Розка и Янка: Истории

— Две интеллигентные юные девушки, начинающие рок-исполнительницы, мечтали лишь об одном — творить историю. Но не зря говорят: «Бойтесь своих желаний» — теперь они действительно попали в историю, только не музыки, а… паранормальных явлений! Храбрые воительницы, рискнувшие заглянуть на тёмную сторону Катамарановска в новом выпуске программы… «Загадка дыры»! Сделав небольшую паузу, он продолжил: — Роза Роботенко и Яна Шершанская стали свидетельницами необъяснимого инцидента, произошедшего несколько дней назад, в полнолуние, которое местные уже окрестили… Кровавой Луной! Они хотели получить ответы на вопросы, мучившие не только их, но и весь Катамарановск уже долгие годы, и получили их сполна. Эксклюзивные фотоматериалы и интервью только в нашей передаче! С этими словами Журналист буквально сунул микрофон Розе в лицо. — Расскажите, что случилось на болотах, которые давно зовутся радиоактивными, в то самое злосчастное полнолуние? — Ну, короче, Янка моя давно дула мне в уши, мол, Игорь Катамаранов — тварь иноземная, монстр и чудовище, нахрен. Я не очень-то верила — он, блин, моим учителем по ОБЖ был, безвредный чудак, не более того. Даже пыталась ей это доказать — выпила, нахрен, скипидарчику с ним, вы, блин, представляете? Жизнью рисковала, чтобы Янка, блин, перестала бояться. И вроде всё успокоилось, но нет, у нас же вечно — что ни день, то сюрприз, что ни ночь, то каприз. Прибегает эта кукла на прошлой неделе — сопли до колен, а колени в вине, истерика, всё, Катамаранов — чудище болотное, спасите, убивают. Это она от продавца в магазине услышала, не самый, нахрен, надёжный источник, — подмигнула Роза Журналисту. — Ну и… Не могла я смотреть на то, как она переживает, и пошли мы с ней в ту же ночь на эти ваши болота, на всякий пожарный взяли фотик и водчары. Пригодилось и то, и другое, ю ноу, блин, — рассмеялась она. — Если говорить, блин, как краткость сестра таланта — все байки о Катамаранове — правда. И она протянула Журналисту несколько фотографий. На одной были запечатлены лишь красные всполохи, на второй — чуть смазанный, но всё равно различимый левитирующий кот, а на остальных — Катамаранов в разных позах: и вылезающий из болота, и ползущий к Яне, и жрущий водку прямо с бутылкой. Кажущиеся маленькими из-за толстых «минусовых» линз глаза Журналиста расширились настолько, насколько это было возможно: — Я вижу, что вы, Яна, непосредственно та, кто подвергся вероломному нападению Катамаранова. Что вы скажете на этот счёт? Яна, которой было не по себе из-за воспоминаний о той ночи, поёжилась: — Ну… Он вылез из болот… — Натурально, нахрен, я вам кричу! — вклинилась Роза. — Я, конечно, слышала, что он бешеный, но чтоб настолько… Как он там сидел, вообще? — заржала она. — Катамаранов был не самым страшным существом на болоте, — тихо сказала Яна. — Вот его кот — да. Около года назад я нашла его в сквере, но Роза отдала его Катамаранову, потому что у неё аллергия. Тогда этот кот был нормальным… — Вот именно, что, был, блин, — снова перебила её Роза. — Игорь Натальевич, по ходу, скипидаром его перепоил, тот теперь всё, нахрен, познал нирвану! Он реально летал, товарищ Журналист, вот, глядите, — указала она на фото. — Всё правда. — И у них обоих горели глаза, — добавила Яна. — Я думала, Катамаранов меня убьёт или того хуже… съест… но Роза его остановила. — Получается, вы — героиня, спасшая подругу от разбушевавшегося древнего зла? — ажитированно воскликнул Журналист. — Героиня — слишком громкое слово, я, блин, не люблю всякие титулы-хреникулы, — засмущалась Роза. — Но то, что я отвлекла его — это правда. Когда он Янку сожрать хотел, я кинула ему водку, он на неё и переключился. Со стеклом хреначил, вы прикиньте? Всякое в жизни видела, рокеры такую дичь временами творят, вас бы кондратий, нахрен, хватил, но такого — никогда. — Данное дело вызывает больше вопросов, чем ответов и выглядит просто-таки… противоречиво! Для того чтобы взглянуть на него и сквозь другие примусы*, я пригласил на интервью ещё одного гражданина, не понаслышке знакомого с Игорем Натальевичем Катамарановым и его проделками. Вот же он! — указал куда-то за куст Журналист. Роза с Яной пригляделись и поняли, что к ним быстрым шагом приближается полковник Жилин. — Какого хрена… — шепнула Яне на ухо Роза. Кажется, все в городе знали, что Жилина с Катамарановым связывают давние и не совсем понятные отношения. Но то, что полковник регулярно «отмазывает» Игоря от тюрьмы и вообще всячески ему помогает, было очевидно. Поэтому его появление на изобличающем Катамаранова интервью было совсем некстати. — Здравствуйте, голубчики! — улыбнулся Жилин, подойдя к Журналисту и Розе с Яной. — Что тут у вас за дело ко мне, да еще и на болотах? Знаете, что здесь запрещено находиться? Да, всё, запретная зона, засыпаны по указу вышестоящих, так сказать, органов, по причине небезопасности. Поэтому давайте-ка, дорогие мои, пойдёмте отсюда! — Нет уж, извините, тема выпуска требует съёмок именно здесь! Мы разбираемся в деле вездесущего Игоря Катамаранова! Эти девушки пострадали от его потусторонних выходок! — запротестовал Журналист. Роза, смотревшая ровно на Жилина, заметила, что по его обычно добродушному лицу пробежала тень тревоги или даже… ужаса? Она нахмурилась и задумалась — с чего бы вдруг ему так переживать? Неужели он всё знает? — Уважаемый, разрешите мне переговорить с потерпевшими? Буквально на пару минуточек. Максимум — на две, — обратился Жилин к Журналисту. — Вам, как представителю закона — конечно! — кивнул тот. — Спасибочки, — улыбнулся полковник. — Девочки, пройдёмте вот за то деревце? Розу заинтересовало странное поведение Жилина, поэтому она не стала привычно сопротивляться, а взяла Яну под руку и спокойно пошла за Жилиным. — Девочки, — когда Журналист пропал из их поля зрения, негромко сказал Жилин, — что конкретно вы видели той ночью? — Катамаранова, энное количество времени просидевшего, блин, в болоте и непонятно как там дышавшего, его красные глазёнки и острые зубища, воздухоплавательного, нахрен, котяру в алых молниях и, конечно, ещё блин то, как он чуть не схавал Янку прям живьём. Мне кажется, этого, нахрен, достаточно, товарищ полковник. Тем более, у нас есть фото, которые мы уже отдали Журналисту. Вновь лицо Жилина приобрело испуганное и даже печальное выражение. — Неоспоримые, значится, доказательства. Так-так… — будто сам себе сказал он. — Ну, да, типа того. Я, конечно, нахрен, знаю, что у вас с ним там какие-то неуставные, блин, отношения и прочая мужскодружественная чухня, но он чуть мою Янку не сожрал. Я не могу спустить это на тормозах, уж простите. Мгновение Жилин помолчал, качая головой, а потом сделал то, чего Роза и Яна никак не ожидали — снял фуражку. Прижав её к груди, как нечто священное, он выдохнул: — А что, если я скажу, что… ему самому от этого тяжко? — В смысле, блин? — округлила глаза Роза. — После таких вот вылазок он приползает ко мне, как побитая собака, еле-еле… Стонет, скулит… Это такая боль, девочки, вам и не снилось. Эти красные молнии-то не только снаружи, но и внутри, жгут его грудь, разрывают сердце. В такие моменты Игорь — не Игорь вовсе. У меня даже, — он вытащил из-под ворота рубашки серебряный крестик на простой белой нитке, — крест нагревается и взлетает, как кот этот его несчастный. И всё в красных всполохах… Так что, девочки, он ни в чём не виноват, это его проклятие, напасть страшнее проказы. Яна, всё это время в страхе сжимающая Розину руку, была готова согласиться на все условия Жилина, лишь бы не слушать больше таких жутких историй, но Роза же, не привыкшая сдаваться без боя, вскинула подбородок: — Это всё, конечно, печально, но нам-то вы что предлагаете? Отказаться от своих слов? Сказать, что всё придумали? Да у нас альбом на носу, кто будет покупать записи брехливых кобыл? Ну, — взглянула она на Яну и усмехнулась, — не только кобыл, но и козочек, но всё же? А фотографии? Нет, я, блин, на это не подпишусь. Дурой, нахрен, себя на весь город выставлять… И она, махнув рукой, отвернулась от Жилина. — Роза, — коснулся её плеча тот, — а что бы ты сделала на моём месте? Представь, что к тебе примерно раз в месяц приползает Яна, вся в своей или непонятно чьей ещё крови, и нечеловеческим голосом умоляет тебя прибить её, чтоб не мучилась? А, Роз? — голос его дрогнул, и он закусил губу. — Ты бы не защитила её, если бы могла? Сердце Розы ёкнуло: — Вы это, блин, не надо так говорить, ладно? Наши с ней отношения и ваши, блин, немного в разных плоскостях. — Я видел тогда на танцах, в какой вы с Яной плоскости, — совершенно серьёзно и без издёвок сказал Жилин, — поэтому и прошу. Ради себя и Игоря. На мгновение Роза «зависла», не понимая, о чём он, но когда до неё, наконец, дошло, от неожиданного озарения она ахнула и прикрыла рот рукой. Яна же с самого начала разговора всё поняла, поэтому удивилась не так сильно. — Если откажешься — я тебя неволить не могу, ступай себе с Богом. Но, Роза… — вздохнул Жилин. После его откровений Роза уже не была так твёрдо уверена в своём стремлении заклеймить Катамаранова чудовищем и маньяком. Она повернулась к Яне: — А ты как? — Я не хочу, чтобы… чтобы кто-то пострадал. Для меня всё кончилось хорошо. Пусть для них всё кончится так же, — кивнула она. — Так, а как быть с записью программы? Как я и говорила, не хочу прослыть дурой на весь Совет! — подбоченилась Роза. — Сейчас мы поедем в студию для дальнейшего, так сказать, выяснения обстоятельств, а я уже был там однажды и заприметил одну расчудесненькую кнопочку на компуктере Журналиста. На ней написано «Удалить вообще всё». Так что… — Никаких улик, никто не пострадал, — хохотнула Роза. — Именно, — мягко улыбнулся Жилин. — Девочки, я… даже не знаю, как вас благодарить. Просто огромное вам человеческое спасибо. — Да чего вы, блин, дядь полковник, что мы, изверги, что ль, какие-то? Всё понимаем, — похлопала его по плечу Роза. — Да и, тем более… Она хотела сказать что-то про любовь, но решила не смущать и без того разволновавшегося Жилина ещё больше. — В общем, надевайте свою фуражку, а то вы как голенький, блин, перед нами тут жмётесь стоите. И поехали скрывать следы преступления! — откинула она волосы назад. План Жилина сработал идеально — пока Журналист, увлечённо несущий какую-то заковыристую чушь в микрофон, отвернулся от компуктера, Роза ловко нажала на кнопку «Удалить вообще всё» и подмигнула произнёсшему одними губами «Спасибо» Жилину. Журналист, конечно, поахал, поохал, побил себя по бокам, но с потерей данных смирился, тем более, Роза, Яна и Жилин пообещали ему дать ещё одно интервью. Когда-нибудь потом. Полковник в благодарность за помощь предложил девушкам подвести их до дома, на что те с радостью согласились. Правда, Роза, в свойственной ей манере, поставила условие: — Только с мигалками! И когда милицейский «бобик», поблёскивая синим маячком и гудя на все лады, подлетел к их с Яной дому, Роза перегнулась через сиденье и сказала: — Товарищ полковник, вы бы как-то Игоря Натальевича в такие дни усмиряли, что ли? — А как его усмиришь, голубушка? Не буду же я его к батарее наручниками пристёгивать, не по-человечески это. — Это, конечно, всё чудесно, но если он, блин, убьёт кого-то? Янку вот до смерти перепугал, три дня потом её отпаивала пустырником вперемешку с «Анапкой». — Да он сбежал так далеко впервые за последнее время, — вздохнул Жилин. — Но теперь я, конечно, приму меры, посажу его в изолятор, пусть сидит, бешеный мой. Спасибо вам ещё раз, девочки. — Ладно уж, не за что, — хлопнула Роза его по плечу и выпрыгнула из машины, чтобы подать руку Яне. Вечером, лёжа в кровати, Яна прижалась к Розе и сказала: — Я считаю, что мы сегодня правильно поступили. — Естественно, блин! Когда он Игоря с тобой сравнил, у меня внутри аж всё перевернулось нахрен. Может, блин, уловка, но меня проняло. Потому что ради тебя… — она махнула рукой, как бы стараясь прогнать лишние эмоции. — Ради тебя я бы сделала всё, что угодно. Яна чувствовала, что сейчас можно не отвечать, а просто покрепче обнять Розу. Она любила поговорку «Всё хорошо, что хорошо кончается». Для них эта история кончилась хорошо, и Яна искренне надеялась, что для Жилина с Катамарановым тоже…