Розка и Янка: Истории

С тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года тридцать первого октября Катамарановским горкомом партии был учреждён праздник под названием Катамарановин, который стал неким ответом буржуйскому Хэллоуину (хотя злосчастные буржуи ни о чём особенно-то и не спрашивали). Молодежи он понравился — в первую очередь, потому что администрация города устраивала большую бесплатную дискотеку в Доме культуры. Условие для её посещения было одно — красивый карнавальный костюм. Без него просто-напросто не пускали, даже за деньги. Прошлые два года Яна с Розой на праздник не ходили — не с кем было, а в одиночку наряжаться и танцевать им обеим было неудобно и скучно. Но свой первый «парный» Катамарановин они решили отпраздновать с размахом — сделать себе не просто костюмы, а великолепные костюмы. Образы Роза с Яной, ничтоже сумняшеся, решили соорудить под стать своим именам. Розка захотела нарядиться Королевой Роз, а Янка — пчёлкой. Они специально поехали на барахолку в Нижние Лодки и закупились всем необходимым. Роза — кучей искусственных цветов и алым бархатным платьем в пол с разрезом почти до бедра, Яна — проволокой, огромным количеством марли и… луковой шелухой. Да, даже её можно было найти на знаменитом рынке — владельцы овощебаз выкидывали много неликвидного лука, а ушлые бабки и дедки обдирали его и продавали очистки, лучший природный краситель. А учитывая, что Яне для костюма нужен был как раз желтый или оранжевый колер, шелуха пришлась как нельзя кстати. Приехав домой, они разложили покупки на полу и призадумались. — Ну, всё, блин, как обычно, — подбоченилась Роза, — мне буквально только одеться да навести марафеты-конфеты, а тебе… Эх, чую, хреначить твою пчелу будем долго и упорно, блин. Яна вздохнула — Роза была права. Им предстояло выкрасить метров десять марли в насыщенный цвет, натянуть часть ткани на каркас из проволоки, чтобы получились крылья, а из остатков соорудить платье или хотя бы его подобие. — Хотя, ю ноу, блин, мы же это для себя и по собственному, нахрен, желанию делаем, а не из-под палки партийной какой-нибудь, — резонно отметила Роза. — Так что, блин, не киснем, прорвёмся! Ты, вон, ручки золотые, помню, как мне ту форму уродскую перешила зачётно! Яна невольно вздрогнула — тот вечер, конечно, закончился красиво — признанием в любви, но то, что было до него, на ужине с родителями… даже вспоминать было тошно. — Надеюсь, — тихо сказала она, — что всё получится… — Конечно, блин, получится! Давай, начинай! До Катамарановина два дня! — воскликнула Роза и, вместо того, чтобы помочь ей, села на диван по-турецки, подняла очки на голову и выжидательно уставилась на Яну и кучу марли. Делать было нечего — пришлось Яне искать на балконе здоровенную кастрюлю, тащить её на кухню, варить в ней луковую шелуху и марлю. В итоге, вышло неплохо — конечно, цвет был не такой насыщенно-рыжий, как, например, если красить яйца на Пасху, но и концентрация раствора была не такой сильной, поэтому Яну устроил и приятный желтоватый оттенок. С каркасом из проволоки Роза-таки соизволила ей помочь — они вдвоём скрутили гибкие металлические пруты в форме пчелиных крылышек и натянули на них ещё влажную цветную марлю. Убрав заготовку на балкон, Роза хлопнула в ладоши и сказала: — А теперь хреначим платье! Ох, надо сделать прям в облипку, Янка, я тебе кричу! Все просто, нахрен, отпадут, захлебнутся слюной! — подмигнула она ей. Яна, нервно улыбнувшись, посмотрела на свои худые колени — от чего здесь можно захлебнуться слюной? Вот от Розиных длинных, ровных, упругих, но «мясистых» ног — да, а от её-то? Одни кости да тонкая, бледная, испещрённая синими венками кожа… Это она и озвучила Розке, за что тут же получила лёгкий подзатыльник: — Ну ты вообще, блин! Кисель овсяный ты, Янка! Такая же, нахрен, квёлая, но если нормально украсить, будет вкуснотень-красотень. Ты посмотри на себя! Ну кукла же, сколько раз я тебе говорила! Платье делаем, и короткое, ясно тебе? Яна медленно кивнула, хоть в душе и осталась при своём мнении. Но если Роза говорит, что надо — значит, надо. Всю среду, тридцать первое октября, Яна с Розой провели в подготовке к Катамарановину, искренне радуясь, что не имеют постоянной работы и могут никуда не торопиться. Крылья Яны высохли, и девушки приладили к ним ленты, чтобы можно было привязать к плечам. Платье они решили не шить, а просто плотно обмотать Яну несколькими слоями марли. На макушке Роза завязала ей два хвостика, которые изображали пчелиные усики, губы накрасила чёрными тенями на «базе» из детского крема, а под глаза налепила куски золотой фольги — получилось очень мило и красиво, особенно в комплекте с Яниными фирменными очками с поднимающимися линзами. Для себя же Роза сделала целую гирлянду из искусственных цветов и вплела её в волосы, накрасила губы красным и густо подвела глаза. Еще несколько цветов она приклеила на руки и грудь — с одной стороны, это смотрелось несколько пугающе, с другой — сексуально. Как раз то, что надо для Катамарановина. Алое бархатное платье же выглядело на ней просто сексуально, и ни капли не пугающе. Роза даже вспомнила фильм, который с полгода назад видела в местном видеосалоне, «Кто подставил кролика Роджера» — платье чудо как напоминало одеяние самой красивой мультяшки фильма, Джессики Рэббит. Но вот что однозначно роднило такие полярные образы Яны и Розы, так это обувь. Обе решили остаться верными себе, и надели к платьям… берцы. Чуть заношенные, пыльные, но очень удобные и прекрасно подходящие к предстоящей ночи танцев. Прямо перед выходом Роза расчехлила любимый Полароид и, махнув Яне рукой, сказала: — Айда фотокарточку на память, Янк! Вставай за мной, я присяду, и будут у нас обеих твои крылышки за спиной! Яна, улыбнувшись чуть слипшимися из-за импровизированной помады губами, подошла к Розе и приобняла её за плечи. — Ленты не так много, так что, блин, рожи не корчим, получаемся красиво с первого раза! — скомандовала Роза и нажала на кнопку съёмки. Хорошее, точнее, устраивающее Розу, фото получилось у них только с третьего раза, и, прикрепив его к зеркалу, где и так было немало полароидных снимков, девушки отправились в ДК. Куртки они решили не надевать, чтобы не испортить костюмы. Да, температура на улице уже стремилась к нулю, но красота ведь требует жертв. Но стоило им завернуть за угол дома, как они услышали шаркающие шаги и какое-то побрякивание. Яна тут же вцепилась в Розину руку. — Спокуха! — откинула волосы назад Роза и резко обернулась. Яна же неуверенно посмотрела через плечо и увидела… шатающегося и пытающегося привалиться к стене Катамаранова с вечной подругой-бутылкой в руке. — Эй, девчонки, знаете, к чему этот праздник? — указал он на их костюмы. — К решению горкома, нахрен, — усмехнулась Роза, инстинктивно загораживая Яну собой. — А вот и нет, — пьяно помахал им бутылкой Игорь. — В честь моей ссс…ссс…сучности. — Ага, мы поняли, — кивнула Роза. — Удачи, Игорь Натальевич, не навернитесь, а то лужи уже подмораживает, — потащила она остолбеневшую от страха и непонимания Яну вдоль по улице. — Чего ты, нахрен, окисляешься? — заглянула Яне в лицо Роза, когда они отошли подальше от Игоря. — Ну, Катамаранов, ну, пьяный, ну, несёт какую-то дичь свою дикую, чего такого-то? Ты его не знаешь, что ль? — Да, просто… Он страшный… — Ну, не страшнее, блин, черняжек твоих, Янка, — хохотнула та. — Ну, чё, полегчало? Готова к труду и обороне, нахрен? — Готова… — протянула Яна, всё продолжая озираться по сторонам. Однако стоило им оказаться на празднике, как вся её тревога рассеялась. Яна с восторгом смотрела на украшения зала — расписные тыквы, фигурки и флажки из фольги, свечи, но ещё больше она любовалась Розой, которая смешно, непривычно аккуратно, не касаясь губами, чтобы не смазать помаду, пила «Жигуль» прямо из горла. Сама Яна не рискнула чего-нибудь пригубить — на создание её помады они с Розой потратили минут десять, если не больше, поэтому испортить её Яне не хотелось, а зная себя и свои вечно дрожащие руки, она вполне предполагала, что такое может случиться. Нравилось Яне и то, с каким старанием люди подошли к созданию своих нарядов. Например, она заметила в толпе Особу Инженера, и у неё были такие красивые ангельские крылья, сделанные из нарезанной на полоски белой ткани, которая создавала эффект перьев, что Яна невольно улыбнулась. Конечно, для неё никто не мог затмить Розу, ставшую в этот вечер настоящей Дикой Розой, яркой и притягательной, но другие интересные наряды тоже повышали ей настроение. Настроение же Розы повышало пиво, и, когда оно, наконец, дошло до того, что ноги сами попросились в пляс, Роза взяла Яну за руки, наклонилась к ней близко-близко и прошептала: — Не желаете ли вы, Райская Пчёлка, опылиться, так сказать? И если портить помаду напитками Яне было жалко, то поцелуями — никогда, поэтому она припала своими губами к Розиным, оставляя на них чёрный след. — Ваш билет пробит, — улыбнулась Роза, — прошу на танцпол! Из динамиков как раз заиграла красивая мелодия «Последнего письма» «Наутилуса», которая всегда напоминала Яне румбу, и она с удовольствием вышла на танец с Розой. Топчась под отблесками дискошара, она чувствовала такую эйфорию и умиротворение, каких никогда не испытывала ни от наркоты, ни от алкоголя. И дело было вовсе не в красоте зала и музыки, а в этой буйной высоченной девице в красивом платье, которая сейчас прижимала её к себе, не очень умело ведя в танце. И Яна, оставив на её подбородке ещё один чёрный помадный след, впервые по-настоящему задумалась о том, что любит Розу. По-настоящему. Впервые в жизни.