Фрументум, бард!

Вечером третьего дня Дункан отвлекся вдруг от жарящегося на вертеле кролика, обтер с пальцев мясной жир и протянул требовательно руку: – А теперь, будь добра, отдай кошель. Немида встрепенулась и ошарашенно вылупилась на Стража, от удивления не то что потеряв дар речи – забыв, что язык предназначен, чтобы иногда разнообразия ради им шевелить. Последние минуты она занята была исключительно тем, что успокаивала бурчавший желудок соблазнительным зрелищем готовящегося ужина, и вопрос застал гномку врасплох. – Какой кошелек? – захлопала она ресницами и улыбнулась – достаточно обаятельно, как ей казалось, потому что большинство знакомых ей засранцев из Пыльного на такое вставали обычно в охотничью стойку и совершенно забывали следить за своими карманами. – Который ты украла днем, – убийственно серьезно уточнил Дункан и, видя, что гномка старательно косит под дуру, вздохнул. – У крестьянина в Катфорде; у него еще была шляпа с красным пером, над которым ты так смеялась. Немида облизнула пересохшие враз губы. Пальцы у нее были достаточно ловкие, чтобы ни разу не спалиться за последние пять лет; и даже то, что Дункан всего лишь заподозрил неладное, выбило ее из колеи – при условии, что в этой колее она очень давно не грела зад… Камень помоги, она только сегодня усвоила, наконец, разницу между кустами и деревьями и перестала шарахаться от теней облаков, о какой колее и спокойствии вообще идет речь? – Э-э-э… – протянула гномка, – ты про тот кошелек, который валялся на дороге? Я подумала, он ничей, и… – Нет, я про тот кошелек, который ты вытянула из левого кармана суконных серых штанов, пока я спрашивал, можно ли выйти к тракту в обход Бурого Лога, и спрятала сначала к себе за пазуху, а на привале переложила на дно рюкзака, – нахмурился Дункан и нетерпеливо шевельнул пальцами. После такого спорить было бессмысленно; Немида шепотом послала дотошного командора на глубокие Тропы и потянулась к сумке, шмыгнув носом – она-то уже навоображала, как купит себе этих… как их там… яблок, которыми их угостила вчера старушка в деревеньке и которые гномке очень понравились. Дункан даже развязывать кошель не стал – взвесил на ладони, кивнул своим мыслям и спрятал за пазуху; правда, одного этого ему не хватило, и он снова прямо и спокойно посмотрел на спутницу. – И еще кольцо, которое ты стянула с прилавка жестянщика. Ленту жрицы, так и быть, оставь себе; хотя, помоги Создатель, понятия не имею, зачем она тебе. – Бантики вязать, – огрызнулась Немида, покосилась на командора с крохами последней надежды – может, это все-таки шутка? – но Дункан не дрогнул и мускулом, так что пришлось шариться по карманам куртки и доставать спрятанное в подкладе кольцо с прозрачно-желтым камнем. В Орзаммаре такие не водились; Немида слышала от торговцев краем уха, что они ужасно редкие и встречается только у наземников там, где много воды, и что за самый крохотный осколок такого камня в Алмазных залах платят золотом на вес. Вот и не удержалась, когда увидела на прилавке простого деревенского купца такое сокровище – глупый человек, наверное, не понимал даже, какую ценность потерял. – Янтарь? – все с тем же каменным лицом Дункан осмотрел цацку и пробормотал под нос. – Там лежало еще кольцо с гранатом; я был уверен, ты взяла его… И командор тоже был глупый; гранаты дешевые, их даже шахтерские дочки таскают на себе фунтами. А еще желтый нравился Немиде больше красного; она потому и стырила ленточку, приколотую к канареечно-рыжему платью послушницы, что подумала – к ее каштановым волосам такая вещица подойдет всяко лучше, чем истрепавшийся кожаный шнурок. – Если ты требуешь долю за молчание, мог сразу сказать, – проворчала Немида обиженно. – Я что, думаешь, не знаю, как дела делаются… – Я не беру долю, – отрезал Дункан, дернув щекой, и спрятал кольцо к кошелю. – И промолчал не чтобы прикрыть тебя, а потому что у Стражей и так дурная репутация в Ферелдене; я хотел, чтобы мы разобрались без посторонних глаз. Так что завтра мы будем в Дюрфелде, там я отдам эти деньги жрицам, чтобы они купили на них еды сиротам и беднякам. Таким, как тот крестьянин, которого ты обокрала. А ты… – Он не бедняк! – возмутилась Немида, едва не вскочив на ноги. – Его дети ели хлеб с медом, я видела! Дункан посмотрел на нее очень странно, склонив голову к плечу, и потом, когда гномка не знала уже, что думать – смываться, пока не стало поздно, а то мало ли как у наземников за воровство наказывают? – вздохнул. – Создатель… – прошептал он, стиснув горбатую переносицу пальцами. – Ладно, хорошо. Объясняю: на поверхности все не совсем так, как ты привыкла… – Да уж заметила! – …и хлеб – еда бедняков, – Дункан сурово нахмурил брови. – Хотя даже будь он трижды богачом, это тебя не оправдывает; разве в Орзаммаре разрешено воровать? – А разве на поверхности командоры все такие, что могут углядеть воровку со стажем? – с вызовом уставилась на него в ответ Немида и сразу же прикусила язык. Ей казалось, Дункан спокойнее Камня; но то ли она так расстаралась вывести его из себя, то ли изначально ошиблась – Страж ничего не ответил, но хлестнул по гномке взглядом, положив ладонь на ножны кинжала, и ей сразу захотелось оказаться очень-очень далеко от него. Возможно даже обратно в Орзаммаре, какая бы кара ей, Немиде Броске, за это ни грозила. – Тебя это не касается, – процедил он в зубы, переложил кинжал по другу сторону от себя, подальше от гномки, и отвернулся к огню. – Сегодня я постараюсь забыть о том, как ты разговариваешь со своим командором, но на будущее учти – за такое вполне можно получить дозор вне очереди или штраф. За кошель и кольцо, кстати, из твоего жалования будет удержана сумма в двойном размере… Дункан был из той опасной породы людей, от которых пыльники держались подальше, впитав осторожность с молоком матери; Немида на всякий случай отсела подальше, на самый край походного одеяла, и собиралась уже заткнуться и не трогать лишний раз непонятного командора, но сейчас не выдержала – то, о чем он говорил, было никак, решительно никак невозможно. – Моего… жалования? – эхом прошептала она за Дунканом и от растерянности забыла закрыть рот. – Ты собираешься платить клейменной? Так бывает? И снова командор смотрел долго и странно, так, что подобравшаяся, съежившаяся в ожидании то ли ругани, то ли оплеухи Немида не знала, можно ли ей хотя бы вздохнуть незамеченно в паузу; а потом – потом случилось чудо большее, чем яблоки, облака и кольца с камнями, которые наземники совсем не умели ценить. Дункан улыбнулся. Точнее даже, у него чуть потеплел взгляд и легла тень под нижней губой, но Немиде и этого было вдосталь – в конце концов, для бескастовых жизненно важно понимать по одному лицу, захочет встреченный воин или благородный бросить монету в кружку или потянется за клинком, чтобы прибить никчемного пыльника. – Само собой разумеется, у тебя, как у всякого Стража, будет жалование, – кивнул Дункан и потянулся к вертелу, запах от которого из соблазнительного превратился в сводящий с ума. – А теперь постарайся придержать при себе руки и язык хотя бы до тех пор, пока я не закончу возиться с ужином, хорошо? Немиду очаровал человеческий мир; шумный и разноцветный Денерим, так непохожий на серо-тусклый Пыльный город, покорил ее с первого взгляда, а уж на столичном рынке, увенчанном красно-зелеными тентами, овеянном незнакомыми, но такими привлекательными запахами, и полном всяких диковинных вещиц Немида согласилась бы жить всю свою оставшуюся жизнь. Если верить Алистеру, получалось, что жизнь эта будет кошмарно недолгой – каких-то тридцать лет, если ее раньше срока не перекусит пополам особо ретивый гарлок, – но гномка старательно гнала эти мысли из головы, занятая беготней от прилавка к прилавку. Кругом водилось столько чудесного, и еще чудеснее, что у нее теперь было вдосталь денег, чтобы наслаждаться покупками, а не давиться в стороне завистливой голодной слюной. О, эти ткани! Платья! Расшитые золотом ленты и бросовые амулеты солнца, переливающиеся ярко в тон погожему дню! Немида заглядывалась на завалы ковров и декоративных вещиц для дома, и хотя дома у нее не было, ей все равно приятно было представлять, как та или иная статуэтка или покрывало могли бы его украсить. Подолгу она рассматривала украшения, может не такие богатые, как в Орзаммаре, но с искусными растительными узорами или вставленными жемчужинами – по дюжине, десятку жемчужин на одно колье, которое могла себе позволить любая зажиточная горожанка, но не каждая гномья принцесса. Даже покупка оружия, которое Немида раньше считала важной, но нудной обязанностью, превратилась в удовольствие – на прилавках можно было найти чудные кинжалы с гравированными рукоятями, хитроумные арбалеты, болты всех сортов и размеров к ним, а если уметь искать – то даже бомбы и яды, о которых в Орзаммаре можно было лишь мечтать. А после всех покупок так здорово было выбирать облитые медом и сахарными сиропом вкусности на лотках добродушных румяных торговок, в ответ на искреннюю улыбку всегда готовых подбросить в кулек с лакричными тянучками пару лишних конфет! За несколько дней в Денериме Немида потратила больше денег, чем за всю жизнь в Пыльном городе, и останавливаться не собиралась. На постоялом дворе их ждали свертки с запасом припарок, провианта и прочими важными походными вещами; мастер Вейд обещал к концу недели закончить новую броню для Зеврана и Стэна; формари в «Диковинках Тедаса» взялись довести до ума необработанные кристаллы с Троп, чтобы после Немида приладила их бережно к плечам довольной Шейлы. Но то были вещи пусть приятные и красивые – только во вторую очередь; в первую их ценили все-таки за полезность в бою и дороге. А вот подарки были строго необязательны, и потому их покупать Немиде нравилось больше всего. Если подумать, она никогда не дарила никому подарков, хотя и мечтала часто ночами, как здорово было бы однажды принести Рике какую-нибудь замечательную безделицу. Конечно, Немида доставала сестре духи, и ткани на платья, и украшения – но только потому что без них Рика не смогла бы пробираться в Алмазные залы; а ей так хотелось купить однажды не красную помаду, на которую указывал строго всезнающий Берат, а розовую, например, или не тонкий поясок, изящно подчеркивающий сестричкину талию, а богатый корсет, разноцветный от десятка камней всех форм и размеров, приятной тяжестью ложащийся на бедра. Рика теперь была, увы, далеко; но Немида знала, что у нее все хорошо – под защитой-то короля Белена! – и после того, как набрала сестре и племяннику целую кучу разных баночек косметики, игрушек и безделиц, собравшись отправить их с первым же караваном в Орзаммар, основательно взялась за своих спутников. Огрену она взяла новую флягу – гном и старой-то был вполне доволен, но Немиде слишком понравилась травленная кислотой гравировка в виде виноградной лозы, чтобы пройти мимо. Для Стэна нашлась книга с картинками разноцветных птиц и красочных цветов и банка карамели, Шейле Немида купила целую клетку с квохчущими курицами – пусть голем вдоволь отведет душу, да и на ужин глупые птицы вполне сгодятся. Зевран, бессменно сопровождавший гномку в ее прогулках по рынку, сам выбрал себе в подарок кинжал и кожаный браслет с агатами; другой ее спутник, Сальрока, получил кусок свинины за проявленное терпение, пока на него мерили новые ошейники. Достаточно долго Немида простояла у прилавка с платьями, косясь задумчиво на дивный наряд из зеленого шелка – с тех пор, как пришла весна, зеленый стал ее любимым цветом, вытеснив даже голубой и синий, которых в Орзаммаре тоже не доставало; еще зеленый дивно подошел бы к волосам и глазам Лелианы, но Лелианы с ними больше не было. Немида купила бы платье себе, но, увы, на гномский размер никто в Денериме платьев не шил, а искать портниху у них не было бы времени, так что пришлось отказаться от этой идеи. Оставался последний подарок – для Алистера, и его Немида выбирала со всем тщанием, перерыв весь рынок сверху донизу и снизу доверху два раза, если не три, и, наконец, нашла нечто достаточно занимательное – позолоченную фигурку рыцаря в полном облачении; глаза его коня пылали гематитами, а меч был чудно изукрашен крошечными рубинами. Подарок так нравился Немиде, что она едва дотерпела, когда они проберутся через ряды ткачей и жестянщиков к условленному месту, где Алистер, ходивший к Вейду узнать, как продвигается работа, ждал друзей. Издалека Немида увидела, как смотрел он на соседний через улочку дом, из которого несколько дней назад их прогнала его глупая сестра, и едва не заскрипела зубами от злости – как она могла быть такой дурой, что не догадалась назначить встречу в другом месте! И какая же все-таки дура эта Голданна, если отказалась от такого замечательного брата; доброго, веселого, всегда с надеждой смотревшего вперед, даже если перед носом маячила только куча конского навоза, дрыхнущая собака и дверь прачечной, захлопнувшаяся прямо перед их носами. От вида несчастного Алистера несчастной становилась сама Немида; ей еще невыносимее захотелось показать ему свою находку, порадовать хоть каплю – вполне заслуженно после той выволочки, что устроила его мерзкая сестра. Волосья б ей все повыдергивать и рожу расцарапать; или хотя бы… Новую пакость Немида придумать не успела – Алистер обернулся и, заметив друзей, помахал, так что гномка только переглянулась с усмехнувшимся Зевраном и сорвалась с места, как если бы ее глубинный охотник в жопу укусил. – Алистер! – завопила она, без стеснения врезавшись в охнувшего Стража и обняв его. Метнувшийся за хозяйкой Сальрока запрыгал вокруг, норовя облизнуть лица или хотя бы шеи, и на минуту его лай перебивал любые попытки завести диалог хоть сколько-то осмысленный; наконец, Алистер отпихнул пса в одну строну, гномку бережно отцепил от своего пояса в другую, кивнул изможденно Зеврану, как раз неспешно подошедшему ближе, и вздохнул. – Только ради всего святого, не объясняйте, почему так встречаете меня, будто мы месяц не виделись. Если окажется, что за это время вы успели пожениться, то я жуть как расстроюсь, что вас не поздравил… Создатель, а еще подарок! Настала очередь Зеврана закатывать глаза – о какой женитьбе речь, если только Алистер мог не замечать влюбленных взглядов гномки в свой адрес, – но Немида вместо того, чтобы обидеться или расстроиться, неприлично громко, практически до слез рассмеялась. Во имя Камня, какой же Алистер забавный, когда так хохлится! – Не обижайся, – кое-как, сквозь всхлипы хохота, пробормотала гномка и вложила в ладонь Стража фигурку всадника. – Просто ты думал про подарок, но не нашел его, а я не думала, но нашла для тебя кое-что, и это так… ох, это так умилительно… Она снова согнулась в приступе смеха; Алистер ошарашенно уставился на рыцаря; Зевран и пес переглянулись, с трудом скрывая желание один – закатить глаза, а другой – накрыть морду лапой. – Создатель милосердный, – наконец нашелся со словами Алистер и взял с ладони всадника двумя пальцами за бока, будто боялся запачкать. – Создатель, это же… Немида, это же ужасно дорого, наверное; ты уверена… – Ну конечно уверена! – горячо кивнул Немида и прикусила язык, хотя у нее на лице было написано: «Это же для тебя». На них уже даже начали оборачиваться случайные прохожие, удивленные такой странной компании и непропорциональному количеству шума от крохотной кучки друзей; впрочем, Алистер так сосредоточенно рассматривал рыцаря, что даже не заметил этих взглядов, только вздохнул и сурово – как умел, – свел брови к переносице, протянув фигурку гномке. – Немида, это правда очень дорогой подарок. Я не могу принять его… – Тебе не нравится? – тут же перестала смеяться гномка, запрокинув голову и почти в святом ужасе уставившись на Стража. – Я не угадала? Лучше был бы дракон, чем всадник? Или… – Ох, нет, нет, что ты, – Алистер неловко пожал плечами; наверное, он хотел отмахнуться, но в последний момент передумал – не махать же таким даром как кулем с картошкой. – Я просто… я подумал… Если это такой дорогой подарок… Немида, ты опять взялась за старое? Скулы его залило красным, гномка, наоборот, побледнела праведно, уставившись на Алистера так пристально, что тому пришлось отвести взгляд. – Ты думаешь, что я его украла? – спросила она прямо. – Ну… э-э-э… – как мог долго протянул Алистер, понял, что оттягивать не получится, и обреченно кивнул. – Да. Ну или, быть может, украла деньги, чтобы его купить. – Клянусь Камнем, я не стянула ни одного кошелька на этом рынке! Алистер заметно повеселел, но от подозрений так просто избавиться не смог. – И не украла ничего, чтобы продать, чтобы на полученные деньги его купить? – Нет! – И… м-м-м, не знаю даже… – он поскреб затылок, соображая, как еще можно извернуться из такой ситуации. – Не своровала какие-нибудь важные для торговца бумаги, чтобы его шантажировать? – Алистер, как ты так можешь! – уязвленно воскликнула гномка, и Страж, окончательно убедившись в ее искренности, разулыбался. – Прости, – пробормотал он и с любовью уставился на блестящего золотом и драгоценными бликами рыцаря. – Прости, я правда… Мне никто и никогда не дарил таких дорогих подарков, вот я и подумал… В общем, да, извини. Ну а теперь, – Алистер растерянно поскреб затылок, – я так смущен и раздосадован своей глупостью, что собираюсь как можно быстрее вернуться на постоялый двор. Поставлю его на подоконник и буду любоваться, и носа на улицу не высуну, что я такой дурак, скажем, эм-м-м… До завтра? Немида внимательно посмотрела на него, отыскивая признак обида или разочарования; но Алистер улыбался так искренне, так светло, с такой любовью смотрел на всадника на своей ладони, что гномка растаяла и только тихо прыснула в кулак, представив, как смущенный Алистер правда просидит до ночи у окна, любуясь подарком. – Вы со мной? – Увы, – она качнула головой с искренним разочарованием, – хочу еще к Сезару заглянуть, у меня осколки для «замерзайки» и «гремучки» закончились. – А, ну… – тоже несколько разочарованно протянул Алистер. – Тогда я пошел? Ох, даже не знаю, мне вообще прилично по улице с такой ценностью разгуливать? Меня не ограбят в подворотне? – Можешь Зева с собой взять, – милостиво предложила Немида; но оба мужчины сразу же уверили ее, что каждый останется при своем – Алистер при намерении возвращаться, Зевран при желании заглянуть за компанию к Сезару за компонентами для ядов, – и они разошлись. Точнее, Алистер ушел, сунув кулак с зажатым в нем рыцарем в карман и едва не вприпрыжку отправившись по улице; Немида смотрела вслед влюбленным осчастливленным взглядом – ему понравилось, понравилось! – и даже Сальрока, осознав важность момента, успокоился и целых две минуты не лаял и вел себя, как приличный пес. – Скажи, дорогая Страж, – усмехнулся Зевран и скрестил руки на груди, когда Алистер отошел достаточно далеко, – так на какие шиши ты тогда нас всех сегодня так щедро балуешь? – Нам неплохо заплатили Волонтеры за последнюю подработку, – пожала плечами Немида. – Да? А разве их щедрости хватило бы и на броню, и на подарки, и на припасы? – Ворон повел насмешливо бровью. – И разве тут совсем-совсем ни при чем та круглая сумма золотых, которые ты получила за тот симпатичный меч сэры Нансен? – Ой, ну что ты как маленький, – Немида засмеялась, отворачиваясь от улицы к рынку. – Я заплатила этими деньгами за постоялый двор, оружейнику и за твои доспехи. А щедрости волонтеров только на подарки и хватает, тут ты прав; хорошо хотя бы, что они вам нравятся. А теперь харе чесать языками, сальрока; если не хочешь остаться без корешков для твоего «яда», от которого почему-то все фифы сходят с ума как течные суки, лучше пошевелиться. Зевран хмыкнул: – Чтобы ты знала, этот «яд» называется природное обаяние и харизма. – Ага, знаю я, где твоя харизма, – осклабилась Немида, хлопнула Ворона по спине, совершенно случайно попав вместо этого по крепкой заднице, и вздохнула. – Но я серьезно, пошевеливаемся, и не дай Камень… О нет, ты только погляди, ну что за симпатичные сапожки, пойдем глянем! В таверне было душно, жарко и очень, очень шумно; не в пример шумнее, чем в чинном «Покусанном дворянине», в который теперь всей серостражеской компании ход был заказан. По углам народ на спор ставил золотые, все-таки отравил дерзкий вор сенешаля или споил всю его стражу; Немида, определенно, точно могла сказать, что верно и то, и другое – она в последний момент перепугалась, что одной выпивки не хватит, и подлила в эль вытяжку корня смерти, – но по понятным причинам не могла выйти ко всему честному народу и поделиться правдой. Не то чтобы очень хотелось; а может, и хотелось, но было крайне лениво. Они сняли в «Черпаках и поварешках» отдельный зал, чтобы повеселиться вдосталь; симпатичная эльфийка носила им с кухни кувшины с вином и элем и блюда с жареным мясом; стол ломился от тяжести тарелок с фруктами и сыром, и в целом Немида не могла припомнить, когда последний раз кутила от души. Два месяца получились через край напряженными; сначала Пик Солдата и Кинлох – но с ними еще можно мириться, Леви и Грегор уж наведут как-нибудь порядок, – потом возвращение в Денерим уже в компании Эамона. Уютные кровати в поместье эрла Немиде нравились, назревавшая перед Собранием кутерьма слухов и сплетен – нет. Отряд оказался в самом центре, и после долгих дней беготни, знакомств с баннами и завершенных работ вполне заслужил такой вечер – чтобы были только вино и шутки, и никаких проблем. Блестевшим от духоты и алкоголя взглядом Немида обвела стол и друзей, вздохнула, увидев, что Стэн так и не притронулся к спиртному, подобрела, переглянувшись с Огреном и Зевраном, и окончательно расплылась счастливой улыбкой от вида раскрасневшегося Алистера, негнущимися пальцами распутывавшего шнуровку на горле рубашки. Над кадыком цвел совсем свежий, почти фиолетовый след страстного засоса, а под ним – два более желтоватых и старых; в обычные дни Алистер всегда грозился заковать себя после такого в броню от макушки до пяток и не показываться приличным людям на глаза, но выпитое, видимо, чуть примирило его с реальностью. А еще он был такой… И радостный, и счастливый, и запыхавшийся от жары; с крошками сыра, застрявшими в уголках губ, со своей вечной взъерошенной улыбкой, с шальным искристым взглядом, от которого Немида плавилась, как масло в плошке. Она любила их всех; называла свой отряд «мальчиками» и смеялась, что им с Шейлой придется как-то делить их всех между собой; но Алистер… Он икнул, успев прикрыть ладонью рот, зашарил по столу в поисках кувшина с добавкой и, наткнувшись в который раз взглядом на водруженную в центре стола корону, ошарашенно вылупился, будто видел ее в первый раз. – И напомни, почему ты все еще не завязала с этим? – пробормотал с укоризной Алистер, наклонив запотевший сосуд и повеселев от того, что дна не было видно. – За нами опять буду гоняться стражники; вот как им объяснить, что я не при чем? – Ой, ну всего-то разок было, – захихикала Немида и уронила подбородок на руки, разглядывая искоса, как дергается кадык жадно пьющего Алистера. – Или два… – Два, – дотошно подтвердил Стэн. – Третьего не было. Ты сбежала. – Разумно уклонилась от встречи с толпой воинственных головорезов, – фыркнул Зевран, бросив в рот виноградину, и хитро покосился на гномку. – Ты так говоришь, дорогая, будто тебе это приносит удовольствие. Погоня целой толпы закованных в латы мужчин за несравненной тобой… А я так и знал, что нас тебе будет мало! – Ох, Создатель, Зев, прекрати! – застонал Алистер, поперхнувшись последним глотком. Ворон вежливо улыбнулся, от души хлопнув Стража по спине; тот кивнул обреченно и, прижав к щеке со следом помады холодный бок кувшина, снова покосился на корону. – Во что я ввязался… Любимая, ну вот на кой хрен ты туда полезла? – Это корона блядского Логэйна, – Немида пожала плечами. – Я подумала, ему будет крайне неловко явиться на Собрание без нее. Это подрыв его э-э-э репатуции и образа перед народом! – Репутации, – обрубил холодно Стэн, буравя полным ненависти взглядом кружку с ягодным отваром. – За репутацию! – воскликнул Огрен, подняв свою баклагу, от которой несло тухлыми носками и мочой бронто, кабы чем не похуже, и все, переглянувшись, поддержали тост, потому что за репутацию нельзя было не выпить. Алистер последним грохнул донцем кружки по столу и вдохнул уже не так тяжело, стерев с губ пену. – Ну ладно, – пробормотал он примирительно. – А девать-то ее куда? – Продам. – Да? – Страж ехидно вздернул бровь. – И кому, интересно? Вот так придешь на рынок – и что? «Пс, пс, парни, корону регента не хотите? Продаю задешево?» Или… – Ой, я тебя умоляю, как будто это помешает сбагрить ее знающим людям, – перебила его Немида, добродушно расфыркавшись, пьяно икнула и, дотянувшись до короны, опрокинула ее на бок, положив на граненные камни ладонь. Кто бы мог подумать, что Немида Броска, обычная клейменная из Орзаммара, будет держать в руках корону – и даже снисходительно думать, что видала она короны и посимпатичнее? Конечно, богатая регентская цацка радовала ее больше, чем крохотная диадемка, стащенная из кармана какой-то шумной знатнючки на рыночной площади; но ведь она держала в руках корону, откованную Совершенным для короля Эдукана – и разве с этим мог сравниться символ власти предателя и ублюдка? Холодные камни быстро нагревались; Немида покатала корону по столу, разглядывая с улыбкой цветные блики рубинов и топазов, подобранных в цвет ферелденского герба. Не такое уж богатое разнообразие после лучших алмазов, изумрудов и сапфиров с Глубинных Троп, да и работа похуже, и все-таки… – Или не продам, – задумчиво пробормотала Немида и, взяв корону обеими ладонями, напялила себе на голову. Слишком большая, корона почти сразу сползла на нос; гномка засмеялась вместе с друзьями и сняла с макушки царственную ношу. Нет, такое ей не по размеру; хотя она, имеющая с позволения Белена носить имя Эдукан, будущая Совершенная, могла бы позволить себе венец полегче. Скажем, желтое с зеленым, янтарь и изумруды? Или что-нибудь в тон наземного неба? Лелиана говорила когда-то, что им обеим подошел бы голубой. – Точно не продам, она мне слишком нравится, – твердо закончила Немида и сползла с нагретого места, обогнула угол стола, отпихнув с пути полусонного мабари, и запрыгнула на колени Алистера. Тот крякнул от внезапно навалившейся тяжести, но тут же отставил кружку, помог ей устроиться удобнее и обвил за талию руками, глядя своим ласковым, способным растопить даже камень, не то что сердце какой-то там гномки, взглядом. Немида была стойкой, но не в таких случаях; она захихикала, когда щетина Алистера коснулась ее щеки, извернулась от осторожного поцелуя в скулу и смачно засосала его под пьяное улюлюкание Огрена, смешки Зеврана и молчание Стэна. Как всегда, Алистер залился краской по самые уши – хотя целовались они на глазах других не первый раз; как всегда, Немида вздохнула, умиляясь его наивности. Он такой добрый, и честный, и замечательный; из него выйдет отличный король, не то что это ублюдочный Логэйн… – Такое лучше дарить, – чуть заплетаясь языком от вина и поцелуя, пробормотала она и надела корону на Алистера. Тот ошарашенно уставился в ответ – настолько ошарашенно, словно наг, брошенный в воду; Немида опять не сдержалась, чмокнула его в щеку, оставив симметричный бледный след помады, отстранилась, положив ладони на ему на плечи и разглядывая жадно любимое лицо и блики драгоценных камней. – А тебе идет, – улыбнулась она и ласково погладила по щеке, заодно поправив чуть криво севшую корону. Теперь все было идеально – даже пьяный и раскрасневшийся, Алистер все равно выглядел царственно и прекрасно; и был он самый замечательный, самый лучший, самый… – Но, родная, – прошептал немеющими губами Алистер, – мы же обсуждали это. Я… – Ты такой дурашка иногда, – хихикнула Немида и в приступе пьяной щемящей нежности прильнула щекой к его плечу, обняла крепко, зарываясь носом в мятые складки рубашки. – Ты дурашка, но из тебя получится замечательный король. Все скоро закончится, только представь; закончится ебучий Мор, и мы победим, и у тебя будет королевство, а у меня будешь ты. И мы... – гномка практически заурчала от удовольствия, с шумом втянув запах вина и разгоряченной кожи, – и мы будем такие счастливые… Она шептала что-то еще. Про то, что никогда представить не могла, что простая воровка из Пыльного города найдет самого красивого принца на всем континенте, и что у них будет столько приключений и историй, и что все закончится, и что они обязательно – обязательно, слышишь, Алистер! – будут счастливы. Немида повторяла это, пока еще могла шевелить губами, и так была погружена в дрему своей мечты, что совсем не замечала, как становится скучным и тусклым взгляд задумавшегося накрепко Алистера.