Розка и Янка: Истории

Если вы просто друзья, то знакомство с родителями — не такое большое дело, но если же вас связывает нечто большее, и вы это тщательно скрываете, подобная встреча может превратиться в стопроцентную нервотрёпку. Именно она и предстояла Розе с Яной послезавтра. Безусловно, родители Яны были довольны тем, что их нелюдимая дочка наконец-то нашла себе подругу, но их несколько смущало то, что они почти всё время проводили вместе. Вдруг эта Роза плохо влияла на их Яночку? Поэтому мама Яны, Раиса Павловна, настояла на общем ужине у них дома. Розу было сложно напугать, но сейчас она испытывала ужас. Настоящий. Хотя бы потому, что ей совершенно нечего было надеть. — У меня, блин, два вида одежды, — бросая на кровать вешалку за вешалкой, сокрушалась она, — рокерская дичь и вульгарные воланы. Как ты понимаешь, ни в том, ни в другом я к твоим предкам заявиться не могу. — А вот это платье? — указала Яна на черное одеяние с длинными рукавами. — Вульгарные, блин, воланы во всей красе, — приложила его к себе Роза. — Это тебе оно кажется нормальным, но во мне-то на двадцать сантиметров больше росту, оно мне еле зад прикрывает, нахрен! Наклонюсь — и всё, конец игры, блин. Надо что-то другое… И она, вздохнув, села на кровать: — Денег нет нихрена. Да и где за пару дней достать нормальное платье? Даже с баблом это было бы затруднительно… Внезапно Яну осенило: — Роза, у тебя же осталась школьная форма? — Ну, наверное, если на тряпки не пустила. Но я, блин, лучше в трусах, нахрен, пойду, чем в этом позорище! Ненавидела её все десять лет, ненавижу и сейчас. — Поищи её. — А смысл? Что я, блин, попрусь к твоим козырным предкам как сиротинушка, нахрен, казанская, в школьной форме? Ни за что, — отрезала Роза. — Я её перешью, — попыталась максимально уверенно сказать Яна. — Ты? Умеешь шить? — широко распахнула свои зелёные глаза Роза. — Ну, немного. На домоводстве шила фартук. И юбку. Может получиться. В любом случае, хуже не будет, — пожала плечами Яна. — Да уж, талантов в тебе, нахрен, больше, чем кажется. Попытка не пытка в любом случае, — выудила она из недр шкафа бумажный пакет с коричневым платьем. — Но если не получится чего-то адекватного — пойду, блин, прямо так, пусть понимают, что их доченька попала в дурную компанию, — подмигнула она Яне. Та усмехнулась. Дурная или не дурная — компания в виде Розы Яне очень нравилась. Целый день и целую ночь она корпела за иголками с нитками и швейной машинкой, и в итоге осталась довольна результатом. Из платья Яна сделала сарафан — отрезала рукава и горловину, а еще немного переделала юбку — оставила складки только на боках. Во время перетряхивания Розиного гардероба она заприметила у неё белую рубашку, поэтому посчитала, что комплект из рубашки и сарафана будет смотреться уместно, не вычурно, не вульгарно, в общем, вполне подходяще для знакомства с родителями. Сама же она для ужина выбрала бежевую блузку из креп-жоржета и чёрную расклешённую юбку. Волосы убрала в низкий хвостик, очки надевать не стала — больно не хотелось разочаровывать родителей и казаться им какой-то оторвой. Повесив новоиспеченный сарафан на плечики, Яна с довольным видом направилась к Розе, не забыв по дороге купить коробку конфет для родителей. Позвонив в дверь, она закрыла глаза и выставила сарафан перед собой, заранее боясь реакции Розы. — Нихрен ж себе, вот это ты дала, блин! — стало ей приветствием. Роза выдернула сарафан из её рук, и Яна открыла глаза: — Хорошо? — Из того, что было изначально — просто огонь! Ручки у тебя золотые, Янка, — погладила она её по ладони. — Только с чем мне его надеть? — С белой рубашкой. Ну, или какой-то другой, может, я просто не заметила. — Есть чёрная, но вид тогда будет вообще траурный, — опустила уголки губ вниз Роза. — С белой, так с белой. Конечно, Роза не была бы Розой, если б не добавила образу какую-нибудь хулиганскую деталь. В этот раз ею стала толстая цепочка, которую она сняла со своих любимых штанов и повесила на шею. — Класс, Янка, блин, — показала она «козу». — Выгляжу, конечно, как училка моя по истории, но ничего, вечерок потерплю. Спасибо тебе, — поцеловала она её в макушку. — Сама, кстати, тоже выглядишь уныленько, но зачётно. Две училки, нахрен — история и биология, объединяйтесь! — заржала Роза. Яна встала на цыпочки и нежно поцеловала её в скулу: — Ты, главное, не волнуйся, хорошо? — Да у меня нервы, как стальные канаты! — вновь рассмеялась Роза. — Правда. Всё нормально.

***

На самом деле, конечно, она волновалась так, что бесконечно трясла ногой под столом. И если Роза думала, что это замечает только Яна, она была не права — и Раиса Павловна, и Осип Рудольфович прекрасно видели, что Розе некомфортна и компания, и одежда. И это они ещё не знали, каких сил ей стоило не вставлять через каждое слово свои любимые «нахрен» и «блин»! А, учитывая, что без них она считала свою речь вообще бессмысленной и неинтересной, Роза просто молчала. Яна же, как и всегда, не отличалась красноречием или словоохотливостью, поэтому ужин вышел крайне неуютным и «сухим». Еле дождавшись его окончания, девушки практически выбежали на улицу и полной грудью вдохнули холодного осеннего воздуха. — Кто, блин, вообще придумал, что туда надо одеваться так, сюда надо одеваться сяк, а вон туда - вообще эдак! Тупость полная! — яростно расстёгивая пальто, а потом и рубашку, воскликнула Роза. — Это грёбаная пытка! И она лихо сняла с себя рубашку, оставшись в одном сарафане и лифчике. Тяжело дыша, она помолчала минуту, а потом хмуро сказала: — Я им не понравилась. — Роз, ты чего… — попыталась взять её за руку Яна, но та отвернулась и закрыла лицо ладонями. — Правда. Это, нахрен, дебилизм! Сидела, изображала какой-то институт благородных девиц весь вечер, а они смотрели на меня, как на отстой. Я этот взгляд знаю, Ян, ловила его тысячу, блин, раз, и всегда от старших, от учителей всяких, родителей, просто бабок ларьковских. Правильно говорят: не одежда красит человека, а человек — одежду. — Роза, Роз, — положила руки ей на плечи Яна. — Ты не права. Ты же знаешь, что… ты лучше всех для меня? Роза, отняв, наконец, руки от лица, посмотрела на Яну сделавшимися аквамариновыми от подступивших слёз глазами. — И я… очень люблю тебя. Правда. Люблю, — продолжила Яна, не отводя от неё взгляда. По щеке Розы скатилась крупная слеза: — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. И Роза, всхлипнув, припала к губам Яны. Та же, не разрывая поцелуй, накинула ей на плечи пальто и аккуратно погладила по спине. — Я тоже люблю тебя, Янка. Больше, блин, жизни, — продолжая плакать от смеси горечи и радости, сказала, наконец, Роза. Яна улыбнулась и ещё раз её поцеловала: — Пойдём домой. А то простудимся. — От переизбытка чувств, в первую очередь, — начиная возвращаться в привычное позитивное расположение духа, взмахнула волосами Роза. Сарафан с рубашкой она выкинула в мусорку прямо у подъезда и поднялась в квартиру в одном нижнем белье и пальто. В этот вечер Роза решила — больше никакого притворства. Если Яна знает её настоящей и любит, а она точно любит, то пусть другие думают, что хотят. Пусть считают странной, громкой, болтливой, грубой, теперь ей вообще было на это плевать. Ведь она поняла, что самое главное в жизни — быть собой.