Розка и Янка: Истории

Ученики всех факультетов Хогвартса постепенно собирались в главном зале на долгожданную церемонию завершения учебного года. Подведение итогов, похвала преподавателей и, конечно, выбор лучшего факультета — всё это ученикам просто-таки не терпелось увидеть. Несмотря на то, что Шляпа распределила Розу на Гриффиндор, а Яну на Хаффлпафф, они почти всё время проводили вместе. Во-первых, потому что были почти единственными представительницами славянских народов в Хогвартсе, а во-вторых, потому что, несмотря на чуть не противоположные факультеты, они прекрасно чувствовали и дополняли друг друга. Например, Розина порывистость уравновешивалась Яниной рассудительностью, а Янина стеснительность — Розиной активностью. Хотя, надо сказать, Розу иногда так «заносило», что Яне приходилось привставать на цыпочки, класть руки ей на плечи и буквально физически «заземлять» её. Сегодня у Розы вновь было крайне боевое настроение. Оно всегда её обуревало, когда она волновалась. — Блин, Янк, у меня всё нормально с галстуком? — спросила она, идя по длинному школьному коридору. Яна остановилась и внимательно посмотрела на неё. Да уж, ничего нормального, всё, как всегда, криво. — Я завяжу, — кивнула Яна. Они присели на скамеечку, чтобы хотя бы чуток сравняться ростом, и Роза вздохнула: — По-любому, блин, наш любимый профессор Дамблдор, — откинула она назад волосы, — сейчас засадит Слизов, я тебе кричу! И опять будет тянуть Грифф. Вроде бы мне, как гриффиндорке, должно быть приятно, но что-то кошки на душе скребут. Нечестно это. А я не люблю, когда нечестно. Яна кивнула. Все ученики Хогвартса прекрасно понимали, что главенствующих факультета в школе два — Гриффиндор и Слизерин. И такая несправедливость вышла даже, скорее, не из-за учеников, а из-за преподавателей. Они создали некую сказку с классическим «героем» — Гриффиндором, и «злодеем» — Слизерином. Хаффлпаффу и Рэйвенкло места в этой истории просто не нашлось. Когда Яна, наконец, управилась с Розиным галстуком, и девушки вошли в зал, Роза наклонилась к подруге и легко поцеловала её в щёку: — Удачи, Янка. — И тебе, — положив руку ей на плечо, мягко улыбнулась Яна. И Роза, развернувшись на каблуках, направилась к своему столу. Она, не стесняясь, села поближе к трибуне, прямо рядом с Гермионой. Яна же потопала к столу Хаффлпаффа и спряталась за какого-то тучного парня, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Она его не любила, сразу же краснела и нервничала. Через несколько минут на трибуну взошёл профессор Дамблдор и, торжественно вскинув голову, возвестил: — Приветствую вас, уважаемые ученики Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс»! Подходит к концу учебный год, выдавшийся, по традиции, непростым, но интересным и насыщенным. Я искренне надеюсь, что вы получили не только много новых знаний, но и огромное удовольствие от самого процесса обучения. По залу пробежала волна перешёптываний и невнятных возгласов, особенно со стороны стола Слизерина. Яна нашла глазами Розу — та сидела, гордо расправив плечи и смотря прямо на Дамблдора. — Как вы знаете, между факультетами идёт негласное соревнование за звание лучшего, в процессе обучения вам начисляются баллы, которые включают счета за турниры по квиддичу, усредненные оценки и прочие параметры. Также наш педагогический состав в праве давать и снимать баллы за успехи и промахи соответственно. Этим правом я и хочу воспользоваться и объявить дополнительные очки в самом начале церемонии, чтобы не утомлять вас долгим ожиданием. Со стороны Слизерина послышался уже не только шепот, но и вполне отчётливое недовольное цоканье языками. — Итак, — выдохнул Дамблдор, — решением преподавательского состава Слизерину присуждается двадцать дополнительных баллов! Стол Слизерина загудел. Яна даже заметила, как Драко Малфой показывает большой палец вниз. — Третье место в общем зачёте и дополнительные пятьдесят баллов уходят Хаффлпаффу! Роза крепко сжала кулаки — ей стоило огромных сил не выкрикнуть какое-нибудь неприличное слово. Ученики Хаффлпаффа же, включая Яну, отреагировали со свойственным им спокойствием — жиденько похлопали. — Второе место и сотня баллов у Рэйвенкло! В этот раз аплодисменты стали громче, а лицо Розы — краснее. — И за невероятные показатели в учёбе и спорте, высокие моральные принципы, командный дух и активность мы решили присудить сто пятьдесят очков Гриффиндору! Первое место в общефакультетском зачёте уходит именно им! Зал взорвался аплодисментами. Не хлопал только Слизерин и… Роза. Её лицо давно перегнало по красноте флаг её факультета, а сердце стучало так громко, что казалось, будто через пару секунд её хватит удар. Не в силах сдерживаться, она, сопровождаемая испуганным возгласом Гермионы, топнула ногой и вскочила с места: — Вы считаете это нормальным? — её голосу было не занимать громкости, поэтому Роза смогла перекричать ликующий учеников. Она обвела полным обиды взглядом всех учителей и остановилась на Дамблдоре, который глядел на неё больше с интересом, чем с недовольством. — Профессор Дамблдор, вы меня, конечно, извиняйте, но вам не кажется странным, что всегда, везде, — ей захотелось добавить нецензурщины, но она сдержалась, сделав паузу, — реально везде, Гриффиндор — первый? Казалось бы, мне, как гриффиндорке, должно быть приятно, но мне, чёрт возьми, — снова удивленный возглас Гермионы, — обидно. Противно даже, наверное. Это несправедливо, профессор. — Почему вы так считаете, мисс? — деликатно, без капли издёвки, поинтересовался Демблдор. — Да… — Роза вновь осеклась, справляясь с потоком эмоций и брани, — я просто вижу, ясно вам? Слизерин, понятно, б…блин, никто не любит, но вот чем плох, например, Хаффлпафф? Знаете, какие люди там учатся? — и она, развернувшись к столу под желто-черным флагом, нашла Яну, старающуюся слиться то ли со столом, то ли с толстым парнем, и обратилась будто прямо к ней. — Их доброта превышает доброту гриффиндорцев стократ, они упорны и трудолюбивы, но при этом скромны до безобразия. И, главное, они честны, верны и лояльны. Их учебные успехи ничем не хуже наших! Почему вы всегда на стороне Гриффиндора? Даже когда Гарри, как обычно, извините за мой французский, точнее, русский, проср…профукал все полимеры, так сказать, вы не оштрафили Гриффиндор? Вот, Гермиона, — повернулась она уже к ней, — ты у нас тут самая истинная-преистинна гриффиндорка, такая вся честолюбивая и отважная, так не кажется ли тебе, что это нечестно? Что Гриффиндор и, без обид, вы, преподаватели, забыли, что главное качество нашего факультета — это благородство. Так будьте же благородны, уважаемые! Честны и справедливы. Хаффлпафф, Рэйвенкло и, господи прости, Слизерин — мы все едины, мы все равны, так нахр…зачем эти соревнования? Они разобщают. Они расстраивают. Мне это не нравится. Роза оглядела весь зал — большинство учеников, впечатлённые её речью, сидели ни живы, ни мертвы. Только слизеринцы кривовато улыбались, не понятно, то ли от того, что им понравились слова Розы, то ли, наоборот, от предвкушения того, как её за такое выпнут из Хогвратса с позором. Такое же выражение лица Роза заметила и у профессора Снейпа, поэтому решила, что, наверное, Слизерин доволен. Ведь всё, что против Гриффиндора, на руку им. Продолжая оглядываться, Роза среди всей этой застывшей массы народа нашла и рыжую макушку Яны. Сказать, что Яна в тот момент не могла дышать — не сказать ничего. У неё буквально всё плыло перед глазами от ужаса и осознания того, что Роза так подставила себя, скорее всего, из-за неё. Ведь они только что говорили об этом в коридоре, да и… Яна знала, как сильно Роза её любит. И то, что Хаффлпафф, невинный и солнечный, оказался вторым с конца, стало последней каплей в чаше терпения Розы. — Профессор Дамблдор, чего вы молчите? Я так права, что вам нечего возразить? — Роза ещё не успокоилась и жаждала правды. — Мисс Роза, — улыбаясь как-то слишком добро, сказал Дамблдор, — если вы так хотите справедливости, то что вы скажете на то, что я оштрафую Гриффиндор за вашу саботирующую речь? Роза чуть заметно вздрогнула, но волнения не выказала: — И какая же справедливость в том, что из-за одного страдают все? Я хочу, чтобы вы вообще отменили эти баллы. Мир, дружба, жвачка! И она перелезла через скамью, решительно подошла к столу Хаффлпаффа, выдернула оттуда Яну и, переплетя свои пальцы с её, подняла их руки вверх в победоносном, полном силы жесте: — Хогвартс един! Если честно, она не надеялась, что кто-то её поддержит, но тут Гермиона, которую Роза считала до тошноты ригидной блюстительницей правил, встала из-за стола, подошла к Луне Лавгуд и, взяв её за руку, повторила: — Хогвартс един. Роза радостно и гордо улыбнулась — если уж Гермиона с её высоким авторитетом среди учеников поддержала её, реакция других не заставит себя ждать. Так и вышло — ученики стали вставать со своих мест и брать за руки своих сверстников из других факультетов. Зал из разделённого на красный, синий, жёлтый и зелёный блоки превратился в пёструю поляну. «Хогвратс един» — слышалось тут и там. Наконец, профессор Макгонагалл, представительница Гриффиндора, взяла за руку сидящую рядом с ней профессора Трелони с Рэйвенкло. Она, конечно, не стала вставать, но сказала совершенно отчётливо: — Хогвартс един. Роза, улыбаясь чуть ли не до слёз на глазах, и продолжая крепко сжимать Янину руку, подошла к Дамблдору. Он посмотрел на неё сверху вниз и, кивнув, сказал: — Эх, непостижимая сила русской души. Сколько лет существовала эта традиция? А ты, Роза, разрушила её одной речью, весьма жёсткой и обличительной, надо сказать. Но я понимаю, что ты абсолютно права. И он, помолчав, добавил: — Да, ты права, Роза. Хогвартс един. Вытащив из-под мантии волшебную палочку, он взмахнул ей, и в это же мгновение под сводами зала взорвались небольшие красные, зеленые, синие и желтые фейерверки. Превращаясь в блёстки, они осыпали ярким дождём всех присутствующих. Преподаватели и ученики радостно зааплодировали. Роза же, крепко обняв Яну, поцеловала её в висок и шепнула: — Мы творим историю.