. Закончив, наконец, съемку, Розка кинула в Яну её футболкой, а сама принялась дуть на разложенные на столе фотокарточки. Выдув, наверное, все лёгкие, и даже закашлявшись, Роза жестом подозвала Яну к «выставке» и, страшно довольная собой, сказала: — Лучшее моё творение, даже лучше песенок всех наших, я тебе кричу. Яна с опаской подошла к фотографиям. Ей по-настоящему, без преувеличений и драматизации, было страшно. Страшно посмотреть на себя со стороны. Страшно посмотреть на себя глазами Розы. Но стоило лишь ей увидеть первую карточку, как она расплылась в искренней улыбки облегчения. Рыжая, как самое яркое пламя, копна волос, фарфоровая кожа, аккуратные, а не мелковатые, как ей всегда казалось, губы и нос и, самое главное, прикрытые глаза с длинными пушистыми ресницами, из-под которых стекала струйка красной краски, действительно похожая на кровавую слезу. — Это очень стильно, — одними губами произнесла Яна. — И красиво, красиво, главное! Вот мы с тобой замутили, блин, просто произведение искусства! Тут не только Клавки Шифферовы отвалились, но и сама София Лорен! — Спасибо, Роза, — рассматривая другие фото и чувствуя, что готова расплакаться, сказала Яна. — Да я-то тут причём? Это генам твоим спасибо, за то, что ты какая хорошенькая получилась! — и, посмотрев на неё внимательно, Роза ахнула. — Ты чё, хнычешь уже? Ну ты, блин, даёшь, Янк! Иди-ка сюда. Она чуть присела, чтобы их лица оказались на одном уровне, и поцеловала Яну ровно в лоб. — Это я проверяю, не температуришь ли ты, — нервно усмехнулась она. — Неправда, — улыбнулась Яна. — Верно. Неправда, — на секунду отстранившись, Роза, будто готовясь к прыжку, вдохнула, и мягко, но настойчиво поцеловала Яну в губы. Та с удовольствием ей ответила, одной рукой обнимая Розу за шею, а другой прижимая к груди одну из фотокарточек…