Розка и Янка: Истории

Первая песня — большая ответственность. «Фантомаски» трудились над ней несколько месяцев — сначала писали текст, да не простой, а такой, чтобы устроил Розку, которая стремилась достичь лирических высот «Агаты Кристи» — она хотела что-то странное и страшное. Потом же девчонки пытались написать музыку. Именно, что пытались — у обеих не было музыкального образования, и если Роза хотя бы умела играть на гитаре, то Яна вообще никогда к музыкальным инструментам не подходила и на пушечный выстрел. Кое-как, с горем пополам, по большей части на слух, девушки соорудили свой будущий хит под названием «Малахитовый рассвет»:

«Малахитовый рассвет, Ты спаси меня от бед. Уж петух заголосил, Значит, нету тёмных сил».

Так звучал его припев. По мнению Розы всё, что имело в тексте слова «тёмные силы» автоматически приравнивалось к творчеству «Агаты Кристи». Вдохновением же для музыки «Фантомаскам» служила уже не «Агата», слишком уж замудренными казались им их мелодии, а «Ария». Мощно, громко, просто, понятно. То, что надо для первого хита. Но перед тем, как идти на студию и записывать песню, Роза и Яна хотели отрепетировать её так, чтобы от зубов и ногтей отлетала. Репетиционную базу позволить себе они никак не могли, поэтому Розке в голову пришла гениальная идея: — Чтобы это пальто с кудрями не вызвало на нас своих гаишников, мы с тобой обложим пол всякими подушками, хренушками, пледами и короедами, завалимся на них, и будем разучивать наш межгалактический мегахит! — воскликнула она. — А как я… на барабанах буду играть? — неуверенно спросила Яна. — В воздухе, как ещё, блин! Чтобы быть великим музыкантом, надо иметь охренное воображение. Мы с тобой и так, конечно, неплохи, но надо стремиться дальше. Мне, блин, повезло, как и всегда — я свою гитару на сисяндры положу, и всё у меня будет хорошо, а тебе надо будет головушку подключить. С этим, конечно, могут возникнуть сложности, — усмехнулась она, — ну ты уж, блин, постарайся как-нибудь. И, недолго думая, Розка схватила гитару и завалилась на кучу тряпья. Яна же лишь смотрела на неё широко распахнутыми от непонимания и страха глазами. — Чего ты киснешь, блин, опять? Лицо такое, будто тебя палочками этими хорошенько по темечку огрели. Давай, Янк, размораживайся и ложись рядом, — похлопала по тряпкам на полу Роза. Делать было нечего — Яна взяла барабанные палочки и аккуратно опустилась рядом с Розой. Та же в это время подложила под голову свою любимую полосатую подушку, так, чтобы было лучше видно струны, и зажала первый аккорд. — Блин, придумала! — не сыграв даже вступления, воскликнула Роза. — Ты, короче, можешь свои коленки вместо барабанов использовать! Только осторожно, а то у тебя костяшки как хрусталяшки, нахрен, не перебей их. Ну, всё, раз-два, погнали! Она снова начала играть вступление песни, а Яна принялась постукивать себя палочками по ногам. Сначала это казалось странным, но через несколько минут она втянулась и даже поймала что-то типа куража. Розка, же, похоже, в принципе всегда в кураже находилась, потому что дёргала струны и завывала так вдохновенно, что вскоре девушки услышали настойчивый стук по батарее. — Да блин, достал уже, а! — Роза прекратила играть так резко, что гитара жалобно скрипнула. — Три часа дня, нахрен, чего, блин, неймётся! Значит, как весь подъезд своими пробирками завонять — это норма, а наше творчество, охрененное, между прочим, он слушать не хочет! — Да ты… забей, Роз, — улыбнулась Яна. — Если он вызовет милицию, то приедет, скорее всего, Жилин, а ты же знаешь, он дядька понимающий. — И то правда, блин. Янк, ты это, сгоняй на кухню за пивасиком, если можно, а то разозлил меня этот польт до невозможности, аж трясёт! — выдохнула Роза. — Хорошо, сейчас. Когда она вернулась, повеселевшая Роза сидела на полу, скрестив ноги, и, улыбаясь, разглядывала гитару. — Если музыка вызывает такие эмоции, это ж охрененно, а, Янк? Я думаю, это знак, что мы с тобой так в историю войдем, что все другие рокеры просто, блин, распадутся нахрен от собственной несостоятельности, как пни трухлявые! — хлопнула она в ладоши. — Давай пивчанский, и погнали дальше! И она ловко скрутила крышку у бутылки, сделала пару крупных глотков и упала обратно на подушки. Со второго захода репетиция пошла ещё лучше — «Фантомаски» просто не обращали внимания на стук по батарее. Роза самозабвенно завывала про малахитовый рассвет и дёргала струны, а Яна молотила себя палочками по ногам. Но, если честно, на ритм это походило мало, хотя бы из-за того, что у нее и инструмента, как такового, не было. — Блин, — отреагировала, наконец, на эти рваные постукивания Роза. — Давай-ка, — она села и широко раздвинула ноги. — Твои бёдрышки, видать, не могут заменить барабанную установку, хотя, по сути, должны были бы, там же одни кости, нахрен! Поэтому забирайся ко мне, будешь меня хреначить, я, может, тогда ещё и лучше пойму, какой тут ритм, такт, хренакт, а то что-то не втупляю. Яна нервно сглотнула — на длинные, ровные и стройные ноги Розы она засматривалась регулярно, так что предложение оказаться… между них, как бы двусмысленно это не звучало, пугало её. — Янка, ну ты кисель, блин, у тебя в бутылке не пивас, а тормозная жидкость, что ли? Давай уже! — потянула её Роза за руку. — У меня тут почти метр стального, натренированного годами баскетбола счастья, — хохотнула она, — можешь бить, сколько угодно, блин, нихрена не случится. Яна, согнувшись в три погибели и забыв, как дышать, переползла поближе к Розе и уселась у неё между ног. Роза была к ней так близко, что её длинные светлые волосы касались Яниного плеча, а аромат болгарского розового масла, которым Розка пользовалась, как духами, смешанный с запахом крепкого табака, буквально проникал в каждую клеточку её тела. Внутри у Яны всё дрожало. Дрожали у неё и руки, поэтому Роза, делано вздохнув, взяла Яну за запястья и положила её ладони себе на колени. — А капелла хреначим, короче. Ты бей, а я буду своим божественным голосишкой подстраиваться. И она опять начала свою тему с малахитовым рассветом, а Яна, пытаясь абстрагироваться от сводящего её с ума аромата и щекочущих плечо волос Розы, попыталась, всё-таки, настучать ритм ей по ногам. Ту, видимо, всё устроило, поэтому, допев песню, она развернула Яну к себе и весело сказала: — Вот это совсем другое дело! Охрененно, Янка, просто чума! Закончим на сегодня? А то, я посмотрю, ты уже еле шевелишься. Пивас так сильно пронял? — ткнула она её в предплечье и подмигнула. Да, Яну действительно «проняло» так, как никогда в жизни, только виноват в этом был не пивас, а улыбающаяся во все тридцать два зуба, шумная и весёлая девчонка напротив…