Розка и Янка: Истории

Яна и Роза всегда несколько по-разному видели процесс занятия музыкой. Если для Яны приятнее было просто сидеть, что-то писать, репетировать, пытаться найти нужный ритм и такт, то Розу немало интересовал сам конечный продукт и вознаграждение за него. Конечно, она тоже могла часами вдохновенно подбирать аккорды и выдумывать стихи, но когда «Фантомасов» приглашали на местное радио и, уж тем более, на фестиваль, её глаза горели таким невероятным светом счастья, что у Яны замирало сердце. Да, именно из-за радости Розы, а не из-за самого факта признания. Однако последнее время «Фантомас» находился в каком-то творческом застое — их почти никуда не приглашали, а удачных, устраивающих обеих песен они не могли написать уже несколько месяцев. Сначала Роза с Яной списывали это на ленивое жаркое лето, но когда и к середине октября ситуация не изменилась, настроение Розы совсем упало. Её раздражало буквально всё — от привычной нерасторопности (или, по-простому, заторможенности) Яны до звука собственной гитары. Несколько дней она вообще не подходила к инструменту, но потом вызвала Яну на кухню для «серьёзного разговора» и, скрестив руки на груди, начала: — Знаешь, Янка, меня уже, нахрен, задрало то, что мы с тобой в каком-то, блин, андеграунде! Бьёмся, как селёдки о бочку, а толку ноль. Не заходит наше музло, все, блин, хотят видеть мужиков одних с гитарами, это меня аж накаляет. Ну и я подумала — может, нам с тобой забубенить что-то попопсовее? Чисто по приколу хотя бы. Я смотрю, нахрен, на «Комбинацию», и меня аж завидки берут, котятки дерут. Это, конечно, нехорошо, блин, но это правда. Ты послушай, какую дичь они поют — про хавчик и работу, блин! Спасают только приставучие мелодии. Ну, а мы чем, нахрен, хуже? Хотите, блин, колбасные изделия и бухгалтеров, будет вам и того, и другого, только ещё лучше, больше и сразу! Короче, — прервала свою эмоциональную тираду Роза, — я написала песню в лучших традициях этих девок саратовских. Заценишь? Яне на секунду застыла. — Она… не рок? — Ну не совсем, короче, — посильнее надвинула очки Роза, будто стесняясь. — Только ты сразу, блин, не осуждай, а то я уже вижу по твоим глазёнкам настрой нехороший. — Да я… — попыталась оправдаться Яна, но Роза выставила вперёд указательный палец: — Уан момэнт, мэн. Мне надо подготовиться. Она вышла с кухни, а через несколько минут Яна услышала цокот каблуков и, обернувшись, открыла от удивления рот. Роза появилась в дверном проёме в красных лаковых сапогах, которые она купила на эмоциях с год назад, и надевала всего пару раз на крупные выступления, чёрном мини-платье со спущенными плечами и серебристыми отстрочками и, самое главное, со здоровенной искусственной алой розой за ухом. — Класс, а? — указала на цветок Розка. — Это я у дамы сердца нашего соседушки любимого подглядела. Видела, какая краля? Волосы назад, такая блондиночка вся… А ведь я-то, нахрен, тоже неплоха. Что правда, то правда — в более женственном образе и без того красивая Роза заставляла сердечко Яны биться в десять раз чаще. — А ты не кисни, блин, тебе тоже крутой наряд подберем, если надо будет, — подмигнула ей Роза. — Если понравится, будет у нас альтернативный, нахрен, сторонний проект, я даже название уже придумала. — Какое? — нервно сглотнула Яна. — «Кружева»! Это типа как кусок «Комбинации», — заржала Роза, — но кусок лучший, самый красивый! — Действительно красиво… — не в силах оторвать взгляд от Розы, протянула Яна. — И я о том же, — откинула волосы назад Роза. — Короче, блин, пою сейчас, а капелла и только первый куплет с припевом, потому что музыки и второго куплета ещё нет нихрена. И, самое главное, не подумай, что это вдохновлено тем странным товарищем с подковкой, боже, нахрен, упаси! Ты — моя единственная любовь навеки, — махнула руками Роза. — Всё, затыкаюсь и пою. И она, взяв в руки ложку вместо микрофона, вдохновенно и вполне стройно затянула диковинного текста песню:

Захожу в гастроном, И все мысли только о нём. Слаще, чем мармелад; Солонее, чем сервелат. Достаю кошелёк, Сердце — словно пуля в висок. Говорю: «У меня под расчёт», Но и это его не берёт. Продавец и кассир, Заменяешь ты всех мужчин. Для меня ты — номер один, Лучше чем колбаса и сыр.

— «Сыр» можно еще как-нибудь зациклить, типа «Сыр! Сыр! Сыр!», чтоб отбивочка, марочка такая изюмная была — допев, добавила она. — Ну, что скажешь? Слов у Яны, если честно, не было. И не только из-за того, что она пялилась на шикарные Розкины ноги в лаковых сапогах и упустила часть текста, но и из-за того, что её поразило, как легко Роза из идейной рокерши переквалифицировалась в потенциальную эстрадную исполнительницу. — Ты там жива вообще? — подняла тёмные стёкла её очков Роза. — Настолько плохо, что ль? — Это хитяра, Роза… — еле смогла выговорить Яна. — Думаешь? — Да… Только я себя… Не очень представляю на сцене в платье… — Нашла, блин, проблему! — всплеснула руками Роза. — Это я там буду отдуваться, за двоих скакать, нахрен, а ты спокойненько сиди и ритм свой наколачивай. Оденем тебя в чёрные лосины с люрексом и какую-нибудь футболищу огромную, что прям с плечиков свисала и всех завлекала! — подмигнула она Яне. — Будем творить историю, ю ноу, блин! Только сначала второй куплет сочинить надо, песню записать и на радио отправить, но это, блин, не так страшно, главное, что начало положено. «Кружевам» быть! И они действительно со всей серьёзностью и ответственностью подошли к созданию своего нового детища. Роза с Яной даже придумали, как это было модно, легенду группы. Якобы Роза никакого отношения к солистке «Багрового Фантомаса» не имела, все совпадения случайны, никто не пострадал, а Яна, увидев её на остановке, узнала в ней черты дорогой коллеги по группе и решила собрать «Кружева», пока у «Фантомаса» творческий отпуск и вообще застой. За «Продавцом и кассиром» они написали песню «Звёзды на небе» с припевом, который точно бы пришёлся по вкусу всем старшеклассницам:

Звёзды на небе для тебя зажгу, Ноченькой тёмной в гости приглашу, Стану до рассвета тебя обнимать, Главное, чтобы не узнала мать.

И потенциальный шлягер кабаков и баров не только Катамарановска, но и всей страны, «Ароматы рома»:

Ароматы рома, как дойти до дома, Ты меня споил взглядом деловым. Ароматы рома, чувство незнакомо, Потерялась я, пред глазами дым.

Сначала Яне было неудобно исполнять подобные песни даже на репетициях, но видя, как радуется Роза, слыша примитивные мелодии на радио, она перестала «загоняться» по этому поводу. Да и как тут можно думать о своём предназначении, как музыканта, когда перед тобой скачет пара идеальных ног в красных сапожках? Яна научилась абстрагироваться от качества музыки, а стала фокусироваться на эмоциях, которые она дарила. А их-то было предостаточно — «Кружева» быстро полюбились жителям Катамарановска, на их выступления в крупных ресторанах «Бирюза» и «Канарейка» народ бронировал столики за несколько недель. Розе (и немножко Яне) дарили цветы, заказывали напитки и даже приглашали прокатиться на иномарках, от чего они, естественно, отказывались. Когда же девушек позвали выступить на общегородском праздновании Нового года, они и вовсе не поверили своим ушам. Розка тогда чуть не сломала каблук своих распрекрасных алых сапог, так скакала от счастья: — Нам платят три сотни за три песни, это что вообще, блин, за деньжища? Никогда в жизни подобного не видела, не говоря уже о «Фантомасской» карьере! — Роз… — внезапно грустно сказала Яна. — Мы не вернёмся больше… к «Багровому Фантомасу»? — Это с чего это, блин? — упёрла руки в боки Роза. — Ну… тебе же так нравятся «Кружева», такой успех… — Янка, — взяла Роза её руки в свои, — как только ты скажешь: «Закрываем эту лавочку», мы, нахрен, берём и закрываем эту лавочку! Не кисни, блин, выдумываешь мне тут. Иди-ка сюда, — обняла она Яну. Новогодний концерт они отыграли прекрасно — публика рукоплескала, ведь, несмотря на мороз, Роза отплясывала в привычной мини-юбке, правда, поддев под неё блестящие синие лосины. Радостно получив на руки три сотни от организаторов, Яна и Роза собрались было уходить, но тут их окликнул до боли знакомый голос: — Приветствую вас, мои прекрасные фешенебельные певицы. Роза с Яной синхронно развернулись на каблуках. Перед ними, сияя своей восхитительной улыбкой, стоял Ричард Сапогов. — Здравствуйте, — прошептала Яна. Роза же уверенно пожала Ричарду руку. — Думаю, вы понимаете, что я хочу с вами осудить, — продолжил улыбаться Сапогов и, не дожидаясь ответа, вытащил из элегантного дипломата с золотыми инкрустациями стопку бумаг. — Я предлагаю вам эксклюзивный контракт с «Девятым каналом» и… со мной лично. Яна с ужасом глянула на Розу — уж чего-чего, а продюсера себе они хотели меньше всего, ведь это значило конец свободы творчества и начало «прогибаний» под желания других. Роза, привыкшая к общению с немногословной Яной, мгновенно поняла всё по её глазам. — Уважаемый мистер Сапогов, — решительно выставила Роза руку вперёд, — мы, к сожалению, вынуждены отказаться. И, вообще, мы не хотели объявлять это на празднике, — она глянула на Яну, ища одобрения, — но мы решили завершить нашу недолгую, но, безусловно, яркую карьеру. Без обид! — Но, девушки, вы даже не услышали, какие невероятно выгодные и комфортабельные условия вас ждут! — удивленно вскинул брови Ричард. — Прости, дядь. Мы не из таких, — хлопнула его по плечу Роза и, взяв Яну за руку, потащила её прочь. — Я всё правильно поняла? — отойдя на безопасное от Ричарда и праздника расстояние, спросила Роза. — Совершенно. И… спасибо тебе, — прошептала Яна, чувствуя, что вот-вот разрыдается и от благодарности, и от того, что Роза так легко поступилась возможной супер-успешной карьерой ради неё. — Ой, ну поплыли галоши, нахрен, по реке, — увидев, как наливаются слезами её глаза, обняла Яну Роза. — Нет у меня в жизни ничего, что я бы поставила выше тебя, неужели, блин, ты не поняла до сих пор? — Ты… Да? — Вот это день открытий, нахрен! Да, конечно, да! Всё, блин, «Кружева» скурвились, да здравствует возрождение легенды, также известной как «Багровый Фантомас»! — без единой ноты грусти воскликнула Роза. — И, кстати, ты заметила, как я охрененно отшила Сапогова? Ни одной, нахрен, присказки-хренисказки, ну чисто настоящая фешенебельная фешенебка! — откинув волосы назад, заржала Роза. — Ты и есть фешенебельная фешенебка, Роза. Ну, только по-своему, по-крутому, — привстала на цыпочки и поцеловала её Яна. — Да ну, ты брось, — махнула рукой та. — Это правда, — мягко улыбнулась Яна. — Пойдём домой? Кажется, снег начинается… — Только сначала забежим к моему, нахрен, продавателю-вдохновителю. У нас с тобой три сотни, Янка! «Анапки» накупимся так, что из глаз, блин, потечёт! И она, ловко подхватив Яну под руку, почти вприпрыжку побежала в сторону магазина. Ей не мешали ни высоченные каблуки, ни холод, потому что у Розы, как, собственно, и у Яны, было главное — свобода и любовь. Ну, и три сотки на «Анапку», конечно.